Змея, проглатившая гранат

То, что было ясно видно Иу, казалось, не было замечено Амоном или жрецами, которые, вероятно, считали себя слишком благородными, чтобы заметить. Реакция, когда Амон недавно принял Реша Гвен в Святая Святых, была ярким примером. Как только священники, помогающие Найну, услышали эту новость, их лица просветлели. — Лорд Найн, это действительно повод для поздравлений. К счастью, Господь Ша Амон дарует нам, слугам, еще большую милость и любовь. — Это даст Реша возможность более тщательно очистить свои умы и тела. По лицам жрецов было нетрудно понять: они искренне верили, что после принятия Амоном своего первого Реша его внимание и благосклонность начнут распространяться на большее число людей. Согласно священному учению, каждый, кого коснутся взгляд или прикосновение Ша Амона, получает благословение, а вместе с ним — и те, кто находится рядом. Поэтому считалось, что чем больше Реша Амон принимает в свои объятия, тем больше душ смогут прикоснуться к этой милости и обрести счастливую судьбу в загробном мире. Особенно Иу поразило известие о том, что Оссен Ияд оказался доволен происходящим. Этот человек, холодный и скользкий, словно змея, наверняка увидел в случившемся возможность ещё сильнее укрепить своё влияние — используя жрецов и знать, жаждущих привести своих детей в Зал Цветущего Лотоса ради благословения и близости к божеству. Впрочем, усилится ли власть верховного жреца или ослабнет, мало волновало Иу. Эта мысль мелькнула в его сознании и так же быстро растворилась, не оставив после себя ничего. Пока остальные жрецы едва скрывали своё ликование, Найн лишь несколько раз медленно моргнул, сохраняя непроницаемое выражение лица, и едва заметно кивнул. А затем, следуя за всеобщим настроением, спокойно произнёс, что такое событие следует отпраздновать. Но Иу почему-то казалось, что сам Найн вовсе не разделял этой всеобщей радости. Среди простых людей верность одному человеку считалась естественной частью жизни. В Великом Храме же существование Реша — те, кто фактически были супругами Ша Амона, — воспринималось как нечто само собой разумеющееся. И всё же Иу не мог избавиться от чувства скрытой несправедливости. Поэтому Найн, окружённый роскошью, вниманием и почти болезненной заботой жрецов, временами казался ему удивительно одиноким и даже… по-своему жалким. Даже если его тело чувствовало себя непринужденно, дух Найна никогда не казался счастливым. Особенно потому, что натура Ша Амона была далека от доброты и нежности... — Кроме потери памяти или депрессии, у него, кажется, есть какие-то другие проблемы. Быть настолько одержимым несуществующей розовой кошкой... Иу тихо прищелкнул языком. Недавно, когда Найн сказал, что в спальню вошел розовый кот, Иу был удивлен. Но какова была реакция Попо, старшейсвященницы с большим опытом? Она спокойно уложила Найна спать и сказала Иу: — Жрец Иу, Ша иногда видит иллюзии после ритуалов, поэтому, пожалуйста, будьте осторожны со своими словами и действиями, чтобы не встревожить его. Услышав это, Иу мысленно вздохнул. Это действительно нормально? Даже если он бог, он понимает человеческие страдания и боль. Что, если в конце концов он сломается, как человек? Неужели Ша Амон не знает об этих вещах? Или ему просто все равно? Но, как простой преданный слуга, все, что Иу мог сделать, это развлечь Найна своими скромными историями. Проведя немного времени с Нафой, Найн направился в сад. Опустившись на скамью у пруда, он неподвижно смотрел на розоватого карпа, мелькавшего среди тихой воды. Но в его взгляде не было настоящего интереса — он казался пугающе пустым, словно мысли и душа его находились где-то бесконечно далеко. Такое выражение лица появлялось у Найна нередко. И каждый раз Иу охватывало странное чувство, будто тот может в любой миг просто раствориться без следа. Однажды Иу даже усомнился в собственном зрении: ему почудилось, что кожа Найна дрогнула и на мгновение исчезла, словно мираж под палящим солнцем. Наверное… это был всего лишь обман света. Чтобы развеять скуку Найна, один из жрецов-музыкантов тихо коснулся струн лиры, наполняя сад мягкой мелодией. Но в тот же миг Найн, лениво бросавший травинки в сторону карпа, вдруг нахмурился и резко поднялся на ноги. Музыканты мгновенно распростёрлись ниц, прижавшись к земле. Не произнеся ни слова, Найн развернулся и быстрым шагом направился прочь, а сопровождавшие его жрецы поспешно последовали за ним, стараясь не отстать ни на шаг. — Лорд Найн, возможно, вы голодны? — Вам не понравилась музыка? — Нам принести сладкого вина или пальмового ликера? Их голоса были такими мягкими и вкрадчивыми, что щекотали уши. Не лучше ли было просто оставить его в покое? Иу так и подумал, когда Найн раздраженно огрызнулся. — Ты начинаешь меня раздрожать. Я хочу спать… так что, пожалуй, отдохну сейчас. Поскольку их господин едва притронулся к еде за обедом и ужином, жрецы заметно тревожились, но всё же беспрекословно подчинились его желанию. Они тщательно подготовили спальню: сменили слегка влажное покрывало на свежее, зажгли благовония с мягким успокаивающим ароматом и внимательно проверили комнату, чтобы нигде не осталось ни пылинки. Когда Найн вошёл в покои, он коротким жестом остановил жрецов, пытавшихся помочь ему снять одежду. Те нерешительно замерли, затем склонили головы и бесшумно удалились. Иу, которому было дозволено оставаться ближе остальных, настороженно прислушивался к каждому звуку за дверями комнаты. Для человека, заявившего, что собирается спать, Найн вёл себя странно: он так и не лёг. Обычно перед сном из его покоев доносился тихий шелест переворачиваемых страниц — знак того, что он читает, — но в этот раз всё было иначе. Сначала послышался едва уловимый шорох ткани, затем — медленные шаги возле террасы. Хотя там стояло удобное кресло для отдыха, Найн, похоже, даже не присел. Вместо этого до Иу доносились лишь беспокойные, не находящие себе места движения, словно сон никак не желал приходить к нему. Человек в депрессии может сделать что угодно в любое время. Чувствуя себя неловко, Иу быстро придвинулась ближе к террасе. Он взглянул на расхаживающего Найна и строго сказал охранникам: — С запада доносится странный звук. Пойди проверь все хорошенько и пока будешь там, патрулируй. Я буду дежурить здесь. — Да, понял. Чем опытнее был воин-жрец, тем острее становились его чувства. Поэтому остальные без колебаний доверились словам Иу и ушли. Тем временем Найн, явно охваченный беспокойством, осторожно попытался перелезть через перила террасы. Его покои располагались на втором этаже, а сама терраса выходила прямо в сад, открывая широкий вид на ночную зелень. Иу невольно испытал облегчение от того, что заранее отослал остальных стражей. Они были слишком непреклонны — особенно Сейнка Хоан, самый строгий из всех, — и если бы кто-то из них увидел подобное, поднялся бы настоящий переполох. Похоже, Найн недооценивал восприятие воинов-жрецов. Он двигался предельно тихо, стараясь не издать ни звука, но для тренированного слуха этого было недостаточно. Иу сразу понял, что происходит. Бесшумно скользнув вниз, под террасу, он успел подхватить Найна в тот самый миг, когда тот сорвался вниз. — ……! Пораженный Найн не ожидал, что кто-нибудь его поймает. Он с трудом подавил крик, глубоко вздохнул и скомандовал: — Отпусти меня. — Да, Ша. Иу почтительно опустил его на землю, как будто ничего не случилось. В темноте золотые глаза Найна блеснули. Иу притворился, что не заметил его внутреннего беспокойства. Через несколько мгновений Найн заговорил наполовину смирившимся тоном. — Я просто случайно упал. Не поднимай шума. — Понял, Ша, — вежливо ответил Иу и изучающе посмотрел Найну в лицо. В свете садовых фонарей он выглядел ужасно одиноким. Даже если бы он каждый день жил в окружении десятков людей и получал преданную заботу, насколько счастливой могла бы быть его жизнь без единого человека, которому он мог бы довериться? С тех пор как Иу пришел в Великий Храм, он устал от холодных, фанатичных приверженцев и думал, что понимает чувства Найна. Глядя на далекие фонари с отсутствующим выражением лица, Найн выглядел так, словно мог исчезнуть. Иу бодро сказала: — Когда не можете уснуть, легкая прогулка - неплохая идея, Ша. Найн повернул голову при словах Иу, его глаза слегка расширились, затем он слабо улыбнулся. — ...Это так? — Да, Ша. Или молоко с медом подойдет. Оно сладкое и сытное, поэтому сон приходит легко. — В самом деле, ты любишь сладкое. Это замечание немного удивило Иу. Неужели Найн заметил, каким счастливым он был, когда ему давали сладости? Возможно, из-за того, что у него было много братьев и сестер и он никогда не ел досыта, Иу всегда отличался большим аппетитом. С тех пор как он стал воином-священником, он ел еще больше. Еда, которую давал ему Найн, была драгоценной. Каждый раз он испытывал искреннюю благодарность. — ...Хватит. Сегодня мне лучше просто пойти поспать. После долгого молчания Найн ответил голосом, похожим на вздох, не сводя глаз с башенной двери в Святая Святых. Иу не мог не уловить в его голосе скрытую эмоцию. Даже по меркам воинов-жрецов Найн был слишком мягким, слишком «человечным» господином. И, как бы кощунственно это ни звучало, в глубине души Иу мелькнула мысль: бог не должен быть таким — не должен звучать так. Ну что ж. Найн милосерден — несомненно, он сохранит это в секрете и сохранит себе жизнь. Почесав в затылке, Иу понизил голос и спросил: — Есть ли какое-нибудь место, куда вы хотели бы отправиться? Если вы прикажете, я выполню это тайно. Найн несколько раз моргнул, как будто вообще не ожидал подобного вопроса.