Змея, проглатившая гранат

Ру, прекрасно умевший угадывать и смягчать мрачное настроение Найна, осторожно прощупал почву, предложив ему сладкое угощение. Когда Найн чуть прищурился и откусил кусочек закуски — сочной дыни в меду на тонком травяном крекере, — Ру незаметно выдохнул с облегчением и мягко заговорил: — Лорд Найн, наряд для охотничьего праздника наконец готов. Не желаете взглянуть? — …Хорошо, — после короткой паузы согласился Найн. Кивнув, Найн вдруг осознал, что праздник охоты уже совсем близко. Прошло так много времени с тех пор, как он покидал пределы Великого Храма, что всё Святое Святилище теперь жило в непривычной суете. Жрецы были заняты больше обычного, а даже рабы не скрывали возбуждённого ожидания грядущего торжества. И сам Найн, к своему удивлению, чувствовал нечто похожее. Храм настолько заполнил всю его жизнь, что временами начинал казаться почти удушающим. Неторопливо пережёвывая сладкую дыню, он ждал. Вскоре в покои вошли жрецы, неся десятки нарядов, украшения, обувь, а также несколько луков и колчанов. Одежды, развешанные на резных стойках, колыхались от лёгкого ветра, сверкая драгоценными вставками. В отличие от привычных церемониальных одеяний, эти вещи сразу пробудили в Найне живой интерес — настолько, что он даже поднялся со своего места. Поскольку костюмы предназначались для охоты и прогулок по лесу, в них почти не было излишней тяжеловесной роскоши. Лёгкие ткани свободно струились, подчёркивая фигуру и позволяя двигаться без усилий. Волосы во время охоты полагалось собирать, поэтому и украшения были иными — более тонкими, изящными и удобными. Даже обувь, луки и стрелы выглядели не просто практичными, а по-своему элегантными. Внимательно осмотрев всё, Найн искренне восхитился мастерством тех, кто создал эти вещи. — Мне все они нравятся. Вознаградите мастеров. — Да, Ша. Как прикажете. Заметив, что настроение их господина улучшилось, священники тоже повеселели. Найн продолжил рассматривать наряды и выбрал комплект для примерки. Как раз в этот момент к нему торопливыми шагами подошел священник и осторожно обратился к нему: — Ша Найн, Реша Гвен просит аудиенции. Что нам делать? — Что ты сказал? Найн резко обернулся, напугав священников. Один из них, который как раз застегивал ремень, быстро опустился на пол, чтобы подхватить его, прежде чем тот упадет. «Как кто-то может быть таким бесстыдным?» Найн вовсе не ожидал, что Гвен покорно будет стдеть в зале Цветущего Лотоса лишь потому, что ему это приказали. Но всё же он предполагал, что тот хотя бы на время станет осторожнее и постарается не привлекать к себе внимания. Поэтому известие о том, что Гвен без колебаний явился прямо в Святое Святилище и запросил аудиенцию, оказалось для него по-настоящему неожиданным. Найн собирался наотрез отказаться от просьбы, но остановил себя. Ему было любопытно — как далеко Гвен зайдет в своей дерзости? — Впусти его. Священники были удивлены разрешением Найна. Даже Ру, который служил неподалеку, посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Но удивление было недолгим. Эти священники настолько привыкли к повиновению, что без колебаний последовали приказу Найна. Вскоре появился Гвен. Он снова был одет в слишком скромный калазирис, подчёркивавший его непривычную простоту среди окружающей роскоши. Увидев Найна, Гвен на мгновение широко распахнул глаза. Найн же встретил его взгляд спокойно и холодно. — Лорд Найн, охотничий костюм вам очень идет. Как самому богу Луны. Даже несмотря на лесть Гвен, холодное отношение Найна не оттаяло. Кроме того, какой бог Луны, когда наряд предназначался для дневного ношения в лесу? Найн саркастически усмехнулся. — Хa! Значит, ты даже не хочешь больше здороваться со мной? — Как я мог? Смиренный слуга приветствует великого Шейна Найна. Гвен низко поклонился. Ру поправил наряд Найна, бросая на Гвен пронзительные взгляды. Найн, не давая разрешения подняться, продолжал молча одеваться. Застегивая последний аксессуар, он подумал: «Он пришел только для того, чтобы позлить меня?» В отличие от непроницаемого и пугающе ясного намерения Ша Амона, мотивы Гвен оставались неуловимыми. Порой казалось, что он искренне пытается добиться расположения Найна, а в следующий миг — будто стремится использовать его в собственных целях. Сбитый с толку этими мыслями, Найн замешкался. Он несколько раз бессмысленно переставил лежащие рядом принадлежности, прежде чем наконец занять своё место. Гвен всё это время неподвижно оставался в глубоком поклоне. Словно прочитав мысли Найна, Ру прошептал ему на ухо: — Лорд Найн, вам следует быть осторожным. Этот человек явно пытается использовать вас, чтобы приблизиться к Ша Амону. Найн не согласился и не опроверг слова Ру. Вперив взгляд в розоволосую голову Гвен, он отдал приказ: — Подними голову. — Спасибо, Ша. Несмотря на то, что его намеренно заставили так долго оставаться в поклоне, на лице Гвен не появилось ни тени недовольства или обиды. Его спокойствие оставалось почти безупречным. И Найн снова поймал себя на странной мысли: ему хотелось увидеть, как это красивое лицо всё же утратит свою безмятежность — исказится гневом, растерянностью или хотя бы слезами. С этой мыслью он наконец заговорил: — Что привело тебя в мое Святилище? — Я боялся, что вы, возможно, неправильно поняли то, что я сказал, поэтому взял на себя смелость прийти, чтобы прояснить ситуацию. — Ты хочешь сказать, что я неправильно понял твои слова? Найн недоверчиво фыркнул. Большая часть того, что Гвен когда-либо говорил ему, была непочтительной или откровенно грубой. Что именно он неправильно истолковал? — Тогда давай, объясни. Чего именно ты хочешь от меня, обращаясь ко мне подобным образом? — Я... Гвен замолчал, колеблясь. Его розовые глаза заблестели, когда он посмотрел на Найна умоляющим взглядом. Независимо от своих чувств, Найн не мог не найти эти глаза странно красивыми. Но следующие слова Гвен быстро стерли эту мысль. — Я хочу быть... кем-то близким вам, как друг. Быстрее самого Найна отреагировали жрецы. Никто из них не осмелился произнести ни слова — подобное было немыслимо в присутствии Ша, — но их потемневшие взгляды ясно выражали всё, что они чувствовали. Даже Попо, обычно спокойная и невозмутимая, нахмурилась. И когда она заговорила, в её голосе впервые прозвучала едва сдерживаемая злость: — Реша Гвен, ты понимаешь, насколько кощунственными были твои слова? — Богохульство? Даже, когда его ругали, Гвен ответил таким мягким голосом, что это было почти лукаво. Несмотря на то, что его окружала враждебность, он оставался на удивление спокойным. — Ты не поняла меня, жрица. Как такой слуга, как я, мог осмелиться быть другом лорда Найна? Я только имел в виду, что хочу утешать его, когда ему грустно, и выслушивать, когда он встревожен. Как ни странно, Найн не нашел слова Гвен оскорбительными или приводящими в ярость. Они были просто… озадачивающими. Что такое друг, в конце концов? Гвен внимательно наблюдал за выражением лица Найна и улыбнулся. — И что бы ни случилось, я хочу быть тем, кто примет вашу сторону. Услышав это, Найн почувствовал странное стеснение в груди и нахмурил брови. Ру, который до этого тихо кипел, увидел реакцию Найна и больше не мог сдерживаться. — Ша не такой, как обычные люди. Благородный человек не испытывает печали или страданий, как люди! Каждое твое слово — оскорбление Ша! — Хватит. Вздохнув, Найн поднял руку, чтобы остановить Ру, прежде чем тот успеет сказать что-то еще. Он не хотел продолжать испытывать это странное и неприятное чувство. — Я не хочу больше слышать никаких ненужных споров. В его голосе слышалось явное раздражение. Ру немедленно замолчал. Теперь, даже больше не сердясь, Найн раздраженно указал на Гвен. — Ты можешь идти. — Прежде чем я это сделаю, могу я обратиться к вам с одной просьбой, лорд Найн? Его дерзость была поразительной. Конечно, его предыдущие слова о непонимании и дружбе были всего лишь прелюдией к его настоящей просьбе. Найн прищурился и свирепо посмотрел на него. — И какие у меня есть основания удовлетворить твою просьбу? — Прошу прощения, Ша. Изображая печаль, Гвен опустил глаза с преувеличенным смирением. Найн снова вздохнул. — Тогда давай послушаем. В чем твоя просьба? — Я хотел бы остаться рядом с вами во время Охотничьего фестиваля. Я смиренно прошу вашего разрешения, Ша. Во время фестиваля Найн проводил много времени с Амоном. Более раннее предупреждение Ру эхом отдавалось в его голове: «Он пытается использовать тебя, чтобы сблизиться с Ша Амоном». Найн почувствовал, как в нем снова закипают раздражение и злость. — Реша Гвен. Найн произнёс его имя тихим, холодным голосом, от которого по коже пробегал мороз. Гвен несколько раз растерянно моргнул, а затем на его лице появилось почти искреннее разочарование. Взгляд потускнел, ресницы дрогнули, и уголки глаз едва заметно опустились. — Реша не должен выходить за рамки дозволенного. Это будет последний раз, когда я прощаю тебя. — Простите, Ша. Пожалуйста, простите грубость этого слуги. Найн больше не удостоил Гвена взглядом и лишь коротко указал жрецам. Те немедленно приблизились, не скрывая презрения в своих взглядах, готовые вывести его прочь. Гвен подчинился без сопротивления, но, уходя, несколько раз обернулся через плечо — словно ему действительно было жаль покидать Найна. И только после этого он окончательно исчез за пределами Святилища.