Змея, проглатившая гранат

Когда Найн вновь попросил воды со льдом, священники поспешили исполнить просьбу куда быстрее прежнего и почтительно поднесли чашу. Сделав несколько неспешных глотков, он заметил неподалёку Ру — тот явно переминался с ноги на ногу, будто сдерживая слова, готовые сорваться с языка. Передав наполовину опустевшую чашу священнику, Найн с лёгким любопытством взглянул на него: — Ру, ты хочешь что-то сказать? — Лорд Найн… вам не показалось странным, что тот человек обращался к вам по имени? Лишь услышав вопрос Ру, Найн осознал, что на протяжении всего разговора Гвен действительно называл его просто по имени. — Нет… я даже не заметил. Какая дерзость. Найн недоверчиво рассмеялся. Пожалуй, ему ещё никогда не доводилось встречать человека столь вызывающе дерзкого. Во время Охотничьего фестиваля он и мысли не допустил бы стерпеть подобное высокомерие. Сам не понимая зачем, Найн подозвал мрачного Ру и велел ему сделать массаж.

***

Лес, где должен был проходить Охотничий фестиваль, располагался сравнительно недалеко от Великого Храма, однако даже так дорога туда занимала не меньше трёх дней. По меркам многих — недолгое путешествие, но лишь до тех пор, пока не вспомнишь о бесчисленном множестве людей и животных, двигавшихся единой процессией: Реша, жрецы, рабы и тысячи других. Подготовка к такому переходу требовала колоссальных усилий. Жрецы со всех святилищ, а не только из Великого Храма, поднялись ещё глубокой ночью — скорее в полночь, чем на рассвете, — в последний раз проверяя, не забыто ли что-нибудь в спешке сборов. Из-за раннего отправления Найну тоже пришлось проснуться задолго до восхода солнца. Священники с потяжелевшими от усталости глазами едва сдерживали зевоту, помогая ему собираться. — Ша, вам что-то не нравится? — Нет. Это в самый раз. Удовлетворённая улыбка Найна принесла искреннее облегчение утомлённым священникам. Ру, едва не засыпая на ходу, машинально покачивал веером, тогда как пожилая Попо, напротив, выглядела удивительно бодрой и собранной. Предрассветный воздух был прохладным и свежим, приятно касаясь кожи. Именно поэтому отряд и выступал так рано — чтобы избежать изнуряющей полуденной жары и не страдать от жажды в пути. Они двигались утром, отдыхали и принимали пищу в самые жаркие часы дня, а затем продолжали дорогу, когда солнце клонилось к закату. Покинув святилище, Найн направился к Первым Воротам Башни. К его прибытию жрецы, рабы и домашний скот уже были выстроены в безупречно ровные ряды и колонны. Ближе всего к воротам возвышалась массивная позолоченная карета, сиявшая мягкими отблесками золота. Она была выше человеческого роста и по размерам напоминала небольшую комнату на колёсах. Но куда сильнее поражала не сама карета, а запряжённые в неё кони — огромные белоснежные звери с пылающими красными глазами. Их копыта били о землю с таким грохотом, что та дрожала под ногами. Эти существа были поистине чудовищных размеров — в два, а то и в три раза крупнее обычных лошадей, той самой породы, что везла боевые колесницы Амона. Гигантские кони признавали лишь повозку и колесницы Амона. Неукротимые и свирепые, они были настолько опасны, что даже обученным воинам-жрецам приходилось действовать сообща, чтобы удержать их под контролем. И всё же подчинялись они лишь тогда, когда на борту находился сам Амон. За это их и нарекли Божественными конями. Следом за этой каретой тянулись десятки других повозок. Впереди, согласно рангу, располагались Реша и верховные жрецы, за ними двигались телеги с припасами, скотом и остальными служителями храма. Замыкали процессию рабы — люди, с которыми обращались хуже, чем с домашними животными. По меньшей мере половину из них можно было без сожалений обречь на смерть… Найн, не в силах до конца осознать масштаб труда и количества ресурсов, необходимых для проведения фестиваля, мысленно прищёлкнул языком, выходя из паланкина. Сам того не желая, он перевёл взгляд туда, где стояли Реша. На мгновение Найн заметил Гвена, замыкавшего строй, но почти сразу отвёл глаза в сторону. Остановившись под навесом, он стал ждать. Вскоре появился Амон. Как и всегда, Амон был ослепительно красив. Пока остальные изнемогали под палящим солнцем и обливались потом, на нём не было заметно ни малейшего следа жары. Его золотистый взгляд безошибочно отыскал Найна среди толпы. Когда их глаза встретились, Найн почтительно склонил голову. — Ша Амон. В последнее время всякий раз, когда Найн видел Амона, первой в памяти всплывала кровь — густой запах, неизменно сопровождавший бесконечный забой животных во время трапез. Поначалу одного лишь вида мяса хватало, чтобы к горлу подступала тошнота, но со временем он понемногу начал привыкать. И всё же сейчас Найн заставил себя улыбнуться, стараясь прогнать из мыслей образ молодого животного — широко распахнутые, дрожащие от ужаса глаза, застывшие перед самой смертью. — Еще так рано… Тебе удалось хорошо отдохнуть? — Я не особенно нуждаюсь во сне. Взгляд Амона внимательно скользнул по лицу Найна, словно выискивая следы усталости. В отличие от него, Амон, вероятно, вовсе не видел необходимости в столь раннем отправлении. Люди, падающие без чувств от жажды под беспощадным полуденным солнцем, едва ли могли вызвать у него хоть каплю беспокойства. Слишком хорошо зная Амона, Найн улыбнулся ещё шире, старательно скрывая собственную усталость. К счастью, тот, похоже, не заметил ничего подозрительного и вскоре отвёл взгляд. Когда Амон и Найн направились к экипажу, почти тысяча человек одновременно склонилась до самой земли. Среди бескрайнего моря чёрных волос особенно выделялась одна розовая макушка, но Найн намеренно избегал смотреть в ту сторону. Сев в огромную карету, Найн ощутил тихое предвкушение. Ему уже доводилось ездить в экипаже — однажды он отправлялся так к воротам Пятой Башни. Та карета казалась роскошной, но даже она не шла ни в какое сравнение с этой. Внутри карета была настолько просторной, что почти не напоминала экипаж. Скорее — небольшую роскошную комнату на колёсах. С одной стороны располагалась широкая кровать, на которой свободно могли разместиться двое, с другой — мягкий диван, утопающий в подушках. Между ними стоял сияющий золотом стол. Большие окна открывали хороший обзор наружу, а встроенное магическое устройство наполняло помещение приятной прохладой. Пока Амон и Найн устраивались на диване, двое жрецов опустились перед ними на колени, готовые прислуживать во время дороги. Несмотря на худощавость, в их телах чувствовалась сила — натренированные мышцы ясно выдавали жрецов-воинов. И всё же даже для них провести целый день на коленях было тяжёлым испытанием. Будь Найн здесь один, он непременно велел бы им сесть нормально. Но в присутствии Амона подобное было невозможно. По крайней мере, его утешало то, что Ру и Попо ехали в другой повозке. Особенно Попо — с её больными коленями. Когда карета плавно тронулась с места, Найн слегка подался вперёд, вытягивая шею, чтобы выглянуть наружу. Гулкий перестук копыт эхом разносился вокруг, пока огромная процессия медленно приходила в движение. Обернувшись к заднему окну за диваном, он увидел длинную вереницу людей и животных, тянувшуюся вслед за экипажем Амона. Когда за стеклом медленно проплыли Первые Ворота Башни, на губах Найна невольно появилась улыбка. — Значит, Охотничий фестиваль наконец начинается. — Похоже, тебя это радует, — произнёс Амон, не сводя неподвижного взгляда с улыбающегося лица Найна. Карета беспрепятственно двигалась по дороге, соединявшей Первые и Девятые Ворота Башни. Сердце Найна взволнованно дрогнуло. С неохотой оторвав взгляд от окна, он ответил: — Я впервые отправляюсь на фестиваль… Да и покидать Великий Храм мне удаётся нечасто. За исключением Фестиваля Наводнения, проводившегося перед разливом реки, Найн почти никогда не покидал город. Впрочем, даже этот праздник проходил внутри Седьмой Башни, так что настоящим выходом во внешний мир его трудно было назвать. И дело было вовсе не в том, что Найн не пытался выбраться наружу. Но Оссен Ияд — всего лишь жрец, и всё же человек, стоявший к Амону ближе остальных, — всякий раз находил новые причины, почему Найну не следует покидать Великий Храм. По поведению Оссена Найн давно понял: Амон просто не желал отпускать его одного. И потому он оставался. — А что, если проводить Охотничий фестиваль каждый месяц? — внезапно предложил Амон. Найн ненадолго задумался, после чего покачал головой. — Каждый месяц — слишком часто. Раз в год было бы лучше. Если быть честным, Найн с радостью выходил бы за пределы Храма хоть каждый месяц. Но, увидев масштаб сегодняшней процессии, даже он, привыкший к роскоши и почестям, понял, насколько это было бы неразумно. Бесчисленное множество людей почти целый месяц трудилось лишь ради того, чтобы удовлетворить его желание. Он не мог требовать от них подобного снова и снова. «Если уж мне всё-таки удаётся выбраться наружу… было бы хорошо остаться там хотя бы на месяц». С этой мыслью Найн прижался лбом к прохладному оконному стеклу и позволил воображению унести себя далеко отсюда. Он представил, как живёт вместе с Амоном где-нибудь в лесу или у самого моря — вдали от Башен, ритуалов и бесконечного внимания священников. Даже один день без непрерывного надзора казался ему настоящим благословением. Может быть, рядом могли бы остаться только Ру и Попо… и, пожалуй, один Реша — где-нибудь неподалёку… Нет. Даже одного Реша было бы слишком много. Прикусив язык, словно пытаясь прогнать эту опасную мысль, Найн вновь сосредоточился на пейзаже за окном. Вторые Ворота Башни, Третьи… С каждым пройденным рубежом его сердце билось всё быстрее. Самым далёким путешествием, которое ему когда-либо доводилось совершать, были лишь наблюдения за охотой Амона на монстров — но даже тогда он смотрел на всё через устройство телепортации, оставаясь в безопасности внутри кареты. Это никогда не ощущалось настоящим. И потому сейчас, отправляясь на Охотничий фестиваль, он не мог сдержать волнения.