Змея, проглатившая гранат

Поездка в карете оказалась приятной — ровно один день. На второй день Найн уже устал от однообразного пейзажа: леса сменялись рекой, река — водой, вода — лодками, и всё это тянулось бесконечной чередой. Он попытался читать книгу, но вскоре даже от неё стало подступать лёгкое недомогание, и ему пришлось отложить её в сторону. Единственным «развлечением» оставалось сонное клевание носом. Он хотел услышать что-нибудь интересное, но все, кто ехал вместе с ним, принадлежали к тем, кто предпочитает молчание. Во время обеда, когда процессия остановилась у берега, Ру быстро заметил угрюмое выражение лица Найна. Пока жрецы занимались приготовлением еды, он подошёл ближе, держа в руках коробку. — Лорд Найн! Вам, должно быть, ужасно скучно в карете, верно? Почему бы не скоротать время вот этим после обеда? — Что это? — спросил Найн. Он с любопытством открыл коробку. Внутри, аккуратно разложенные по отделениям, лежали деревянные и металлические безделушки. Некоторые были разобраны на части, другие — скручены в сложные формы и петли. С первого взгляда невозможно было понять, что это такое. Глаза Ру загорелись от гордости, и он начал объяснять их назначение. — Это называется кусочками головоломки. Поскольку поездка в карете длится три дня, я попросил мастеров изготовить их — на случай, если вам станет скучно. Пазлы были трехмерными. Некоторые состояли из разрозненных частей, которые при правильной сборке образовывали объект; другие представляли собой плотно соединенные кольца, которые при правильной технике можно было разделить. Там была даже невзрачная квадратная коробка со скрытыми панелями и защелками — открыв ее, можно было обнаружить потайное отделение с небольшим сокровищем. — Ру, благодаря тебе моя скука значительно уменьшится. Найн широко и довольно улыбнулся. Губы Ру дрогнули от радости. На самом деле, эти головоломки были популярны среди старших священников, практиковавших медитацию. Якобы они были инструментами для развития ума и мудрости. По правде говоря, это были игрушки для скучающих стариков во время долгих часов медитации. — Как кому-то удалось придумать такую умную игру? — восхитился Найн, рассматривая одну из изящных головоломок. Ру слегка поморщился про себя. Честно говоря, сама идея родилась из знаний о ловушках, предназначенных для защиты гробниц. Высокопоставленных жрецов после смерти хоронили вместе с огромными богатствами в величественных усыпальницах в пустыне. Разумеется, такие гробницы постоянно привлекали расхитителей. Чтобы защитить сокровища и обеспечить регулярные проверки, мастера создавали сложные механизмы-ловушки, для обезвреживания которых требовалось решать запутанные головоломки. Именно эти «кусочки загадок» и послужили прототипом игрушки. Конечно, Ру не стал ничего из этого объяснять. Он лишь улыбнулся и предложил Найну просто развлечься. Главное было одно — чтобы Ша был доволен. После обеда Найн вернулся в карету и взглянул на Амона. Несмотря на появившийся на столе новый предмет, тот никак на него не отреагировал. В памяти Найна всплыл их недавний разговор. Он попытался сосредоточиться на хорошем. Возможно, Амон вовсе не видел в нём «объект» — дело было лишь в выборе слов. Да, он был суров и прям, но всё же, вероятно, по-своему заботился о людях. В конце концов, даже у богов может быть нечто, похожее на человеческое сердце. Лучше было думать об Амоне как о боге, который просто не понимает людей, чем как о жестоком и беспощадном существе. Однако не все разговоры приносили облегчение. Слова Амона, сказанные накануне, всё ещё оставляли в груди Найна странный, неприятный осадок. И всё же он хотел преодолеть этот страх и научиться говорить с ним свободнее. Он не хотел каждый раз вздрагивать от одного взгляда Амона, словно перед ним не человек, а сцена резни, от которой невозможно отвести глаза. Он хотел, чтобы их отношения развивались естественно — так, как это происходит между людьми, постепенно сближающимися друг с другом. «Почему я вообще смею надеяться на нечто настолько наивное и смелое?..» — с горькой усмешкой подумал Найн, вспоминая слова Гвен о дружбе. Так же, как Реша Гвен никогда не смог бы стать его другом, так и он, возможно, никогда не сможет стать другом Амона. И всё же… ему отчаянно хотелось хоть какой-то близости. — Тебе не скучно, повелитель Амон? Он открыл коробку с головоломкой, стараясь говорить непринуждённо. Только тогда Амон перевёл на него взгляд. Найн поспешил продолжить, прежде чем тот мог позвать Оссена Ияда для очередного странного распоряжения. — Это кусочки головоломки. Ты когда-нибудь пробовал такое? Он тщательно выбрал самую простую деталь: два соединенных металлических кольца. Амон смотрел на них с праздным любопытством, выражение его лица было непроницаемым. — Нет. Я впервые вижу подобное. — Хочешь попробовать? Цель — разделить кольца. Амон небрежно взял кольца. Встревоженный Найн быстро добавил: — Просто… пожалуйста, не ломай их. Рука Амона замерла — вероятно, он собирался применить грубую силу. Между его бровями образовалась легкая складка, а золотистые глаза слегка сузились. Но он подчинился просьбе Найна и начал осторожно передвигать кольца. Казалось, что их легко разделить, но это было не так просто. Пока Амон крутил их, Найн обнаружил, что испытывает странное удовольствие. Он пытался не рассмеяться, когда Амон внезапно поднял голову, и их взгляды встретились. Найн быстро вернул свое внимание к головоломке. Амон молча наблюдал за выражением его лица. Верный своей природе мудрого и всемогущего существа, Амон вскоре разгадал головоломку. Найн, внимательно наблюдавший за происходящим, недоверчиво склонил голову набок. Изящные пальцы Амона покрутили кольца именно так — и они распались как по волшебству. Даже увидев это, Найн не совсем понял, как. Затем Амон собрал головоломку и вернул ее обратно. Найн с широко раскрытыми глазами осторожно взял ее. На этот раз он не чувствовал ни обычного страха, ни напряжения — только легкое возбужденное биение в груди. Теперь, когда он увидел, как это делается, Найну удалось решить загадку самому. Установив кольца на место, он достал другую головоломку: с разбросанными кусочками, которые нужно было собрать в форму. Эту было проще собрать вместе. Он мельком взглянул на Амона, затем быстро погрузился в размышления. Его губы сжались, и когда ему это удалось, его лицо просветлело. В игре было неподдельное чувство выполненного долга. — Ты. Амон, который спокойно наблюдал за Найном, протянул руку и нежно прижал палец к губам Найна, которые он сосредоточенно прикусил. — Похоже, тебе это нравится больше, чем смотреть бои или кататься на лодке. Он взял один из разбросанных фрагментов и без усилия вставил его в пазл Найна. Деталь в форме рога точно легла в паз. Найн застыл, задержавшись взглядом на собранном участке. Он долго думал над этим местом. Он медленно потянулся за следующей деталью, но не сразу двинулся дальше. В голове всплыли строки Священного Писания: «Служа Ша, не следует бояться смерти. Предлагать тело и разум — честь, ибо истинная жизнь начинается после смерти». Но затем… Найн вдруг осознал нечто странное. Он ни разу не слышал, чтобы сам Амон произносил эти слова. Он открыл рот. — Лорд Амон, на самом деле... Губы Найна беззвучно шевельнулись. Он хотел сказать: «Я не нахожу радости в том, что люди убивают и умирают. Это причиняет мне лишь усталость и печаль». Но в последний момент он мягко изменил слова. — Я нахожу эту головоломку самым приятным времяпрепровождением. Ещё мне нравятся прогулки на лодке и чтение. Также я люблю стрельбу из лука и музыку. Он сделал паузу, перевёл дыхание и посмотрел на Амона. Их глаза были одного цвета — золотого, но этот цвет будто принадлежал разным мирам. У Амона он был холодным, как отполированный металл. У Найна — тёплым, как солнечный свет. — И… мне нравится быть с тобой, повелитель Амон. Взгляд Амона скользнул к головоломке в руках Найна. Его лицо оставалось спокойным, но в нём читалось непонимание — будто он не мог представить, почему кому-то вообще может нравиться подобное. — Вот как?.. В этих словах звучало привычное для него равнодушие и непонимание человеческих чувств. И всё же он взял ещё один кусочек и аккуратно вставил его в пазл. Этот простой жест неожиданно принёс Найну тихое, почти незаметное облегчение.