Змея, проглатившая гранат

Они вошли в лес в сопровождении жрецов-воинов. Рассвет медленно вступал в свои права: первые лучи солнца постепенно рассеивали прохладный туман, застывший между деревьями. Где-то высоко в кронах щебетали птицы, а подлесок тихо шелестел от движения мелких существ. Найн настороженно прислушался и огляделся по сторонам, но, пока они находились у окраины леса, вокруг не было видно ничего необычного. Даже узкая тропа, приведшая их сюда, вскоре исчезла среди густых зарослей. Этот лес казался идеальным местом, чтобы заблудиться и уже никогда не найти дорогу назад. На мгновение Найн представил, как ловко выслеживает и поражает дикого зверя, но тут же сам мысленно усмехнулся этой слишком уж неправдоподобной фантазии. Шагая вперёд мягкой поступью, он внезапно осознал, что слышит лишь собственные шаги. Остальные двигались настолько бесшумно, будто растворялись среди деревьев. Окинув взглядом жрецов-воинов, Иу тихо спросил: — Ша, вам что-нибудь нужно? Найн покачал головой и перевёл взгляд на Амона. Тот смотрел куда-то в глубину леса, но, почувствовав взгляд Найна, сразу отвернулся. Найн неловко улыбнулся, словно желая сказать: «Ничего страшного», — однако в душе лишь тихо вздохнул. Амон и жрецы-воины двигались настолько бесшумно, что Найн не слышал даже их дыхания, не говоря уже о шагах. Если бы он закрыл глаза, то, вероятно, решил бы, что идёт через лес в полном одиночестве. — Это я распугиваю всех животных своим шумом?.. — тихо пробормотал он. Стараясь ступать осторожнее, Найн вдруг заметил птицу, щебечущую на ветке неподалёку. Стоило ему остановиться, как Иу, мгновенно уловив его намерение, без лишних слов протянул ему лук и стрелу. Сухо сглотнув, Найн наложил стрелу на тетиву. Когда он изо всех сил натянул лук, тетива тихо загудела — «бззз». Испугавшись, что птица вспорхнёт от этого звука, Найн замер, но та продолжала беспечно щебетать, ничего не замечая. Он выстрелил. Из-за волнения стрела лишь со свистом рассекла воздух, не задев цель, и вместо этого с треском перебила ветку. Испуганная птица мгновенно сорвалась с места и исчезла среди деревьев. Плечи Найна едва заметно опустились. Неловко отведя взгляд, он тихо произнёс, обращаясь к Амону, который всё это время молча наблюдал за ним: — …Похоже, охота пришлась мне по душе, но не по таланту. Амон скользнул взглядом по сломанной ветке и с непроницаемым лицом ответил: — Значит, это не твой талант. Но всё равно красиво. — Эт… спасибо… От прямолинейной честности Амона плечи Найна опустились ещё ниже. И Амон, и жрецы-воины наверняка уже поняли, что никакого особого таланта к стрельбе у него нет. Найн невольно вспомнил день своих тренировок и внезапно осознал: все похвалы, которые он тогда слышал, были не более чем лестью. «Почему я тогда так довольно улыбался?..» — Вы почти попали, Ша, — ободряюще прошептал Иу. Но от этих слов Найну стало только ещё более неловко. После этого ему удалось заметить ещё трёх птиц. Двум он лишь задел крылья, однако третью всё-таки сумел сбить. Как только птица упала, один из жрецов-воинов мгновенно подхватил её и, опустившись перед Найном на колено, почтительно протянул добычу. Найн молча смотрел на птицу, судорожно хватающую воздух клювом, пока стрела торчала из её крыла. Затем протянул руку, обхватил тонкую шею и одним уверенным движением свернул её. Слегка нахмурившись, он уставился на собственную ладонь. Раньше Найн всегда отворачивался, когда животных забивали для жертвоприношений. Но сейчас… он не почувствовал ничего. Может, дело было в словах Амона о том, что человек привыкает видеть смерть животных, когда ежедневно наблюдает их на столе? Но ведь ещё вчера, глядя на жертвоприношение оленя, Найн едва не задохнулся от тошноты. Значит, причина была не в этом. По-настоящему его выбивало из равновесия другое — то, насколько знакомым оказалось само ощущение убийства. Всё ещё глядя на мёртвую птицу, Найн вздрогнул, когда рядом раздался почтительный голос: — Ша, позволите ли вы нам отныне наносить последний удар вместо вас? — ...Нет. Все в порядке. Разжимая и снова сжимая пальцы, Найн продолжал идти вперёд. Погрузившись в размышления, он пришёл к выводу, что способен принять одну вещь: быстро убить преследуемое животное, чтобы не продлевать его страдания. Даже мысль о том, чтобы потом съесть добычу, не вызывала у него отторжения. Нет… по-настоящему его тревожило совсем другое. Ритуалы. Алтари. Жертвоприношения. Именно это заставляло внутри всё болезненно сжиматься. — Ах!.. Найн внезапно споткнулся и тихо вскрикнул. К счастью, Иу внимательно следил за ним и успел подхватить его прежде, чем тот упал. — Прошу прощения, Ша. Хотя споткнулся именно Найн, извинялся жрец. Найн лишь кивнул, показывая, что всё в порядке. Лесная земля казалась ровной лишь на первый взгляд — под ногами постоянно попадались выступающие корни и скрытые кочки. Идеальное место, чтобы потерять равновесие, увлёкшись выслеживанием добычи. С беспокойством взглянув на сумку для дичи, Найн обнаружил, что заполнена лишь одна. И даже там лежала всего одна птица — настолько лёгкая, что сумка почти казалась пустой. Тихо вздохнув, он поднял глаза и встретился взглядом с Амоном. После короткой паузы Найн неловко улыбнулся: — Мне хотелось бы поймать что-нибудь покрупнее… но вокруг я вижу только птиц. Как Ша, он не мог вернуться с одной-единственной птицей. О диких зверях Найн уже даже не мечтал — но хотя бы олень… хоть что-то крупнее жалкой добычи в его сумке. — Найн, подойди сюда. Амон поманил его ближе. Найн без колебаний сделал шаг вперёд — и в следующий миг Амон внезапно подхватил его на руки. Не успев даже толком удивиться, Найн почувствовал, как они взмыли вверх. Он едва удержал рвущийся крик. Ветер с оглушительным свистом ударил в лицо, растрепав волосы. Лес под ними колыхался, словно бескрайнее зелёное море, — а затем они снова нырнули в его глубину. Хотя Найн знал, что Амон никогда не позволит ему упасть, тело всё равно среагировало само: он крепко вцепился в него. Сколько раз они взлетали и вновь стремительно опускались вниз, Найн уже не мог понять. Мир вокруг превратился в вихрь ветра, света и зелени. И только когда всё наконец замерло, Найн медленно открыл глаза, почувствовав лёгкое прикосновение к своей щеке. Они стояли на вершине огромного дерева. Внизу до самого горизонта тянулся бескрайний лес, а над ним раскинулось широкое открытое небо. От этого невероятного вида сердце Найна билось так быстро, будто готово было вырваться из груди. Тяжело дыша, он поднял взгляд — и увидел Амона совсем близко. Листья тихо шелестели под ветром. Чёрные волосы Амона на фоне холодного голубого неба скользнули по щеке Найна, словно тёмная шёлковая занавесь. Солнечный свет разбился золотыми бликами в его глазах. — Найн, посмотри туда, — тихо произнёс Амон. Немного придя в себя, Найн перевёл взгляд в указанную сторону. От высоты у него тут же ослабели ноги. Заметив, как его ступни почти скрылись в густой листве на вершине дерева, он рефлекторно зажмурился, но всё же заставил себя снова открыть глаза, вспомнив крепкую руку Амона, удерживающую его рядом. Под соседним деревом, в прохладной тени, растянулся чёрный леопард. Глаза Найна расширились. Он и правда хотел добычу покрупнее… но точно не настолько. Амон молча вложил ему в руки лук и стрелу. Найн неуверенно прицелился, после чего почти сразу покачал головой: — Амон… он слишком большой для меня… Как бы метко он ни выстрелил, одного попадания явно не хватило бы, чтобы убить такого зверя. К тому же Иу рассказывал, что леопарды великолепно лазают по деревьям. Даже понимая, что рядом Амон и ему ничего не угрожает, Найн почувствовал головокружение от одной мысли о том, как зверь бросится вверх с рычанием. — Тогда я помогу тебе. Амон подошёл ближе, усилил хватку Найна на луке и накрыл его руку своей, направляя тетиву. Жар его тела ощущался даже сквозь одежду, просачиваясь через соприкасающиеся ладони. Там, где Найн с трудом удерживал натянутый лук, под рукой Амона тетива поддалась удивительно легко. — Теперь целься. Словно зачарованный, Найн медленно сместил наконечник стрелы. Тот замер точно напротив затылка леопарда. Он выстрелил. Щёлк. Стрела со свистом рассекла воздух и глубоко вошла зверю в шею. Леопард с яростным рёвом вскочил на лапы, но, сделав всего несколько шагов, пошатнулся и тяжело рухнул на землю. Он ещё несколько раз судорожно застонал — и затих. Не выпуская Найна из рук, Амон спрыгнул вниз с дерева. При приземлении по лесу прокатился глухой удар, но сам Найн почти не почувствовал толчка. Немного неуверенно он подошёл к поверженному зверю. В его руку Амон вложил кинжал. Опустившись рядом с леопардом на колени, Найн без колебаний вонзил клинок, быстро обрывая остатки жизни. Он уже понял: высшее милосердие к добыче — не продлевать её страдания. Кинжал прорезал шкуру и глубоко вошёл в плоть. Брызнула горячая кровь. Амон тут же протянул руку, пытаясь закрыть лицо Найна, но алые капли всё равно запятнали его одежду.