Змея, проглатившая гранат

Но вместо того чтобы, как обычно, покорно уступить, Найн вновь попросил Амона опустить его на землю. В груди всё ещё бушевали чувства, которым он сам не мог дать названия. Амон окинул взглядом землю под ногами и осторожно поставил Найна на ровное место. Подойдя к мёртвому леопарду, Найн вытащил из его тела кинжал. Кровь, прежде собравшаяся тёмной лужей, тонкой струёй потекла по земле. К счастью, она не брызнула на него. Опустившись на колени, Найн поднял окровавленный клинок обеими руками. — Я преподношу тебе этого леопарда в знак почтения. Амон смотрел на него сверху вниз: Найн стоял перед ним на коленях, с перепачканным кровью кинжалом в руках, и в его взгляде читалась почти отчаянная мольба. Во рту пересохло, тело сковало напряжением, но он всё равно заставил себя продолжить. Сегодня его измученное сердце казалось готовым разорваться прямо в груди. — Но… с этого дня я больше не хочу приносить в жертву людей. Лес застыл в удушающей тишине. Даже ветер и птицы будто смолкли. Найн заговорил снова, собирая всю свою решимость. Это была крошечная, почти жалкая попытка изменить собственную жизнь. — Амон-ним… если ты прикажешь мне охотиться на зверей, я сделаю это столько раз, сколько ты пожелаешь. Но людей… я не хочу убивать людей и делать их жертвами. Я не хочу привыкать к этому. Смелость, с которой он говорил, рождалась из многих причин сразу: рядом не было жрецов; они находились далеко за пределами Великого Храма; а недавняя неожиданная нежность Амона подарила ему слабую надежду. Найн отчаянно пытался найти хоть крупицу человеческого тепла в привязанности этого жестокого, недосягаемого существа. Некоторое время Амон молча смотрел на него, а затем наконец произнёс: — Но я хочу, чтобы ты привык к человеческой смерти. — Потому что ты хочешь, чтобы я разделял твои желания, Амон-ним? — В каком-то смысле — да. Я лишь не хочу, чтобы всё повторилось снова. — Повторилось?.. О чём ты говоришь? Найн не понимал смысла его слов. Вместо ответа Амон помог ему подняться. Его взгляд скользнул куда-то вглубь леса, и Найн сразу понял: воины-жрецы приближались. Когда Амон забрал у него кинжал, Найн поспешно заговорил снова: — Тогда… может быть, хотя бы сократить число ритуалов? Раз в месяц — слишком часто. Может… раз в три месяца? Он цеплялся за любую возможность убедить Амона, отчаянно пытаясь выиграть хоть немного времени. — Просто… если всё будет происходить медленнее… разве это плохо? Ведь впереди у нас с тобой целая вечность. — Посмотрим. Прекрасный и беспощадный бог не дал согласия. Его и без того холодный взгляд стал ледяным. — Будет ли у нас с тобой вечность… зависит только от тебя. В этих словах звучало скрытое предупреждение. Будь осторожен. — Амон-ним… Когда тот не ответил, Найн вцепился в край его мантии и позвал снова. Только тогда Амон перевёл на него взгляд. Что-то едва заметно дрогнуло на его лице — лёгкое движение бровей, почти неуловимый изгиб губ. — Если я соглашусь… ты тоже должен пообещать, что попытаешься. Не было нужды спрашивать, что именно он имел в виду. Найн замер, а затем медленно кивнул. — Я обещаю. — Сделаешь всё возможное? Амон приподнял его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Не выдержав этого взгляда, Найн тихо ответил: — Да… обещаю. — Хорошо. Услышав ответ, Амон слабо улыбнулся. Они оба верили, что этот разговор способен что-то изменить — вот только каждый понимал это по-своему. Найн всё ещё сомневался. Амон — нет. — Многим людям уже нравится убивать себе подобных. Со временем и тебе это понравится. От этих слов сердце Найна тяжело ухнуло вниз. Он не нашёл, что ответить. Вспомнив жрецов Трастасы и Реша, он не смог полностью опровергнуть слова Амона. Даже Ру наслаждался зрелищем боёв, наблюдая, как рабы и воины рискуют жизнью ради чужого развлечения. И без того неуверенное сердце Найна дрогнуло ещё сильнее. Слова Амона начали звучать пугающе правдоподобно. Если жрецы в самом сердце Трастасы были такими… если даже величайшее существо этого мира считало это естественным… может быть, странным был именно он? Но в следующий миг в памяти всплыло другое лицо. Лан Гвен. В затуманенных глазах Найна вновь зажёгся слабый огонёк. «Мне нужно снова встретиться с Лан Гвен…» Ему необходимо было узнать больше о мире за пределами Трастасы. И именно в этот момент всё ближе раздались голоса, зовущие Ша. — Ша! Бледнолицые воины-жрецы ворвались в лесную чащу, отчаянно разыскивая Амона после его внезапного исчезновения. Даже не переведя дыхание, они рухнули перед ним и Найном на колени. Сейнка Хоан с глухим стуком ударился лбом о землю. — Простите нас, Ша. Мы оказались ленивыми и бесполезными слугами и не сумели достойно служить вам. Прошу, накажите нас. Найну стало не по себе от вида Иу, распростёртого у его ног. Амон же не проявил к ним ни малейшего интереса и лишь равнодушно рассматривал окровавленный кинжал. Найн тихо цокнул языком и холодно произнёс: — Вы все слишком дерзки. — Ша Найн… Не поднимая головы, спокойно ответил Сейнка Хоан. Но остальные воины заметно дрожали. — Почему вы просите прощения? Ваши слова звучат так, будто простые смертные осмелились решить, что способны поспевать за Ша Амоном. — Это не так, Ша! Мы бы никогда не посмели! Сейнка Хоан поспешно поднял голову. От удара его лоб рассекло, и тонкая струйка крови стекала по лицу. Это зрелище заставило Найна нахмуриться. — Вместо извинений лучше очистите кинжал Ша и принесите леопарда. По опыту Найн уже знал: лучший способ управляться с фанатично преданными жрецами — постоянно занимать их делом. Когда воины поднялись, продолжая сыпать извинениями, Найн отдал ещё один приказ: — Моя одежда и ноги испачканы кровью. Я хочу пить. И проголодался. — Мы немедленно всё подготовим, Ша. Воины поспешно достали бурдюки с водой и влажные льняные полотна. Найн неловко опустил взгляд, когда Иу на коленях подполз ближе, протягивая воду и осторожно стирая кровь с его сандалий и икр. Хотя аппетита не было, Найн заставил себя съесть несколько сушёных фиников. Тем временем Сейнка Хоан с величайшей осторожностью принял кинжал из рук Амона и вытер лезвие собственной одеждой. Пока Найн с мрачным видом наблюдал за птицей, щебечущей на ветке, Иу внезапно замер. Заметив царапину на его икре, он тихо спросил: — Ша… мне нанести мазь? — …Хорошо. Найн ответил неохотно, и Иу тут же достал приготовленную мазь. Осторожно обрабатывая царапину, он мягко спросил: — Вам больно? — Это даже не рана. Смущённый тем, что получает лечение из-за простой царапины прямо перед воинами-жрецами, Найн ответил холоднее, чем хотел. Но Иу лишь понимающе улыбнулся, и от этого на душе неожиданно стало чуть легче. И тогда Найн почувствовал на себе взгляд Амона. Тот наблюдал за ними молча, задержав взгляд на руке Иу, касавшейся ноги Найна, а затем отвёл глаза. Получив очищенный кинжал от Сейнки Хоан, Амон коротко приказал: — Продолжим охоту. С помощью Амона Найн сумел добыть ещё нескольких зверей. К вечеру воины принесли трёх крупных оленей, семь птиц и одного леопарда. Для первого дня охоты результат оказался поразительным, и жрецы были в восторге. Леопарда уложили наверху подношений, ниже — оленей, а затем птиц. Найн, измученный и телом, и душой, так и не поднялся со своего места. Ру, Попо и остальные слуги суетились вокруг него. — Вы были великолепны, Найн-ним! Поймать такого огромного леопарда… да ещё и в первый раз взять в руки лук — это поистине невероятно! Найн хотел было сказать, что всё это стало возможным лишь благодаря Амону, но передумал. Он был слишком утомлён, чтобы что-то объяснять. Ру, мгновенно заметив его состояние, принёс сладкое слабое вино. Когда Найн осушил чашу, тот тут же подал сладости, одну за другой вкладывая их ему в руки, и начал мягко обмахивать веером. — Вы, должно быть, совсем выбились из сил. Сегодня просто поужинайте и отдыхайте. Я буду делать вам массаж, пока не уснёте. Этот ласковый, заботливый голос сегодня особенно успокаивал. Найн поднял взгляд и слабо улыбнулся — и Ру тут же просиял ещё ярче. — Как твоё похмелье? — Благодаря вашей заботе мне уже гораздо лучше! Несмотря на тени под глазами, он и правда выглядел куда живее, чем утром. Под внимательным присмотром Ру Найн наблюдал за ритуалом. Приносить на алтарь уже мёртвых животных оказалось не так тяжело, как он ожидал. Более того — глядя, как жрецы разделывают и едят добытую им дичь, он неожиданно почувствовал лёгкую гордость. Да, Амон показывал ему добычу… но убивал её Найн собственными руками.