Змея, проглатившая гранат

Найн почти не притронулся к ужину, прежде чем вернуться в свою палатку. Ему хотелось лишь одного — немедленно рухнуть в постель, — но он всё же нехотя отправился в купальню и опустился в прохладную воду. Жрецы, сопровождавшие его, бережно омывали его тело и промывали волосы ароматными маслами, когда вдруг раздался резкий вскрик Ру: — О боги! Ч-что это такое?! Как это случилось?! Дремавший Найн лениво приоткрыл тяжёлые веки. Побледневший Ру держал его за лодыжку, пока мыл ему ноги. Остальные слуги выглядели не менее потрясёнными. Лишь спустя несколько мгновений Найн вспомнил о царапине на икре. — Ничего серьёзного. — Ничего серьёзного?!Вы ранены! Чем вообще занимались те, кто сопровождал вас, если позволили этому случиться?! Ру едва не подпрыгивал от возмущения. И без того осторожные слуги тут же стали обращаться с Найном почти пугающе бережно. Даже Попо, обычно ругавшая Ру за излишнюю драматичность, выглядела искренне встревоженной. Ру принялся возмущённо проклинать Иу за то, что тот допустил ранение Ша, а заодно пожаловался и на Сейнку Хоана. Найн снова и снова уверял их, что это лишь пустяковая царапина и жрецы ни в чём не виноваты… Пока не уснул прямо в ванне. Когда Найн проснулся на следующее утро, солнце уже стояло высоко — приближалось время полуденного приёма пищи. Видимо, пока он спал, жрецы перенесли его в спальню: теперь он лежал в постели, укрытый как положено. Тело, нывшее после вчерашней охоты, стало удивительно лёгким и расслабленным. Должно быть, Ру помассировал его, пока он спал. Найн даже не попытался подняться. Он лениво лежал среди подушек, пока жрецы обмахивали его веерами. Во время позднего завтрака снаружи донеслись громкие радостные крики. — Что это за шум? — спросил Найн. — Простите, Ша. Жрецы приветствуют каждую новую добычу, которую приносят с охоты. Если желаете, я велю им вести себя тише. — Нет… мне просто стало любопытно. Стоило Найну сесть, как слуги тут же подложили ему за спину мягкие подушки. После вчерашнего он чувствовал лишь усталость и странную пустоту, поэтому ему хотелось только отдыхать — пить прохладное пальмовое вино и слушать музыку, которую исполнял один из жрецов. И именно тогда в палатку вихрем ворвался Ру. — Найн-ним! Найн-ним! Он был весь покрыт потом, раскрасневшийся от возбуждения, всё ещё в охотничьей одежде. Попо тут же нахмурилась и приказала жрецам остановить его у входа. Лишь после того, как Ру вытерли ароматным полотенцем и заставили немного успокоиться, ему позволили войти. — Что случилось? — спросил Найн. — Я добыл для тебя оленя, Найн-ним! Огромного оленя — с такими красивыми рогами! Похоже, ещё на рассвете Ру отправился на охоту вместе со жрецами, пока Найн спал. Его лицо буквально сияло от гордости. Найн наконец поднялся и вышел вслед за ним наружу. Перед палаткой лежал большой олень с аккуратно подогнутыми ногами. Его рога действительно были великолепны — массивные, ветвистые, похожие на корону лесного владыки. — Мы можем приготовить мясо на ужин, из шкуры сделать сандалии или пояса, а рога использовать для лекарств! Ру возбуждённо перечислял, как можно использовать каждую часть зверя, словно ничего не должно было пропасть впустую. Его искренняя радость невольно подняла Найну настроение, и он сам не заметил, как улыбнулся. Немного подумав, какую награду дать за такое подношение, он произнёс: — Тогда сделай два пояса из этой шкуры. Одинаковых. Один из них тебе очень подойдёт. — Правда?! Лицо Ру просияло ещё ярче — не столько из-за награды, сколько из-за того, что у него появится вещь, связанная с Найном. Тем более добытая им самим. — Огромное спасибо, Найн-ним! Я буду носить его всю жизнь, а потом передам как семейную реликвию! Попо тут же одёрнула его за слишком бурную реакцию, но даже после выговора Ру продолжал счастливо улыбаться. Жрецы унесли тушу оленя для разделки, а Найн тем временем закончил утренние приготовления. Когда он вновь вышел наружу, алтарь уже был завален грудами охотничьей добычи. Это были подношения Реша, отправившихся на охоту вместе с воинами-жрецами и рабами ещё с самого утра. Жрецы тщательно записывали, кто и что преподнёс, зажигали благовония и проводили ритуалы. — Где Амон-ним? — Сегодня на рассвете Ша Амон ушёл глубже в лес. Попо ответила мгновенно. Жрецы обоих Ша всегда обменивались сведениями об их местонахождении — на случай, если один из богов станет искать другого. Найн нахмурился от тяжёлого запаха крови, пропитавшего воздух вокруг алтаря. Одежды жрецов были заляпаны алыми пятнами после разделки туш. Но, в отличие от человеческих жертв, эти смерти хотя бы не казались бессмысленными. Мясо пойдёт людям в пищу. Из шкур сделают обувь и одежду. Желая уйти подальше от запаха, Найн направился в противоположную сторону лагеря. По дороге через лес он почувствовал голод и попросил приготовить еду. Попо мягко произнесла: — Найн-ним, не желаете ли пообедать вместе с Реша? Возможно, ужинать одному на открытом воздухе будет слишком тоскливо. На самом деле речь шла вовсе не об одиночестве. Это была завуалированная просьба проявить благосклонность к Реша — ради Амона. Поскольку Найн и так собирался хотя бы раз позаботиться о них, он кивнул. По приказу Попо жрецы тут же принялись накрывать столы. Реша, охотившиеся с рассвета, выглядели совершенно измученными. Большинство из них были аристократами, привыкшими к роскоши Великого Храма и едва проходившими несколько шагов в день. Даже несмотря на то, что основную охоту выполняли воины-жрецы, сама поездка явно оказалась для них тяжёлой. — Когда мы вернёмся в Великий Храм, наградите каждого воина-жреца мешочком камней маны. Вспомнив вчерашнее, Найн неожиданно отдал этот приказ. Перед глазами вновь всплыли бледные, измождённые лица воинов, бросившихся вслед за Амоном через лес, их отчаянные поклоны и мольбы о прощении. Это было самое меньшее, что он мог сделать. — Благодарим тебя за милость, Ша. Мы исполним твой приказ. Жрец глубоко поклонился от имени воинов. Тем временем столы уже были накрыты. Как всегда, жрецы расстелили свежие ковры, расставили длинные низкие столы и наполнили их дымящимися блюдами. Перед Найном поставили отдельный стол — с редкими деликатесами, недоступными даже большинству Реш. Когда Найн сделал первый глоток вина и попробовал еду, остальные тоже начали есть. Обычно Реши оживлённо болтали, стараясь развлечь Ша, но сегодня были непривычно тихими — слишком усталыми после охоты. Некоторые, похоже, настолько перенапрягли руки луками, что даже дрожали, поднимая столовые приборы. Но постепенно, насытившись, они всё же начали переговариваться. Найн задумчиво посмотрел на Гвен, медленно поедая виноград. Ему хотелось поговорить с ним наедине, но он не мог придумать предлог, который не выглядел бы подозрительно. А после слов Попо о том, что Гвен находится под особым вниманием, Найн стал ещё осторожнее. Пока он размышлял, лениво откусывая медовое печенье, один из Реша продолжал украдкой поглядывать на него. Поймав этот взгляд, Найн поднял глаза. Реша тут же почтительно заговорил: — Ша Найн… могу ли я смиренно обратиться к вам? Найн медленно проглотил кусочек печенья и кивнул. Лицо Реша мгновенно просияло. — Этим утром я добыл в лесу двух газелей. Их шкуры совершенно чисты. По его знаку рабы, ожидавшие неподалёку, осторожно вынесли двух мёртвых животных. Очевидно, он специально не отправил их сразу к алтарю, дожидаясь этого момента. С сияющими глазами Реша спросил: — Позволите ли вы Реша Нефре преподнести их как знак почтения Ша? — Позволяю. — Безмерно благодарю вас, Ша. Эта милость станет благословением для всего моего рода. Найну всё это казалось слишком театральным ради обычной охотничьей добычи… но остальные Реша явно думали иначе. Очень скоро они начали наперебой хвастаться собственными подношениями. Ибисы. Цапли. Олени. Дикие овцы. Даже огромный жук с массивными рогами. И тогда Найн наконец понял. Фестиваль охоты был шансом даже для бедных Реша показать свою преданность — не драгоценностями и золотыми кубками, а собственной добычей. Испытывая странную смесь жалости и восхищения, Найн терпеливо хвалил каждое подношение, продолжая есть десерт. И только после того, как остальные закончили, наконец заговорил Гвен. — Ша Найн… могу ли я тоже преподнести вам дань уважения?