Змея, проглатившая гранат

Это была всего лишь просьба позволить преподнести дар, однако Гвен каким-то образом умудрялся звучать так, будто делал одолжение даже в подобные моменты. И Найн был не единственным, кто это замечал. Несмотря на безупречные улыбки, уголки губ других Реша едва заметно подёргивались, а взгляды становились холоднее. Подавив желание отказать, Найн лишь коротко кивнул с привычной отстранённой грацией. Обычно маги Великого Храма — те самые священные жрецы — не отличались крепким телосложением. По словам Иу, всё дело было в том, что они сутками сидели взаперти над книгами и свитками. Гвен, впрочем, не выглядел хрупким. Напротив — стройный, подтянутый, с неожиданно изящной осанкой. И всё же он оставался магом. Какую добычу он вообще мог принести?.. …Хотя, с другой стороны, у него была магия. Пока Найн размышлял об этом, за спиной Гвен послышался шорох ткани. Тот что-то вынес вперёд, скрытое под льняным покрывалом. Предмет больше напоминал столб с округлой крышей, чем охотничий трофей. — Это моё подношение. — И что же это такое?.. — невольно спросил Найн. Когда ткань сняли, его глаза удивлённо расширились. Внутри оказалась клетка с живой птицей. Нет — не просто птицей. Пара золотисто-синих птиц сидела на тонком насесте, переливаясь под солнечным светом. Их тёмно-синие перья сверкали, словно лазурит, присыпанный золотой пылью, а на головах возвышались золотые хохолки, похожие на крошечные короны. Одна из птиц моргнула блестящими чёрными глазами и издала тихий свистящий щебет. Найн видел лишь несколько перьев этих птиц — их использовали для украшений знати. Увидеть живых считалось почти невозможным. И прежде чем он успел это осознать, он был искренне впечатлён. — Мне повезло обнаружить их во время охоты, и поймать их оказалось непросто, — спокойно произнёс Гвен. — Поскольку это пара птиц, неразлучных друг с другом, я преподношу их тебе в надежде, что и жизнь Ша Найна будет наполнена теплом. Он передал клетку жрецу, и тот осторожно поставил её ближе. Птицы смотрели на Найна удивительно спокойными глазами — слишком ручные для диких существ. Когда Найн похвалил подношение, а клетку вновь накрыли льняной тканью, Гвен лишь слегка улыбнулся и вернулся на своё место. Лица остальных Реша заметно помрачнели. И не только их. Даже возвращаясь после ужина в палатку, Ру смотрел на клетку с таким видом, словно она лично его оскорбила. — Это очень подозрительно, Найн-ним. Наблюдая, как жрец осторожно подвешивает клетку внутри палатки, Ру не скрывал раздражения. — Как можно случайно наткнуться на золотисто-синих птиц во время охоты? Разве не вероятнее, что он заранее поймал их и просто ждал подходящего момента? В его голосе слышалась скорее обида, чем настоящее подозрение. Совсем недавно он сиял от гордости за собственного оленя — и тут Гвен вновь сумел затмить всех. Найн отвёл взгляд от мерцающих золотых перьев и попытался его успокоить. — Всё-таки это всего лишь птицы. Если спросить меня, твоя добыча была куда внушительнее, чем у остальных Реша. — Правда?.. Это же просто маленькие птички. Им не сравниться с взрослым оленем… Ру выпятил грудь, хотя в голосе всё ещё слышалась лёгкая досада. Наблюдая, как жрецы кормят птиц ломтиками фруктов, Найн внезапно понял, что это может стать отличным предлогом вызвать Гвен. — Я должен наградить его за такой дар. Приведите сюда Лан Гвен — Да, Ша Найн. Хотя Ру явно не был в восторге, выбора не оставалось. Гвен был единственным человеком в Трастасе, который мог дать Найну ответы на мучившие его вопросы. Вскоре Гвен вошёл в палатку и поклонился под особенно холодным взглядом Ру. — Ваш верный слуга приветствует Ша Найна. После кивка Найна Гвен медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то странное — будто тихое, скрытое ожидание. Устроившись удобнее в кресле, Найн заговорил: — Я позвал тебя потому, что твоё подношение было достаточно редким, чтобы заслужить награду. — Преподносить дары Ша — мой долг. Как я смею рассчитывать на награду? Спокойный ответ ясно показывал, насколько хорошо Гвен освоился в Великом Храме. Обычно он носил простую одежду, но сегодня его украшали нити зелёного нефрита — браслеты, ожерелье и бисер на набедренной повязке. Нефрит не считался особенно драгоценным камнем, но на бледной коже Гвена он смотрелся удивительно гармонично. Вероятно, потому что, будучи уроженцем севера, он почти не загорал. — Если ты так настаиваешь, тогда я просто отменю награду. Даже на эту насмешку выражение лица Гвен не изменилось — он лишь мягко улыбнулся. Наблюдая, как золотисто-синие птицы нежно перебирают друг другу перья, Найн как бы между прочим спросил: — Я слышал, до приезда в Трастасу ты много путешествовал. Эти птицы редки и за пределами нашей страны? Он осторожно заходил издалека, прежде чем перейти к тому, что действительно хотел узнать. — Да, Ша. Они обитают лишь в глубоких лесных долинах и настолько редки, что ценятся на вес золота. Однако есть место, где они встречаются гораздо чаще. — Такое место существует? Найн удивлённо поднял бровь. Если бы подобный регион действительно существовал на этом континенте, золотисто-синие птицы не считались бы такой редкостью. Ру рядом тихо фыркнул, явно не веря словам Гвен. Но тот даже не обратил внимания. — Это другой континент. Думаю, несколько пар когда-то случайно оказались здесь и сумели размножиться — но лишь в очень малом числе. — Другой континент… Найн задумчиво повторил эти слова. Даже в Великом Храме — месте, где собирались самые образованные люди страны, — знания о других континентах были крайне скудными. Морские пути считались опасными, а путешествия занимали годы. Лишь изредка иностранные корабли приставали к берегам Трастасы, чтобы пополнить запасы, а затем так же быстро исчезали за горизонтом. О других землях оставались лишь редкие товары да обрывочные записи путешественников. — И как ты туда попал? Гвен коснулся собственных розовых волос. — Как видите, у меня необычный цвет волос и глаз. За пределами своей семьи я никогда не встречал никого похожего. Мне всегда хотелось понять почему. Он слегка улыбнулся. — Я искал на юге, на востоке, на западе… но нигде не нашёл людей с такими же чертами. И лишь позже, изучая свою родословную, обнаружил старый дневник прабабушки. В нём говорилось, что она прибыла с другого континента. Даже Ру, прежде насмешливо настроенный, теперь молчал и внимательно слушал. Истории о других континентах были слишком редки. — Мне всегда нравилось путешествовать, — продолжил Гвен. — Поэтому однажды я просто решил отправиться туда. Я хотел увидеть всё собственными глазами. Он сказал это так просто. Но мало кто решился бы рискнуть жизнью и пересечь море лишь ради того, чтобы проследить историю собственного рода. — И там действительно было много людей с розовыми волосами? Как этих птиц? — Да. У людей того континента совершенно иные пигменты. Некоторые обладали волосами цвета неба… или даже фиолетовыми глазами. Затем Гвен начал рассказывать о том, что видел. О городах, построенных высоко в горах. О людях всех возрастов, носивших длинные косы, украшенные живыми цветами. О кораблях, летающих в небе на огромных раскалённых шарах… Ру, до этого слушавший с открытым ртом, наконец очнулся и пробормотал: — Найн-ним… как вы вообще можете ему верить? Всё это звучит как полнейшая выдумка. Гвен не стал спорить. Он лишь спокойно улыбнулся. И всё же Найну не казалось, что тот лжёт. Поглощённый рассказом, он наконец осторожно задал вопрос, который действительно его интересовал: — Тогда… на тех континентах тоже есть боги? Такие, как здесь? — Да, Ша. Как и в Трастасе, там боги правят людьми и живут среди них. Найн сам не заметил, как подался вперёд. Чёрные волосы скользнули по его плечу. Это был именно тот ответ, которого он ждал. — Мне любопытно, как там им поклоняются. Я вырос в Трастасе и почти ничего не знаю о мире за её пределами. Поэтому хочу понять… какие там боги и как люди служат им. Это звучало достаточно естественно, чтобы не вызвать подозрений у присутствующих жрецов. Только Гвен, кажется, уловил скрытый смысл вопроса. Его взгляд едва заметно изменился. — Что именно вы хочете узнать, Ша? Я отвечу на всё. — Их последователи тоже… Найн резко оборвал себя. Он собирался спросить: поклоняются ли люди другим богам так же слепо? Но не хотел произносить это при жрецах. Поэтому он осторожно закончил иначе: — Служат ли их последователи им так же преданно, как верные слуги Трастасы? К счастью, его голос звучал скорее как праздное любопытство, чем как настоящий интерес.