Змея, проглатившая гранат

Связав ему запястья, Амон без колебаний склонился к Найну. Тот невольно вздрогнул и коротко вскрикнул, когда острые зубы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне бедра. Укус оказался неожиданно сильным, и на мгновение Найну показалось, что вот-вот выступит кровь. Непривычная грубость в поведении Амона заставила его дыхание сбиться. Амон оставил глубокие следы зубов и на другом бедре, затем медленно и обильно лизнул это место. Плоть, более влажная, чем обычно, жадно шевелилась. Глубоко втягивая мякоть, он оставлял красные следы поверх следов зубов. Найн не мог отделаться от тревожной мысли, что этим странным покусыванием Амон пытается заглушить какое-то иное, куда более опасное желание. Отголоски ночного кошмара всё ещё угадывались в его лице. Перед глазами Найна вновь всплывали жуткие видения: жрецы, обезумевшие от жажды его крови, тянущиеся к нему с искажёнными лицами, готовые разорвать его на части и пожрать без остатка. — Ах! Словно прочитав эту мысль, Амон взял член Найна в рот. В одно мгновение мысли о кошмаре рассыпались, как песок, и исчезли. Член, который едва возбудился из-за страха, был медленно и густо облизан и обсосан. А когда он прикоснулся языком кончика головки, словно тыча в него пальцем, тело Найн содрогнулось. — Ах, владыка Амон! Найн широко раскрыл глаза, не в силах заставить себя сказать, что это неправильно. Влажный рот был для него непреодолимым стимулом. Каждый раз, когда язык извивался и стимулировал ствол, член Найна становился больше и тверже. Он попытался отстраниться, охваченный чувством вины и аморальности из-за совершения чего-то, чего делать не следовало. Но руки Амона крепко сжимали его талию. — Ах, хаа, ууух, ухт! Невероятно, но Амон не просто лизал и сосал. Не отстраняясь, он проглотил член Найна целиком. Когда наконечник был крепко сжат в его горле, ноги Найна задрожали. Хотя он привык к удовольствию от того, что в него проникают, однако, он не привык к тому, что сам куда-то проникает, поэтому он реагировал еще более чувствительно. Когда кончик проткнул сжатое горло и направился вниз по пищеводу, у него вырвался вздох. — Хик. Язык похотливо прошелся вдоль ствола, в то время как губы сжались вокруг основания. Без какого-либо затруднения Амон полностью проглотил Найна, просто сузив глаза и расслабленно глядя на него. — Ах, ах, повелитель Амон, подожди, ст-но, ах! От прямой стимуляции его члена он мгновенно воспарил к кульминации. Найн вжался пятками в кровать, пытаясь сдержаться. Даже просто чувствовать рот Амона рядом с собой казалось кощунственным — он никак не мог заставить себя излиться внутри него. Но губы, плотно сжатые, чтобы противостоять желанию, приоткрылись, когда пальцы Амона проникли в него сзади. Дырочка, и без того трепещущая от удовольствия, легко поддалась. Его указательный и средний пальцы сжались, надавливая внутри. Найну показалось, что перед глазами взорвалась вспышка света. — Не-а-ууух! Ах! Ах! Не в силах больше сопротивляться, Найн почти сразу же достигла оргазма. Одномременная стимуляция спереди и сзади, которую ему едва удавалось выносить, была ошеломляющей, когда он внезапно выплеснул свое освобождение. Даже на пике наслаждения его захлестнула волна смущения, и он в замешательстве попытался приподнять верхнюю часть тела. Когда он увидел, как дернулось горло Амона, когда он проглотил то, что излил Найн, жар прилил к его щекам. — Хаа… Я... я сор-э-э, а? Найн, попытался извиниться, широко раскрыл глаза от удивления. Но он не успел, Амон не отпустил его, а вместо этого снова лизнул, беря обратно в рот. Он потерся губами о кончик, откуда все еще медленно вытекали последние капли, затем снова проглотил его до основания. Он издал глубокий горловой звук, крепко прижимая к себе нижнюю часть тела Найна, предотвращая его отчаянную попытку вырваться. — Повелитель Амон, ах, пожалуйста, отпусти меня, повелитель Амон! Несмотря на то, что Найн знал, что не сможет сбежать от Амона, он не мог не сопротивляться. Продолжающаяся стимуляция была слишком сильной — в нижней части живота нарастало напряжение. Он захныкал, крутя связанными запястьями то в одну, то в другую сторону. Тем временем количество пальцев, двигавшихся внутри, увеличилось до трех… затем до четырех. Вздох вырвался из приоткрытых губ. Мыщы заветного входа сладко сжались, жадно заглатывая пальцы Амона, что ощущалось почти пугающе. Облизанный, искусаный, исцелованый во всех местах, по Найну протекла горячая волная несказанного удовольствия. Движение пальцев Амона были яростными, будто вместо них уже был его огромный член, неистово вбивающийся в него. Неудержимая сила, то и дело поднимала бердра Найна, в такт пальцам Амона, пробивая в нем еще больщую волну мурашек. — Ах, ах, ах, хаа! Прежде чем Найн успел опомниться, по всему телу начал струиться пот. Его сцепленный запастья покоились на груди, а пальцы сильно дрожали. Он пытался ухватиться за что-нибудь, за что угодно, даже за свои собственные руки, лишь бы вынести эту безжалостную пытку. Когда пальцы Амона, шарящие внутри него, задели самое чувствительное место, измученный член Найна, вздрогнул и снова излился, посылая по телу волны удовольствия. И только, когда Амон начисто все вылизал, его рот покинул измученный орган супруга. От тяжелого, резкого дыхания, Найн почувстовал легкое головокружение, одновременно чувствуя глубокое облегчение. Если бы не стоны, которые звучали так, словно его выжимали досуха, все остальное было бы прекрасно Пока он медленно успокаивал свое прерывистое дыхание, Амон встал, раздвигая ноги Найна. Желая, чтобы все поскорее закончилось, он послушно раздвинул бедра. Амон удовлетворенно улыбнулся. — Хороший мальчик. Одновременно с похвалой огромный и твердый член оказался зажатым между его ягодицами. Он потирался так, как будто мог войти в любой момент, но вошел не сразу. Медленно приподняв бедра, он лизнул напряженное тело Найна. Амон глубоко наслаждался ароматом кожи, впитывая весь пот и грязь, покрывавшие тело. Он настойчиво ласкал губами каждое поцарапанное место, ожидая момента, когда силы медленно покинут тело другого. — Ах, ах... Ресницы Найна слегка дрогнули. Он уже много раз это испытвал, но все еще не мог привыкнуть к ощущению большого члена, входящего в него. Он не понимал, как это может достовлять ему такое удовольствие. Как постепенно его дырочка становиться больше, польностью его поглащая, принося эйфорию. Найн резко взжохнул, когда толстая головка надавила на его вход, сильно приживаясь, пытаясь войти. — Ччч, хаа… ха. Амон медленно продвигался вглубь, но на мгновение замер. Но Найн хорошо знал, что это еще не конец. По ощущениям Найна, его заполнили целиком, но на самом деле член был введен лишь на половину. Амон слишком хорошо понимал тот момент, когда Найн больше не мог терпеть и начинал чувствовать боль. Решив, что еще не пришло время входить полность, он медленно вышел. Найн вздрогнул от яркой пустоты внутри, сожаление вдруг вспыхнуло в его разуме, тут же сменившись смущением. Амон вышел, но не до конца, оставив внутри только головку, затем медленно скользнул обратно, как змея. Знакомое ощущение распространялось, покалывая под коленями. Амон несколь раз входил и выходил, медленно толкаясь в Найна, а затем резко сменил угол и вбился до основания. По Найну, словно молния ударила, он открыл губы в немном стоне, поглащая удовольствие, граничащее с болью. Бедра Найна сами по себе приподнялись, предоставляя еще более лучший угол. Амон опустил свой таз, уже чуть быстрее вдалбливаясь. Тупое удовольствие, пронзившее Найна с головой, лишило силы нижнюю часть тела, и его раздвинутые бедра задрожали. — Ууу, а... Когда он посмотрел вниз, его обычно плоский живот чуть выпирал. Давление было невыносимым, и Найн захныкал, протягивая связанные руки, чтобы попытаться уменьшить его. В ответ Амон толкнулся еще глубже, надавливая, пока таз Найна не заболел, снова возбуждая нижнюю часть живота. Движение заставило Найна вскрикнуть, тело содрогнулось. Все сегодня казалось незнакомым, странным и ошеломляющим. — Ах, перестань, перестань...! Каждый раз, когда Амон поднимал бедра вверх, ощущение выпирания нижней части живота Найна было невыносимо, он невольно свел колени вместе. Но Амон был из тех, кто даже не чувствовал боли, не говоря уже о щекотке, как бы сильно Найн его ни бил. В ответ на пассивное сопротивление он вместо этого схватил Найна за талию и сдвинул колени еще ближе друг к другу, входя в него еще более сильно. Набухшая, затвердевшая головка безжалостно давила на одно место. Двигаясь вверх и вниз, он безжалостно вбивался в особенно чувствительную область, принося нестерпимое наслаждение. Тело Найно отреагировало первым, прежде чем Найн успел ощутить удовольствие. Сжавшись, он с содраганием кончил, из приоткрытых губ вырвался стон удовольствия. Ему показалось, что все, что находится ниже его позвоночника, тает и исчезает. Амон наносил яростные удары, вбиваясь до основания, пока жалкое сопротивление Найна полностью не прекратилось. Он рыдал и боролся, бессмысленно пытаясь прикрыть нижнюю часть живота связанными руками, но только когда он наконец сдался и позволил силе покинуть его, на лице Амона появилась довольная улыбка. Найн тяжело перевел дыхание и посмотрел на свой живот затуманенным взглядом. Когда большая рука надавила на его выпуклый живот, его рот открылся, и он издал слабый крик. — Ах, это больно, повелитель Амон, это… ах, ах...! — Это не просто боль, не так ли? Пальцы Амона опустились на его член, нежно поглаживая. Глаза Найна широко раскрылись, он зарыдал, извивая бердрами. Несмотря на жестокое колющее ощущение внизу живота, то, о чем он почти забыл, стояло твердо. Указательный палец Амона слегка обвел влажную головку. — С тебя так капает только потому что, это так приятно, не так ли? — Хх, хуук, хук... Это были лишь легкие прикосноваения кончиками пальцев, но озноб провежал по позвоночнику Найна, и тонкая струйка спермы выстерила на его живот. Амон зарычал, все быстрее вдалбливаясь в Найна, пока не излился внитри него, в послений раз входя до упора.