Змея, проглатившая гранат

Принимая преданное обмахивание Ру, Найн вдруг осознал, насколько тихо стало снаружи. На протяжении всего Охотничьего фестиваля воздух был наполнен аплодисментами в честь священников, отправившихся на охоту, а также веселым смехом и оживленной болтовней. Теперь же стояла такая тишина, словно вокруг не осталось ни души. Лишь изредка ее нарушали крики домашнего скота. — Охотничий фестиваль уже закончился? Не сводя взгляда с трепещущих перьев веера, спросил он. Ру, внимательно следивший за настроением Найна, почтительно ответил: — Да, лорд Найн. Все уже завершилось. Нам остается лишь вернуться. — Что ж… После того переполоха, который я устроил, вряд ли кто-то смог бы продолжать праздник как ни в чем не бывало. — Н-нет, вовсе нет, лорд Найн! Все уже успели вдоволь повеселиться. Мы знаем свое место — как могли бы мы и дальше предаваться праздным развлечениям? Ру поспешно принялся объяснять, что все успели хорошо поесть, выпить и вдоволь насладиться играми. В ответ Найн лишь тихо усмехнулся, смеясь над самим собой. Его не покидало чувство, что именно он омрачил праздник, который иначе завершился бы всеобщим весельем. Внезапно он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, Найн встретился глазами с Иу. Тот смотрел на него со сложным, трудно читаемым выражением лица. Подойдя ближе, Иу опустился на колени. Однако вместо того, чтобы извиняться или просить прощения, он задал совсем другой вопрос: — Ша Найн, с вашей рукой все в порядке? Лишь услышав эти слова, Найн вспомнил, что поранил руку, когда копался в земле. Он поднял ее и посмотрел на туго перебинтованную ладонь. Осторожно согнув и разогнув пальцы, он понял, что боли почти не чувствует. — Я позову священника-целителя. — Не стоит. Все в порядке. Поскольку рука совсем не болела, Найн решил, что рана, должно быть, хорошо заживает, и беспечно ответил. Сейчас ему больше всего хотелось ничего не делать, ни с кем не встречаться и просто спокойно отдохнуть. Вернуться в святилище, лечь на знакомую кровать и забыться сном. Он уже было порадовался, что в экипаже есть кровать, но тут же покачал головой. Провести всю дорогу в одном замкнутом пространстве с Амоном ему совершенно не хотелось. — …Ру. — Да, лорд Найн! Ру просиял и мгновенно откликнулся, услышав свое имя. Однако приказ оказался совсем не тем, которого он ожидал. — Обратно я поеду в другом экипаже. Проследите, чтобы его подготовили. — Простите?.. Вы не поедете вместе с повелителем Амоном?.. Ру попытался переубедить его, объясняя, что второй экипаж теснее, в нем нет кровати и он гораздо менее удобен. Но, встретившись с молчаливым взглядом Найна, лишь неохотно склонил голову. — Как прикажете. По его распоряжению за Попо немедленно послали, и вскоре она вошла в палатку. — Лорд Найн, я пришла сразу, как только услышала, что вы проснулись. Похоже, она как раз занималась сборами его вещей: на ее обычно безупречном одеянии виднелись складки, выдававшие спешку. Попо внимательно посмотрела на Найна и осторожно заговорила. Она старалась быть деликатной, но было очевидно, что хочет убедить его ехать вместе с Амоном. — Вы еще не оправились, милорд. Комфортная поездка поможет вашему выздоровлению. — Душевное спокойствие тоже необходимо для исцеления. Разве нет? Ответ Найна прозвучал холодно. Он ясно давал понять: находиться в одном экипаже с Амоном — последнее, что сейчас способно сохранить его внутренний покой. Лицо Попо омрачилось, однако спорить она не стала и лишь почтительно поклонилась. — Вам что-нибудь требуется? — Нет. Я хочу отправиться как можно скорее. — Да. Мы немедленно все подготовим. Почтительно ответив, Попо окинула палатку цепким взглядом. Наблюдая за священниками, складывавшими одежду и украшения, она вдруг остановилась. В стороне висела клетка, совсем не похожая на остальные вещи. В ней, тесно прижавшись друг к другу, сидела пара сине-золотых вьюрков, подаренных Гвен. Время от времени они тихо взмахивали крыльями. При виде клетки в памяти Найна внезапно что-то шевельнулось. По знаку Попо, один из священников быстро подошел с льняным полотном, собираясь накрыть клетку, чтобы птицы меньше тревожились в дороге. Наблюдая за этим, Найн лениво спросил: — Откуда взялись эти птицы? В палатке мгновенно воцарилась тишина. Она длилась всего мгновение, но Найн сразу почувствовал, что в этой паузе есть что-то неправильное. Вместо Ру, продолжавшего обмахивать его веером, ответила Попо, слегка склонив голову: — Это сине-золотые вьюрки, которых один из кланов поймал во время нынешнего Охотничьего фестиваля и преподнес в дар Ша. Пальцы Найна медленно сжались. Выражение его лица осталось безмятежным, но взгляд заметно изменился. Словно все еще находясь под действием благовоний, он рассеянно спросил: — Сине-золотые вьюрки?.. Разве это не чрезвычайно редкие птицы? — Да, именно так. Им невероятно повезло. Должно быть, даже сами птицы понимают, что покоиться в объятиях Ша — их величайшее счастье. Ру, продолжая обмахивать его веером, поспешил польстить ему. Найн медленно моргнул, едва заметно усмехнулся и закрыл глаза. Во рту пересохло — с самого пробуждения он не сделал ни глотка воды, и теперь ощущал лишь неприятную горечь. По реакции Попо, Ру и остальных священников он понял две вещи. Во-первых, ритуал Оссен Ияда действительно оставил пробелы в его памяти. Во-вторых, все его ближайшие служители прекрасно знали об этом и намеренно скрывали правду. Разве это были не те самые вьюрки, которых подарил ему Гвен? То, что сейчас сделали Попо и Ру, было уже не безобидной ложью. Это было предательство. Доверие, которое он испытывал к сопровождавшим его священникам, впервые дало трещину. А если ритуалом Оссен Ияда руководил Амон, значит, и сокрытие утраченных воспоминаний, вероятнее всего, происходило по его воле. Если так… мог ли Найн вообще обвинять их? Из его приоткрытых губ медленно вырвался долгий, усталый вздох. Слуги сразу почувствовали перемену в его настроении. Палатку словно окутал холод. Они продолжали собирать вещи, но теперь двигались гораздо тише и осторожнее, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Все это время Найн сидел с закрытыми глазами. В его голове одна за другой рождались тревожные мысли. — Ша, приготовления к отъезду завершены. Когда Найн поднялся, слуги осторожно сняли с него каласирис. Длинное льняное одеяние мягко соскользнуло к его ногам, словно змея, сбрасывающая старую кожу. Пока служители аккуратно складывали ткань, Ру, стараясь не задеть поврежденную руку, помог ему облачиться в новую одежду — легкую, мягкую, словно сотканную из облаков и перьев. Украшений было значительно меньше обычного, что лишь подчеркивало заботу о его состоянии. Каждое движение священников говорило об одном: они отчаянно старались не вызвать недовольства Ша. Выйдя из палатки, Найн медленно осмотрелся. Амона нигде не было видно. Вероятно, тот уже занял место в своем экипаже. Это принесло неожиданное облегчение. Следуя за священником, Найн прошел вперед, но внезапно остановился. Перед ним стоял тот самый экипаж, в котором он ехал вместе с Амоном. — Это приказ повелителя Амона? Когда дверца распахнулась, Найн невольно напрягся и прикусил губу. Однако внутри никого не оказалось. Ни на широкой кровати, ни на мягких сиденьях не было даже следа Амона. — Разве повелитель Амон еще не занял этот экипаж? — Повелитель пожелал, чтобы им воспользовались вы, Ша Найн. Слуга Амона ответил с глубоким поклоном, словно даже произнести имя своего господина было для него великой честью. Но благодарности Найн не испытал. Куда больше ему хотелось, чтобы Амон просто приказал идти пешком под палящим солнцем. Было очевидно: Амон прекрасно понимал, что Найн не желает находиться с ним рядом, и именно поэтому уступил ему экипаж. И почему-то эта забота раздражала сильнее любой грубости. Чем внимательнее был Амон, тем труднее становилось по-настоящему злиться на него. С мрачным выражением лица Найн еще раз огляделся, после чего поднялся в экипаж. Ру выглядел счастливым, словно сама возможность сопровождать Найна в столь роскошной повозке была для него огромной честью. Но, заметив выражение лица господина, он быстро посерьезнел и привычно опустился на колени. Следом поднялся Иу, широко улыбаясь. — Благодарю вас, Ша Найн. Лишь благодаря вашей милости мне выпала честь ехать здесь. Похоже, в отсутствие Амона именно Иу и Ру должны были прислуживать Найну в дороге. Иу опустился на колени рядом с Ру, отчего тот едва заметно вздрогнул. Когда экипаж тронулся, Найн небрежно махнул рукой. — Если вы просидите так всю дорогу, к вечеру не сможете ходить. Сядьте. Ру нерешительно поколебался, затем тихо поблагодарил и осторожно сел на мягкую скамью. Обитые подушками сиденье и спинка явно пришлись ему по душе. Иу же лишь почесал щеку и, вопреки предложению, с довольным видом уселся прямо на ковер. Несмотря на присутствие двух обычно разговорчивых спутников, внутри экипажа царила тишина. Найн безучастно смотрел в окно. Иу разглядывал узоры на ковре. Ру нервно теребил пальцы, прежде чем наконец тихо заговорить: — Лорд Найн… Найн ничего не ответил, лишь перевел на него взгляд. Тогда Ру, словно желая, чтобы Иу тоже хорошо его услышал, произнес уже громче: — Я тоже посвящу вам всю свою жизнь, лорд Найн. Как священник Иу. Клянусь, посвящу. Голос Ру все еще звучал по-детски, но в нем не было ни капли фальши. Найн безошибочно чувствовал: Ру действительно готов отдать за него свою жизнь. И именно эта искренность причиняла ему самую сильную боль.