Змея, проглатившая гранат

— ...В отличие от Ша Амона, во мне нет ничего особенного. Я просто тот, кто по счастливой случайности с юных лет был избран жить в этом Великом Храме. — Чтож. Гвен только улыбнулся, не отрицая и не подтверждая слов Найна. Найн все же был удовлетворен тем, что Гвен не проявлял интереса к Амону, но в то же время почувствовал легкое разочарование от предположения, что он сам был всего лишь объектом исследования. — Лан Гвен, — сказал Найн и вздохнул, медленно поглаживая голову ящерицы указательным пальцем. — Даже если ты мне льстишь, это бесполезно. Мое убеждение до сих пор не изменилось — если ты не хочешь умирать, тебе лучше уйти из Зала Лотоса на своих двоих. — Ша Найн, я понимаю, о чем вы беспокоитесь. Гвен опустился на колени перед Найном. Он нежно сжал руку, которая гладила ящерицу, и решительно продолжил: — Не волнуйтесь. Я способен защитить себя сам. Даже если бы священник Иу и Сейнка Хоан напали на меня вместе, они не смогли бы убить меня. И даже если к ним присоединятся десятки других священников. При этих словах Найна охватило глубокое чувство облегчения. Он искренне надеялся, что Гвен не блефует. Найн посмотрел на него дрожащим взглядом, затем снова вздохнул. Образ Ру, входящего в Зал Лотоса, завис в его сознании. С тех пор сон ускользал от него. — Если это ложь, я тебе этого не прощу. Когда он был на взводе, его слова срывались с языка, как острые лезвия, и Найн мысленно прищелкнул языком. Он хотел построить дружеские отношения с Гвен. Пока он пытался смягчить свои слова, Гвен тихо сказал: — ...Это было тяжело, не так ли? У Найна перехватило дыхание. Он встретился взглядом с нежными розовыми глазами Гвен. Внезапно к его горлу подкатил тяжелый комок, и он быстро заморгал. — На других континентах есть подобная история. В стране одноглазых людей человек с двумя глазами становится странным. Спокойный голос Гвен был мягким и красивым, как будто он был сделан из перьев или шелка. Просто услышав это, Найн, казалось, успокоил свой обостренный ум. — Вы не странный и не неправильный. Ненормально то, что делают люди этого места и этого Великого Храма. Вы единственный в здравом уме — так что, конечно, это больно. Слова, которые он никогда не слышал в Великом Храме, заставили глаза Найна затрепетать. На этой священной земле — самом святом месте Трастасы, в этом причудливом пространстве, где нет наблюдающих священников, он впервые по-настоящему утешился. Рука Гвен, державшая его, была невероятно теплой и мягкой. — Людям суждено когда-нибудь умереть… но я не думаю, что это означает, что мы должны отказываться от живой жизни без всякой причины. Особенно если причина исходит от существа, которое даже не является человеком. Сердце Найна первым откликнулось на слова, которые он так отчаянно хотел услышать. Когда слезы чуть не хлынули из глаз, он крепко зажмурился, пытаясь выровнять дыхание, и в ответ взял Гвен за руку. Когда он наконец снова открыл глаза, на его лице было незнакомое выражение — даже ему самому. — Если тебе нужна награда — любая, — ты можешь попросить ее. Просто… не мог бы ты немного присмотреть за Ру? Он безрассуден в словах и поступках и не продумывает все до конца, но по натуре он неплохой. Найн беспокоился, сможет ли Ру, который вырос избалованным его благосклонностью, выжить в Зале Лотоса. Он все еще чувствовал вину за то, как жестоко обошелся с ним в прошлый раз. Хотя Найн серьезно спросил Гвен, он прикусил губу от смущения — Ру никогда не относился к Гвен по-доброму. К счастью, Гвен лучезарно улыбнулся и ответил: — Не волнуйтесь. Я справлюсь с глупым ребенком. — ...Хорошо. Всего лишь короткий разговор — всего несколько слов, — но Найн почувствовал странную смесь радости и печали. Когда он улыбнулся в ответ, глаза Гвен дрогнули. Он пристально смотрел на Найна, но внезапно встал со странно поспешным движением. — Принести вам чего-нибудь сладкого? Поскольку вам нужно будет сразу же лечь спать, как только вы вернетесь, я приготовлю что-нибудь теплое. Не дожидаясь ответа, Гвен порылся в большом металлическом шкафу в углу лаборатории. Найн был тихо удивлен тем, что внутри царил еще больший хаос, чем в остальной лаборатории. Гвен практически забрался внутрь, вытаскивая всевозможные предметы. Тем временем Найн погладил моргающую ящерицу у себя на коленях и огляделся. Мягкий перезвон колокольчиков, прозрачные стеклянные сферы, парящие в воздухе, и неизвестное существо, медленно перемещающееся внутри длинного цилиндрического резервуара — всё это вызывало у Найна искреннее восхищение. Но вскоре его взгляд остановился на чем-то другом. — Что это? — Что именно вы имеете в виду? Каким-то образом Гвен услышал его тихий вопрос, хотя Найн лишь едва заметно пробормотал его себе под нос. Вскоре Гвен появился из-за шкафа, прижимая к груди маленький потертый конверт так осторожно, словно держал величайшую драгоценность. Пока он насыпал в чашку темный порошок, добавлял сахар и молоко, а затем тщательно размешивал напиток с тихим звоном ложки, Найн продолжал смотреть на предмет, выглядывавший из-под стола. Он осторожно подтолкнул его носком ботинка. Предмет оказался чуть меньше его ладони. Это была статуэтка. Вернее, кукла. Причем весьма необычная. Она была твердой, но явно не сделанной ни из камня, ни из дерева — слишком легкой для этого. Фигурка изображала человека в угловатых доспехах, искусно раскрашенных в белые, синие и черные цвета. Найн вспомнил похожих кукол, которых когда-то показывали ему священники. Но эта была красивее, утонченнее. — Ах! Гвен заметно оживился, когда подошел ближе, держа в руках странный темно-коричневый напиток. — Я всё гадал, куда она исчезла. Я нигде не мог ее найти… Он протянул чашку Найну, а сам поднял пыльную фигурку. Найн с недоверием осмотрел незнакомый напиток. От него исходил сладковатый, необычный аромат. Осторожно сделав глоток, он тут же удивленно распахнул глаза. Густой, сладкий и одновременно насыщенный вкус мгновенно наполнил его рот. Напиток был совершенно непривычным. Но почему-то приятным. — Вы нашли то, что для меня дорого. Найн посмотрел на Гвена и тихо добавил: — Спасибо. Гвен сдул пыль и вытер ее подолом своей мантии. Всего несколько взмахов, и статуэтка заблестела — должно быть, это была зачарованная ткань. — Это голем? — Ах, он недостаточно велик, чтобы называться големом. Просто пластиковая модель… Я имею в виду, маленькая фигурка. Я думал, что потерял ее, когда недавно переставлял витрину. То, как Гвен смотрел на статуэтку и бережно держал ее в руках, было наполнено неподдельной нежностью. — Это нечто из мира, который больше нельзя увидеть. Я сделал ее по памяти, так что она немного отличается от оригинала, но репродукция довольно хорошая... Его рука замерла, коснувшись головы статуэтки. — ...Рога не хватает. Голос Гвен был спокоен, но уголки его глаз слегка дрогнули. Ящерица, которая ранее нашла статуэтку, юркнула обратно под стол, но только для того, чтобы вынырнуть оттуда вся в пыли и чихнуть. С несколько угрюмым видом Гвен поставил статуэтку так, чтобы ее можно было видеть. — Этот напиток вам по вкусу? — Все в порядке… Найн ответил натянуто, затем подумал, не прозвучало ли это слишком холодно, и закрыл рот, опустив взгляд на напиток. Его трапеза не ограничивалась кухней Трастасы — священники часто приглашали поваров со всего континента, чтобы излечить Ша от скуки. Но даже он никогда раньше не пробовал этого напитка. — Что это? — Это напиток, приготовленный из переработанных плодов деревьев. Он называется какао. Очень популярен на других континентах. Напиток пришелся ему по вкусу. Найн пробормотал: — Коко... — вертя в руках чашку. Гвен внезапно сделала короткий вдох. Обеспокоенный Найн взглянул на него. — Ты надышался пыли? — Нет, не это… Коко… тоже подходит. — Мне нравится Coco. Но как бы то ни было, это место все равно не помешало бы немного прибрать. — Да... — послушно ответил Гвен и принес тарелку с печеньем. Оно мягко крошилось, было пышным и нежным. Найн спокойно потягивал теплый, сладкий напиток и наслаждался мирным, успокаивающим времяпрепровождением. Затем он посмотрел на огромные сферы и подумал: «...Думаю, я захочу вернуться сюда снова.»