Там, где гаснет свет

***

      После той ночи у ворот в отношениях Гермионы и Драко что-то изменилось.       Нельзя было сказать, что они стали ближе — скорее, наоборот, каждый отступил на шаг, будто испугавшись собственного отражения в чужих глазах. Завтраки проходили в ещё более плотном молчании, чем раньше. Драко перестал заходить в её кабинет по ночам с чаем — теперь чай оставлял Миппи на столе, и Гермиона пила его в одиночестве, глядя на остывающую кружку и думая о том, как его пальцы касались её щеки.       Она не говорила ему спасибо за защиту. Он не объяснял, почему отстранился.       Они работали. Только работа.       Но работа требовала их присутствия друг возле друга по многу часов. Они сидели в его кабинете в Министерстве, разбирая показания, и их локти соприкасались на столе. Они спорили о том, кого проверить следующим, и в пылу спора Драко хватал её за плечо, чтобы привлечь внимание, а потом резко отпускал, будто обжёгся.       Гермиона ловила себя на том, что ловит его взгляд. Случайно — когда он смотрит в окно, задумавшись. Когда читает пергамент, хмурясь. Когда надевает мантию на выходе — и она замечает, как ткань обтягивает его плечи.       Она боялась этого внимания. Боялась, что он заметит. Боялась ещё больше, что не заметит. — Ты сегодня пялишься на меня уже четвёртый раз, - сказал Драко как-то за обедом, не поднимая головы от газеты.       Гермиона поперхнулась чаем. — Я смотрела на карту за твоей спиной. — Карта висит слева.       Она покраснела. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашлась. — Неважно, - сказал Драко, переворачивая страницу. Но краешек его губ дрогнул — она заметила.       И это почему-то разозлило её ещё больше.

***

      Через три дня у них появился новый подозреваемый.       Гермиона просидела в архиве Министерства шесть часов, просматривая старые заказы на компоненты для порталов. Когда она вернулась в поместье — уставшая, голодная, с грязными манжетами, — Драко ждал её в прихожей. — Ты где была? - спросил он ровным голосом, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. — В архиве. Я нашла связь между Уорлок и Грейвзом. Они работали вместе над проектом десять лет назад. Исследование древних порталов, финансировалось Министерством, но закрыли после того, как один из подопытных… - она запнулась, - погиб.       Драко помолчал. — Иди умойся, - сказал он, - Остынь. Ужин через час. — Я не хочу ужинать, я хочу работать. — А я хочу, чтобы ты не падала в обморок от истощения среди моих архивных документов. Иди.       Она хотела возразить, но поймала его взгляд — в нём было что-то новое. Не приказ. Не просьба. Что-то среднее между заботой и требованием, от которого у неё слабели колени. — Хорошо, - сказала она, отводя глаза, и пошла наверх.       В душе, стоя под горячей водой, она думала о том, как он её встретил. Не в кабинете, не за столом с бумагами — в прихожей. Как будто ждал. Как будто беспокоился.       Не выдумывай, сказала она себе. Он просто хочет, чтобы его сотрудник был в рабочем состоянии.       Но где-то глубоко внутри, под слоями логики и самоконтроля, шевелилось что-то тёплое и пугающее.

***

      На следующий день они вместе поехали в Хогсмид — проверять старую лавку, где, по слухам, продавались незаконные артефакты. Драко настоял, чтобы Роза и Хьюго остались с Миппи — в поместье безопасно, а в Хогсмиде могут быть неприятности. — Ты берёшь меня с собой, потому что я нужна как эксперт, - сказала Гермиона по дороге, кутаясь в мантию, которую теперь всегда носила — Драко купил ей новую, тёмно-синюю, с серебряной застёжкой, и сказал, что это «часть формы сотрудника». — Я беру тебя, потому что ты единственная, кто не начнёт палить заклинаниями при виде подозрительной пыли, - ответил он. — Это комплимент? — Это констатация.       Лавка оказалась пыльной, тёмной, с зарешёченными окнами. Драко открыл дверь простым Алохоморой — замок не был зачарован.       Внутри пахло старым деревом, затхлостью и чем-то сладковатым — зельями, которые давно испортились. Гермиона прошла к прилавку, провела пальцами по столешнице. — Здесь не торговали месяцами, - сказала она, - Но кто-то был недавно, - она указала на светлый след на полу, - Коробку волокли. Большую.       Драко опустился на корточки, провёл палочкой над следом. — Остаточная магия. Портальная. Свежая — дня три. — Значит, склад на Ноктерн-аллее — не единственное место, где активировали круги, - тихо сказала Гермиона, - Здесь тоже. — Вопрос — зачем? - Драко встал, - Лавка заброшена. Никто не придёт проверять. — Чтобы переносить что-то тяжёлое. Или кого-то.       Они переглянулись. — Детей, - одновременно сказали они.       Гермиона почувствовала, как холодок пробегает по спине. — Если они используют несколько точек входа, значит, сеть больше, чем мы думали. — Или они готовятся к чему-то большему, - добавил Драко.       Он подошёл к ней — близко, чтобы рассмотреть следы на полу. Их плечи соприкоснулись, и Гермиона почувствовала тепло его тела даже сквозь мантию. — Ты дрожишь, - заметил он. — Холодно. — Здесь не холодно.       Она подняла голову — он смотрел на неё сверху вниз, в полумраке лавки его глаза казались почти чёрными. — Драко, - сказала она тихо, сама не зная, зачем. — Гермиона, - ответил он так же тихо, и в том, как он произнёс её имя — полностью, не «Грейнджер», — было что-то, от чего у неё перехватило дыхание.       Он протянул руку — к её лицу, — и она замерла. Его пальцы коснулись её щеки — легко, как перышко, — и убрали прядь волос, упавшую на глаза. — Ты… - начал он и замолчал.       С улицы донёсся шум — кто-то прошёл мимо лавки. Драко отдёрнул руку, отступил на шаг. — Нам нужно зафиксировать портальный след, - сказал он уже другим голосом — деловым, холодным, - Я вызову криминалистов. — Хорошо, - ответила она, чувствуя, как щека горит там, где его пальцы только что касались её кожи.       Они вышли на улицу. Дышать стало легче. И труднее одновременно.       Дома, после ужина, Гермиона сидела в детской, читая Розе сказку. Хьюго уже спал, свернувшись калачиком в своей кроватке. — Мам, - спросила Роза, когда сказка кончилась, - а дядя Драко злой? — Нет, милая. — А почему он никогда не улыбается?       Гермиона задумалась. — Наверное, потому что у него было много грустного в жизни, - ответила она. — А он нас выгонит? — Нет, - твёрдо сказала Гермиона, - Не выгонит. — Он тебе нравится? — Роза, спи, - уклонилась она от ответа.       Но когда девочка закрыла глаза, Гермиона долго сидела неподвижно, глядя в стену.       Нравится ли он ей?       Она не знала. Знала только, что её сердце колотится быстрее, когда он входит в комнату. Что она ищет его взгляд за завтраком. Что её рука помнит тепло его пальцев на своей щеке. Что она боится — не его, а того, как сильно хочет, чтобы он подошёл ближе.       Она боялась, потому что это было неправильно. Она — замужняя женщина, пусть и в процессе развода. У неё двое детей. Он — её начальник, бывший враг, человек с тёмным прошлым. Любой, кто узнает, скажет, что она сошла с ума.       И она боялась, что они скажут правду.       

***

      Драко тоже боялся — просто никогда бы в этом не признался.       Он сидел в своём кабинете на первом этаже, перед нетронутой чашкой кофе, и смотрел на пламя в камине. В голове прокручивал сегодняшний момент в лавке. Её щека под его пальцами. Её губы, приоткрытые в полумраке. Её запах — какой-то цветочный, непохожий на те духи, которыми пользовалась его мать, и на всё, что он знал о женщинах.       Он не должен был тянуться к ней.       Он не хотел подпускать её близко. С первой ночи, когда привёз её в поместье, он поставил границы. Правила. Дистанцию. Он помнил, кем был — Пожирателем смерти, пусть и по принуждению, пусть и со снятой меткой, но люди не забывают. А она — героиня. Светлая, правильная, гордая. Она заслуживала кого-то лучше. Кого-то без шрамов на душе и предплечье.       Но каждый день, проведённый рядом, размывал эти границы.       Он замечал, как она заправляет волосы за ухо, когда сосредоточена. Как покусывает губу, когда читает сложный документ. Как улыбается детям — той улыбкой, от которой хотелось смотреть вечность.       Он боялся, что однажды не сможет остановиться.       Он боялся, что уже не может.

***

      На следующее утро за завтраком Гермиона заметила, что Драко избегает её взгляда.       Он читал газету, пил кофе, гладил Миппи по голове, когда тот подавал тосты — но ни разу не посмотрел в её сторону. — Ты злишься на меня? - спросила она прямо. Дети были наверху, Миппи хлопотал на кухне. Можно было говорить откровенно. — Нет, - ответил он, не поднимая головы. — Тогда почему ты не смотришь на меня? — Я смотрю в газету. — Драко.       Он поднял глаза. На секунду — всего на секунду — она увидела в них то, что он пытался спрятать. Не холод. Не безразличие. Страх. И желание. Те же самые эмоции, которые мучили её саму. — Всё в порядке, - сказал он, - Просто… - он запнулся, - Просто не отвлекайся от расследования. — Я не отвлекаюсь. — Отвлекаешься, - он отложил газету, - И я тоже. Поэтому давай сосредоточимся на деле. Пока не найдём детей — ни о чём другом. Хорошо?       Гермиона кивнула, понимая, что он не говорит о расследовании. Он говорит о них. Об этом, что зарождается между ними, таком хрупком и неуместном. — Хорошо, - сказала она, - Только дело. — Только дело, - повторил он.       И они оба знали, что это обещание они тоже, скорее всего, нарушат.       День прошёл в напряжённой работе. Они проверили Флинта — его алиби треснуло. Охранник, который должен был подтвердить, что Флинт не покидал мероприятие, вдруг «вспомнил», что видел его у выхода. Под давлением авроров он признался, что Флинт дал ему взятку — пятьдесят галлеонов за молчание. — Не густо, - сказал Драко, когда Гермиона принесла ему протокол допроса, - Пятьдесят галлеонов — это не доказательство причастности к похищениям. Это доказательство того, что он хотел скрыть что-то другое. — Может, измену? - предположила Гермиона, - У него жена есть. — Или что-то похуже.       Они перешли к Стеббинсу. Тот вообще не явился на допрос — сказался больным. Авроры, посланные к нему домой, нашли пустую квартиру и следы поспешного бегства. — Он испугался, - сказал Драко, - Если он невиновен, почему бежать? — Может, он связан с Грейвзом, - кивнула Гермиона, - Надо проверить его банковские счета. — Уже проверил, - Драко протянул ей пергамент, - Крупные переводы в последние три месяца. Получатель — подставная фирма, зарегистрированная на островах. — На каких островах? — Крит. Магическая община там маленькая, но деньги отмывать удобно.       Гермиона потерла виски. Голова гудела от объёма информации. — У нас есть твёрдые улики только против Стеббинса. Против остальных — косвенные. — Но косвенных достаточно, чтобы продолжить, - сказал Драко, - Завтра я иду к министру. Попрошу ордер на обыск у Уорлок и Флинта. — А Эрни? — Эрни чист. Я проверил его счета, алиби, связи с Грейвзом. Ничего, - Драко помолчал, - Ты была права. Он не замешан.       Гермиона почувствовала облегчение. Она не хотела верить, что старый друг мог участвовать в похищении детей. Хотя после Рона её вера в людей сильно пошатнулась. — Я рада, - сказала она, -Что ошиблась. — Ты редко ошибаешься, - заметил Драко, - Это было приятное исключение.       Он посмотрел на неё — не холодно, не деловито, а так, как смотрят на что-то ценное. И снова отвернулся первым. — Поздно, - сказал он, вставая, - Иди спать. — Ты идёшь? — Скоро. Мне нужно доделать отчёт для министра.       Она вышла, но на пороге обернулась. Драко сидел за столом, опустив голову на руки. Он выглядел усталым — больше обычного. И одиноким. В огромном кабинете, в огромном доме, где не было никого, кроме него и случайной гостьи, которая стала слишком много значить. — Драко, - позвала она тихо.       Он поднял голову. — Ты не один, - сказала она, - Я просто… знай.       И ушла, не дожидаясь ответа.       Оставшись один, Драко долго сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом усмехнулся — горько, но почти нежно. — Знаю, - прошептал он в пустоту, - В этом и проблема.

***

      Ночь выдалась беспокойной. Гермиона проснулась оттого, что Хьюго заплакал во сне. Она встала, подошла к кроватке, взяла мальчика на руки — он был горячим, лоб горел, маленькое тельце сотрясалось от всхлипов. — Тише, тише, малыш, - прошептала она, прижимая его к себе, - Мама здесь.       Хьюго затих, но дыхание оставалось тяжёлым, прерывистым. Гермиона провела рукой по его лбу — сквозь сонный разум пробилась тревога: жар. Не сильный, но настораживающий.       Она не могла колдовать — не умела лечить детей, боялась навредить. Раньше она знала несколько простых заклинаний, но таких для температуры не знала, и она чувствовала себя беспомощной. — Миппи, - позвала она тихо.       Домовик появился через секунду, большой глазастый, встревоженный. — Мисс звала? — Хьюго горячий. Нужно сбить температуру. У тебя есть зелья? — Миппи принесёт! - исчез и появился через минуту с пузырьком в руках, - Вот, мисс, жаропонижающее. Хозяин держит в аптечке для маленьких.       Гермиона приняла пузырёк, отмерила нужное количество капель на ложечку и влила в приоткрытый рот Хьюго. Мальчик поморщился, но проглотил. — Спасибо, Миппи, - сказала она, - Ты иди, отдыхай. Я сама посижу с ним. — Миппи не устал! Миппи может сидеть с маленьким мистером! — Иди, - мягко, но твёрдо повторила она, и домовик исчез.       Гермиона села в кресло-качалку — то самое, в котором сама когда-то проводила бессонные ночи, — прижала Хьюго к груди и закрыла глаза. Мальчик дышал тяжело, нос заложен, дыхание вырывалось со свистом. Она гладила его по спинке, целовала в макушку и шептала что-то бессвязное — успокаивающее, детское, то, что когда-то шептала ей мать.       В дверь тихо постучали. — Войдите, - сказала она, не поднимая головы.       Вошел Драко — в пижамных штанах и расстёгнутой рубашке, растрёпанный, заспанный, но с палочкой в руке. Увидев Гермиону с Хьюго, он опустил палочку и приблизился. — Что случилось? - спросил он, садясь на корточки рядом с креслом. — Жар. Я дала ему жаропонижающее. Должно помочь. — Дай проверю, - он осторожно коснулся лба мальчика тыльной стороной ладони, - Точно. Но неопасно. Режутся зубы, наверное. — Я тоже так подумала.       Он помолчал, глядя на Хьюго — на его разметавшиеся рыжеватые волосы, на припухшие веки, на маленькие пальцы, сжимающие край маминой рубашки. — Ты всегда можешь меня позвать. Даже ночью. — Не хотела беспокоить. — Ты никогда не беспокоишь, - ответил он, и в голосе его не было привычной холодности, - Ты — не беспокойство. Ты — мой… - он замолчал, подбирая слово, но так и не нашёл.       Гермиона подняла голову. В полумраке их взгляды встретились — усталые, тревожные, но в них было что-то новое. То, что не называлось вслух, но висело в воздухе, как запах озона перед грозой. — Посиди с нами, - сказала она, - Пожалуйста.       Он кивнул, пододвинул стул и сел напротив. Долго смотрел, как она качает Хьюго, напевая под нос колыбельную, которую пела её мать — маггловскую, старую, про спящую красавицу и принца, который найдёт её через сто лет. — Когда я был маленьким, - сказал Драко тихо, - Моя мать пела мне про драконов. Про то, что они не злые, просто защищают своё сокровище. — Ты был сокровищем? — Я был её единственным, - он усмехнулся — горько, почти незаметно, - После того, как отца посадили, она почти перестала петь. Говорила, что песни остались в прошлом. — Ты скучаешь по ней? — Иногда, - он помолчал, - Она живёт во Франции. Приезжает на Рождество. Ты с ней не встречалась. — Хочешь познакомить?       Он не ответил. Только посмотрел на неё — долгим, странным взглядом, от которого у неё перехватило дыхание. — Хочу, - сказал он наконец, - Но не сейчас. Сначала нужно разобраться с… со всем. — С чем «со всем»? — С тем, что между нами, - он встал, подошёл к окну, прислонился лбом к стеклу, - Я не умею в это, Гермиона. В отношения. В доверие. В то, чтобы быть нужным кому-то, кроме себя. — А ты пробовал? — Нет. Боялся. — А теперь? — Теперь боюсь ещё больше, - он повернулся к ней, и луна высветила его профиль — резкий, почти острый, но какой-то… сломанный, - Потому что теперь есть что терять.       Хьюго зашевелился, зачмокал губами и снова затих. Гермиона смотрела на Драко, на его напряжённые плечи, на сжатые кулаки, на то, как он смотрел на её сына — не как на чужого, а как на своё. Ещё не своё, но уже. — Ты не потеряешь, - сказала она, - Если не будешь бояться. — А если я уже боюсь? — Тогда мы будем бояться вместе.       Он посмотрел на неё — и вдруг шагнул ближе. Наклонился, осторожно, чтобы не разбудить Хьюго, поцеловал её в лоб — сухими, тёплыми губами, задержался на секунду дольше, чем нужно. — Спасибо, - прошептал он. — За что? — За то, что ты есть. За то, что ты здесь. За то, что ты… не сдаёшься.       Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Сердце колотилось где-то в горле — не от страха, не от боли, а от того, что она вдруг поняла: она больше не одна. Даже в этой холодной комнате, в этом чужом доме, в этой непростой жизни.       Теперь у неё был тот, кто сидел с ними по ночам. Кто боялся. Кто не умел — но учился. И это было важнее любых обещаний. — Клади его в кроватку, - сказал Драко, - Я подожду, пока уснёт. Если что — разбужу. — Ты не обязан. — Я знаю, - он снова сел на стул, сложив руки на коленях, - Я хочу.       Гермиона осторожно переложила Хьюго в кроватку, поправила одеяло, поцеловала в лоб. Мальчик вздохнул, повернулся на бок и затих — жар спал, дыхание стало ровным.       Она выпрямилась, посмотрела на Драко. — Спокойной ночи, - сказала она. — Спокойной ночи, - ответил он.       Она вышла, оставив дверь приоткрытой — для воздуха. Драко остался сидеть в детской, охраняя сон маленького рыжего мальчика, который когда-то впервые назвал его «дядя Драко», глядя на него снизу вверх, без страха, без предубеждения, просто — с любопытством.       И Драко подумал: я хочу, чтобы он называл меня папой.       Он ещё не знал, что это случится. Но надежда — та самая, которую он запретил себе много лет назад, — тихо проросла в груди, как первый цветок на пепелище.