Глава 8. Нечаянные свидетели
3 мая 2026 г., 23:49
***
Целитель приехал в поместье через час после их возвращения. Низенькая кругленькая ведьма с добрыми глазами и быстрыми руками осмотрела Гермиону, покачала головой, наложила десяток заклинаний и велела лежать три дня, не вставая. — Перелом лучевой кости, трещина в лодыжке, сотрясение, - перечислила она, глядя на Драко с укоризной, - Что вы с ней делали, мистер Малфой? — Спасал ей жизнь, - ответил он мрачно, - А она — мне. Целительница поджала губы, но спорить не стала. Выписав зелья и оставив инструкции, она аппарировала, оставив их вдвоём в гостиной. Гермиона лежала на диване, укрытая пледом, с загипсованной рукой и перевязанной лодыжкой. Драко сидел в кресле напротив, глядя в камин. — Мы облажались, - сказала она после долгой тишины. — Мы попали в ловушку, - поправил он, - Это разные вещи. — Кто-то знал, что мы придём. Знал про лавку. Знал, что мы вернёмся, - она помолчала, - Это кто-то из нашего списка. Или кто-то, кому мы говорили. — Ты думаешь, я кому-то говорил? - он повернулся к ней, и в глазах его мелькнула обида. — Я не говорю про тебя. Я говорю про Эрни. Про любого, кому мы доверились хоть на секунду. Драко встал, прошёлся по комнате. — Если среди наших невиновных есть виновный, мы в дерьме. Потому что он знает всё, что мы знаем. И он на шаг впереди. — Нам нужно перестать доверять, - сказала Гермиона, - Всем. — Даже друг другу? - он остановился и посмотрел на неё. Она выдержала его взгляд. — Особенно друг другу, - тихо сказала она, - Потому что если один из нас ошибается… последствия будут катастрофическими. Драко молчал долго. Потом кивнул. — Ладно. Никому не доверяем. Но работаем вместе. Потому что поодиночке мы слабее. — Договорились. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то новое — не нежность, не привязанность, а странное, почти болезненное понимание. Они были друг у друга единственной опорой в этом расследовании. И эта мысль пугала их обоих.***
Следующие два дня Гермиона провела в постели, но работа не прекращалась. Драко приносил ей папки в спальню, усаживался в кресло у кровати, и они вместе разбирали документы. Роза приходила «проведать маму» и заодно порисовать на полу. Хьюго ползал по ковру, пытаясь поймать солнечного зайчика. Однажды Драко застал Розу за тем, что она рисовала его портрет — кривоватый, с огромными ушами и палочкой в руке. — Это я? - спросил он, стараясь не улыбаться. — Ты добрый, - сказала Роза, - Я нарисовала тебя с улыбкой. — Я не улыбаюсь. — А ты попробуй. Драко посмотрел на Гермиону. Та наблюдала за ними, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. — Я попробую, - сказал Драко и скривил такое неестественное подобие улыбки, что Роза захихикала. — Не надо, лучше как раньше, - сказала она, - Ты страшный, когда улыбаешься. — Вот спасибо, - пробормотал Драко, но в его глазах плясали смешинки. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти запретное. Она снова поймала себя на мысли, что не хочет уезжать из этого дома. Не хочет возвращаться к своей старой жизни, где не было ни этого тепла, ни этих случайных улыбок, ни человека, который смотрел на её дочь так, будто она — самое ценное, что он видел за долгое время. — Спасибо, - сказала она, когда Роза вышла, - За то, что ты с ними. — Я с тобой, - поправил он, не глядя на неё, - А дети — приложение. Она не поверила, но спорить не стала.***
На третий день Гермиона встала. Нога болела, но ходить можно было, опираясь на трость, которую Драко нашёл в каком-то чулане — старую, семейную, с серебряным набалдашником в виде змеи. — Очень смешно, - сказала она, принимая трость. — Не иронизируй, - ответил он, - Это лучше, чем костыли. Они спустились в кабинет, где их ждала новая порция документов — на этот раз из личного дела Стеббинса, беглеца, которого всё ещё не могли найти. — Его банковские счета заморозили, - сказал Драко, - Но переводы на Крит продолжаются. Значит, у него есть другой источник дохода. — Или он не единственный, кто пользуется счетами. — А вот это интересно, - Драко пододвинул к ней пергамент, - Последний перевод — вчера. Сразу после того, как мы попали в ловушку. Кто-то знал, что мы выжили, и решил замести следы. — Или наоборот — оставить нам зацепку. — Зачем? — Чтобы сбить с толку. Чтобы мы думали, что Стеббинс — главный, пока настоящий организатор остаётся в тени. Драко провёл рукой по лицу. — У нас паранойя, Грейнджер. Мы подозреваем всех, включая мёртвых. — Включая себя, - добавила она тихо, - Я знаю. Но если мы не будем параноить, мы попадём в следующую ловушку. И в этот раз можем не выбраться. Он кивнул. — Тогда давай проверим Флинта. Он единственный из списка, кто остался на свободе и не пытается спрятаться. Если он невиновен, он поможет нам. Если виновен — мы узнаем. — Хорошо. Завтра, - сказала она, - Сегодня я слишком слаба. — Завтра, - согласился Драко.***
На следующий день, перед выходом к Флинту, Гермиона спустилась в прихожую и застала Драко за необычным занятием. Он сидел на корточках перед Хьюго, который держал в руках его палочку — подарок Розы, не настоящую, а игрушечную, которую Миппи смастерил из ветки. — Смотри, - говорил Драко серьёзно, - Это неправильный захват. Палочку держат вот так, тремя пальцами, не всей ладонью. Хьюго, которому было полтора года, радостно стукнул палочкой по полу. — Нет, - терпеливо сказал Драко, - Не стучать. Палочка — это инструмент, а не молоток. — Ты учишь полуторагодовалого ребёнка правильно держать палочку? - спросила Гермиона, прислонившись к косяку. Драко поднял голову. На его лице мелькнуло что-то похожее на смущение — редкое зрелище. — Он сам попросил, - сказал он, вставая, - Протянул ветку и сказал «дай». — Он сказал «дай»? — Ну… что-то похожее, - Драко отряхнул брюки, - Ты готова? — Почти, - она посмотрела на него, на Хьюго, который теперь пытался засунуть палочку в рот, и улыбнулась, - Ты хороший, Драко. — Не говори так, - ответил он, проходя мимо, - Испортишь мою репутацию. Но когда он проходил мимо, его рука на секунду задержалась на её талии — поддерживая, потому что она всё ещё хромала. Жест был машинальным, необдуманным. Он сам, кажется, не заметил, что сделал. Гермиона заметила. И кто-то другой тоже заметил. Они вышли из поместья, чтобы аппарировать в Лондон, к дому Флинта. На улице было свежо, моросил мелкий дождь. Гермиона, опираясь на трость, споткнулась на крыльце, и Драко подхватил её за локоть — быстро, крепко, притянув к себе, чтобы она не упала. — Осторожнее, - сказал он, и в голосе его прозвучало беспокойство, которое он даже не пытался скрыть, - Твоя нога ещё не зажила. — Я в порядке, - ответила она, но не отстранилась. Он тоже не отпускал. Секунду — две — три. Стоял, придерживая её за талию, глядя сверху вниз, и в его серых глазах отражалось что-то, чего Гермиона не могла прочитать. Или не хотела. — Драко, - позвала она тихо. — М? - он не двигался. — Мы опоздаем к Флинту. Он словно очнулся. Отпустил, отступил на шаг, поправил мантию. — Да. Пойдём. Они аппарировали. В воздухе остался только лёгкий хлопок.***
Среди деревьев на краю парка Малфой-мэнора стояла фигура в чёрном плаще. Мужчина наблюдал за крыльцом через маленький подзорный артефакт — старую вещицу, которая не излучала магии и потому не срабатывала на защитные чары. Он видел всё: как Драко учил маленького рыжего мальчика держать палочку. Как его рука задержалась на талии Гермионы, когда они выходили. Как он смотрел на неё — с тревогой, с нежностью, с чем-то, что бывший Пожиратель смерти не должен был испытывать к жене своего врага. Фигура усмехнулась. Глухо, беззвучно. — Вот оно что, - прошептал мужчина, убирая артефакт, - Малфой и Грейнджер. Кто бы мог подумать? Он провёл пальцем по своей палочке из чёрного дерева, задумчиво. — Она важна для него. Очень важна, - в его голосе появилась довольная нотка, - Это меняет дело. Один козырь — хорошо. Два — лучше. А если использовать её магию… её уникальный отпечаток… Он повернулся и бесшумно двинулся прочь, не оставляя следов на мокрой траве. — Спасибо, Драко, - прошептал он, растворяясь в утреннем тумане, - Ты сам показал мне своё слабое место. И моё новое оружие.***
Через час после возвращения от Флинта — который оказался чист, его алиби подтвердилось, — Гермиона сидела в кабинете Драко, перебирая новые документы. Она не заметила, как он подошёл сзади и положил ей на плечо тёплый плед. — Замёрзнешь, - сказал он, будто это было само собой разумеющимся. — Спасибо, - ответила она, не оборачиваясь. — У Флинта ничего. Тупик. — Не тупик. Просто не он, - она повернулась к нему, - Значит, остаются Уорлок и двое неизвестных авроров. И тот, с чёрной палочкой. Мы сужаем круг. — Или расширяем, - он сел в кресло напротив, устало потёр лицо, - Сегодня, когда мы выходили… ты не заметила ничего странного? На территории поместья? — Нет. А что? — Не знаю, - он помолчал, - Чувство, что за нами следят. Детское, наверное. Паранойя. — Мы сами сказали — параноить полезно, - ответила она, - Но защита у тебя надёжная, Драко. Никто не пройдёт. Он кивнул, но тревога не ушла из его глаз. Что-то царапало на краю сознания — неправильное, чужое. Он не мог объяснить это словами. Только чувствовал. — Драко, - позвала она, и он поднял голову, - Мы справимся. Вместе. — Вместе, - повторил он. И в этом слове, сказанном его тихим голосом, было обещание, которое не нуждалось в дополнительных словах. Потом Драко ушёл в Министерство — нужно было сдать отчёт по делу, которое они так и не раскрыли. Гермиона осталась с детьми, с Миппи, с тишиной, которая после двух недель стала почти родной. Но сегодня тишина давила. Она подошла к окну, раздвинула шторы. За окном смеркалось — дни были короткими, и солнце садилось уже около пяти. Небо окрасилось в фиолетово-розовые тона, и на этом фоне чёрными силуэтами вырисовывались деревья парка. Где-то вдалеке кричала сова — тоскливо, протяжно, как будто звала кого-то, кто не отвечал. Гермиона прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё стоял Флинт — его испуганное лицо, когда Драко зачитал ему список обвинений, его дрожащие руки, когда он клялся, что не имеет отношения к похищениям. Он был чист, - подумала она, - Как и Эрни. Как и те двое авроров. Как почти все из списка. А мы всё равно подозревали. Смотрели на каждого встречного и видели врага. — Мисс? - раздался тихий голос Миппи из-за двери, - Мисс, маленькая мисс Роза зовёт. Гермиона вздохнула, отлепилась от окна и пошла в детскую. Роза сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в темнеющее окно — туда же, куда только что смотрела её мать. На щеках девочки блестели разводы от слёз. — Роза? Что случилось? - Гермиона села рядом, обняла дочь. — Мама, а папа… - Роза шмыгнула носом, - Папа Рон придёт? — Зачем? — Я хочу спросить, почему он нас не любит. У Гермионы сжалось сердце. — Он любит, милая, - осторожно сказала она, - Просто он… не умеет показывать. У него внутри боль, и он не знает, как с ней справиться. — А дядя Драко умеет? — Дядя Драко учится. — Он нас любит? — Очень, - твёрдо сказала Гермиона, - Можешь не сомневаться. — А я могу называть его папой? Гермиона замерла. Вопрос повис в воздухе — тяжёлый, важный, такой, от которого зависело больше, чем просто слово. — Ты хочешь? - спросила она. — Да, - Роза вытерла слёзы, - Он добрый. И смешной. И он читает мне сказки перед сном, когда ты занята. И он научил Хьюго ползать. И он… - она запнулась, - Он не кричит. Никогда. — Он не кричит, - повторила Гермиона. Потому что это была правда. За все дни, что они жили в Малфой-мэноре, Драко ни разу не повысил голос. Ни на детей, ни на неё, ни на Миппи. Даже когда злился — говорил тихо, почти шёпотом. — Мама, можно я буду называть его папой? - повторила Роза. — Это надо спросить у него, - ответила Гермиона, - Это его выбор — хочет ли он, чтобы ты его так называла. — А если он не захочет? — Захочет, - улыбнулась Гермиона сквозь подступившие слёзы, - Я уверена.***
Драко вернулся домой поздно — дети уже спали. Гермиона сидела в гостиной одна, с книгой, которую не читала. Услышав шаги в прихожей, она поднялась, вышла в коридор. — Устал? - спросила она. — Как сто дементоров, - ответил он, скидывая мантию, - Министр требует закрыть дело окончательно. Говорит, что «это вредит репутации Министерства». — А что ты сказал? — Сказал, что репутация Министерства уже вредит сама себе, - он усмехнулся — устало, безрадостно, - Меня могут уволить. — За правду? — За дерзость. Но это одно и то же. Они прошли в гостиную. Драко упал в кресло, прикрыл глаза. Гермиона села на подлокотник, положила руку ему на плечо. — Сегодня Роза спросила меня кое о чём, - сказала она осторожно. — О чём? — Можно ли ей называть тебя папой. Драко открыл глаза. Его лицо — усталое, бледное — вдруг изменилось. Исчезла маска безразличия, исчезла привычная холодность. Остался только… растерянный, почти испуганный мужчина. — Что? - переспросил он. — Она хочет называть тебя папой, - Гермиона смотрела на него, боясь пропустить его реакцию, - Не Рона. Тебя. — Она… но я же не… я не её настоящий отец. — А настоящий — бил её мать, кричал по ночам и швырялся тарелками, - Гермиона взяла его за руку, - Ты думаешь, дети не понимают, кто заботится о них, а кто нет? Роза понимает. Хьюго — пока нет, но тоже поймёт. — Я не знаю, как быть отцом, - тихо сказал Драко, - Мой собственный отец… он не был примером. — Ты уже отец, - ответила она, - Ты просто не замечал. Он молчал долго. Смотрел на их соединённые руки — её пальцы, тёплые и живые, переплетённые с его. Потом поднял голову. — Пусть называет, - сказал он, - Если хочет. — А ты хочешь? — Я… - он запнулся, и Гермиона увидела, как его глаза заблестели — от усталости или от слёз, она не поняла, - Я никогда не думал, что это случится. Что кто-то назовёт меня папой. Особенно… особенно такой ребёнок. Как Роза. — Она похожа на тебя, - заметила Гермиона, - Упрямая, умная, самостоятельная. — Она похожа на тебя, - возразил он, - И это лучшее, что есть в ней. Гермиона наклонилась и поцеловала его — легко, в уголок губ, там, где иногда появлялась ямочка, когда он сдерживал улыбку. — Ты хороший, Драко Малфой, - сказала она, - И я рада, что мои дети растут с таким отцом. Он обнял её, прижал к себе, уткнулся носом в её волосы. И впервые за много дней — может быть, за много лет — почувствовал, что дом — это не стены, не портреты предков, не фамильное серебро. Дом — это там, где тебя ждут. Где ты нужен. Где тебя называют папой. — Спасибо, - прошептал он, - За всё. — Не за что, - ответила она, - Это ты нас спас. Не мы тебя. — Мы спасли друг друга, - поправил он. — Да, - кивнула она, - Наверное, так оно и есть. Где-то наверху, в детской, Роза улыбнулась во сне — ей приснилось, что дядя Драко учит её летать на метле и называет дочкой.***
В ту же ночь, в заброшенном доме на окраине Лондона, человек с палочкой из чёрного дерева сидел за столом с картой. На карте были отмечены три объекта: Министерство магии, особняк Малфоев и маленький домик на окраине — тот, где раньше жила Гермиона с мужем и детьми. — Грейнджер, - прошептал он, рисуя кружок вокруг поместья, - Сильная волшебница. С уникальным магическим отпечатком. Идеальный источник для моего портала. А если он думает, что защитил её… Он усмехнулся и добавил ещё одну линию на карте. — Теперь у меня есть не только дети. Есть ключ к тому, чтобы открыть портал раз и навсегда. И Малфой приведёт его ко мне сам. Просто потому, что не сможет удержаться. Он убрал карту, задул свечу и растворился в темноте. В поместье Малфоев никто не спал в эту ночь — каждый думал о своём. Гермиона — о том, почему рука Драко задержалась на её талии дольше, чем нужно, а также зачем она позволила себе его поцеловать. Драко — о том, почему он вообще позволил себе этот жест и зачем Гермиона его поцеловала. Роза — о том, что дядя Драко научит её стрелять заклинаниями, когда она подрастёт. А над ними всеми сгущалась тень того, кто уже сделал свои выводы и готовил следующий шаг.
