Код Пандоры

Пустыня Прах не прощала ошибок. Она была не просто территорией — она была живым, агрессивным организмом, рожденным из отходов цивилизации. Здесь песок состоял из мелкодисперсного стекла и костной муки, а ветер пел голосами тех, кто не успел найти убежище до заката. Чонгук шел впереди, методично прокладывая путь через завалы искореженного бетона. Его тело ныло. Каждое движение отдавалось тупой болью в зажатой ранее ноге, а поврежденное плечо онемело. Но больше всего его беспокоило дыхание. Без герметичного шлема он чувствовал себя голым. Горло постоянно саднило, а в легких скапливалась тяжесть. — Капитан, вы снова замедляетесь, — голос Тэхена раздался совсем рядом, почти у самого уха. Чонгук вздрогнул. Он даже не слышал, как юноша подошел. Тэхен двигался по битому стеклу и шлаку так, словно шел по бархатному ковру. Его самодельные обмотки уже потемнели от пыли, но походка оставалась легкой, почти парящей. — Следи за горизонтом, а не за моим темпом, — огрызнулся Чонгук, не оборачиваясь. — Если увидишь движение — падай на землю и не отсвечивай своим сиянием. — Мое сияние — это реакция на окислы в воздухе, — спокойно пояснил Тэхен. — Чем выше концентрация свинца, тем ярче я свечусь. Сейчас я почти не заметен, значит, воздух здесь... относительно чист. Для меня. Чонгук остановился у остова старого автобуса, наполовину ушедшего в землю. Металл прогнил насквозь, напоминая ребра доисторического чудовища. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя ядовито-оранжевое зарево, которое быстро сменялось мертвенно-серыми сумерками. В «Мертвой зоне» ночь была временем хищников — как биологических, так и механических. — Делаем привал здесь. Внутри будет защита от ветра, — скомандовал Чонгук. Внутри автобуса было тесно и пахло старой гарью. Чонгук тяжело опустился на одно из уцелевших сидений, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Он вытащил из поясной сумки последний энергетический батончик и флягу с фильтрованной водой. Тэхен зашел следом, оглядывая скудную обстановку с искренним любопытством. Он коснулся пальцем ржавой поручни, и та на мгновение замерцала отраженным светом его кожи. — Здесь жили люди? — спросил он, глядя на забытую на полу детскую туфельку, превратившуюся в бесформенный кусок кожи. — Они здесь ездили. Пытались добраться до работы, до дома... до того, как всё стало этим, — Чонгук неопределенно махнул рукой в сторону окна. — Ешь. Нам нужны калории. Он протянул половину батончика Тэхену. Тот взял его двумя пальцами, поднес к лицу и понюхал. На его лице отразилось недоумение. — Это... еда? В лаборатории мне давали прозрачные растворы через катетер или питательные пасты с запахом мяты. Это пахнет картоном. — В этом мире всё пахнет картоном или смертью. Привыкай, — Чонгук жадно глотнул воды. Тэхен осторожно откусил кусочек. Его лицо забавно сморщилось, но он проглотил. — Вкусовые рецепторы — это очень странное дополнение к выживанию. Зачем чувствовать вкус того, что просто должно поддерживать жизнь? — Чтобы помнить, что ты еще человек, а не машина на топливе, — буркнул Чонгук. Он наблюдал за Тэхеном. Юноша сидел напротив, поджав ноги. Его глаза в полумраке автобуса светились мягким серебром. В этом свете Чонгук вдруг заметил то, чего не видел в суматохе боя: Тэхен был напуган. За внешней невозмутимостью и странными вопросами скрывался ребенок, которого вышвырнули из стерильного рая прямо в ад. — Эй, — позвал Чонгук. — О чем ты думаешь? Тэхен поднял взгляд. Его зрачки расширились, занимая почти всю радужку. — О том, что небо очень большое. В камере потолок был в трех метрах над головой. Я всегда знал, где заканчиваюсь я и начинается стена. Здесь стены нет. Мне кажется, если я перестану держаться за пол, я просто улечу вверх и растворюсь в этом сером небе. Чонгук неожиданно для самого себя усмехнулся. — Гравитации плевать, мутант ты или капитан спецназа. Она держит всех одинаково крепко. Внезапно Чонгук замер. Его рука инстинктивно легла на рукоять пистолета. Снаружи, сквозь завывание ветра, послышался странный звук. Это не был шум осыпающегося мусора или лязг металла. Это был ритмичный, механический скрежет. — Тихо, — прошептал он, подаваясь вперед. Тэхен замер, его кожа мгновенно стала тусклой, подстраиваясь под окружающую темноту. Его глаза сменили цвет на глубокий угольный — режим маскировки, заложенный в геноме. Чонгук осторожно выглянул в разбитое окно. В паре сотен метров от них, между дюнами, скользили лучи поисковых прожекторов. Это были не люди. Четырехногие дроны-охотники «Стервятники», принадлежащие повстанцам. Они двигались быстро, их сенсоры сканировали местность на наличие тепловых сигнатур и органических остатков. — «Фронт» не теряет времени, — процедил Чонгук. — Они ищут нас. Если дрон засечет твое излучение или мое тепло — нам конец. — Я могу изменить свою температуру, — прошептал Тэхен. — Мой метаболизм позволяет мне остыть до уровня окружающей среды на несколько минут. Но вы... ваше сердце бьется слишком громко. Я слышу его даже отсюда. Чонгук выругался. Его бронежилет имел функцию теплового экрана, но батарея была повреждена при падении. Он был для дронов ярким маяком на фоне холодного песка. — Слушай меня, — Чонгук повернулся к Тэхену, его лицо было в сантиметрах от лица юноши. — Если они приблизятся, я отвлеку их на себя. Ты беги на север. Маяк аванпоста должен быть виден с той гряды. Не останавливайся. Тэхен посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на человеческую обиду. — Вы хотите, чтобы я бросил свой «кислородный баллон»? Без меня вы не дойдете. Вы задохнетесь через пять километров. Ваши легкие уже начинают отекать, я чувствую запах жидкости в вашем дыхании. Чонгук хотел возразить, но резкий приступ кашля скрутил его. Он прижал руку ко рту, пытаясь заглушить звук. На ладони осталась розовая пена. Тэхен был прав — токсины уже начали свою разрушительную работу. Дроны были всё ближе. Один из лучей прожектора мазнул по корпусу автобуса. — Иди сюда, — приказал Тэхен. Это не была просьба. Это был голос существа, осознающего свою силу. Он притянул Чонгука к себе, заставляя его сесть на пол и прижаться спиной к его груди. Тэхен обхватил его руками, накрывая своими тонкими ладонями ладони капитана. Чонгук почувствовал, как кожа Тэхена начала стремительно терять тепло. Она становилась ледяной, почти как окружающий металл. Одновременно с этим Тэхен начал дышать глубоко и медленно, создавая вокруг них плотный кокон из очищенного, холодного воздуха. — Замрите, — прошептал Тэхен ему в затылок. — Станьте камнем. Станьте пылью. Чонгук затаил дыхание. Он чувствовал, как Тэхен буквально «всасывает» тепло его тела, распределяя его внутри себя и гася. Прожектор дрона заглянул внутрь автобуса, свет прошел сквозь пыльное пространство, задержавшись на их фигурах. Сердце Чонгука пропустило удар. Он видел механический глаз охотника через щель в обшивке. Дрон замер, анализируя картинку. Для его сенсоров в углу автобуса лежала лишь груда холодного мусора. Секунда, две, три... Скрежет лап возобновился. Дрон двинулся дальше, уводя за собой смертоносный свет. Чонгук не шевелился еще долго, даже когда звуки механизмов стихли вдали. Он чувствовал, как Тэхен медленно «оттаивает», как его кожа снова становится теплой и начинает едва заметно светиться. — Они ушли, — выдохнул Тэхен. Он не отпускал Чонгука. Его руки всё еще обнимали капитана, а подбородок покоился на его плече. Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как с каждым вдохом в этом тесном объятии его легкие наполняются жизнью. — Почему ты не убежал? У тебя был шанс. Тэхен помолчал, а затем тихо ответил: — В моей камере было безопасно, но я был один. Здесь страшно, но здесь есть вы. Я не знаю, как завязывать шнурки, капитан, и я не знаю, как выживать в этом мире. Но я знаю, что вы — первый человек, который коснулся меня не ради анализа крови. Я не оставлю свой единственный контакт с реальностью. Чонгук почувствовал странный комок в горле. Он всегда считал «Объект 12-30» ошибкой, биологическим инструментом. Но сейчас, в руинах старого мира, обнимая это светящееся чудо, он впервые за долгие годы почувствовал, что он сам — не просто инструмент войны. — Ладно, — прохрипел он, осторожно высвобождаясь. — Отдыхай. На рассвете нам нужно быть на той гряде. И, Тэхен... спасибо. Тэхен улыбнулся — впервые за всё время. Это была слабая, неуверенная улыбка, но в ней было больше света, чем во всех лампах корпорации «Гелиос». — Мы выживем, капитан Чон. Мой код говорит, что это наша единственная задача. Над «Мертвой зоной» плыла ночь, полная яда и шепотов, но внутри ржавого автобуса двое существ, которые должны были быть врагами, нашли то, чего не было ни в одном генетическом коде — надежду. Рассвет в «Мертвой зоне» не приносил облегчения. Он просто делал ужас видимым. Желтое марево на горизонте начало подсвечивать остовы небоскребов — далеких титанов, обглоданных временем и кислотными дождями. Чонгук проснулся от собственного хрипа. Горло казалось выжженной пустыней, а каждый вдох давался с трудом, словно в легкие насыпали битого стекла. Он открыл глаза и обнаружил, что всё еще полулежит на полу автобуса, а Тэхен сидит рядом, положив руку ему на грудь. Кожа юноши пульсировала мягким изумрудным светом. — Вы дышите слишком поверхностно, — тихо заметил Тэхен. Его голос в утренней тишине звучал пугающе четко. — Ваши альвеолы заполняются экссудатом. Если мы не доберемся до медикаментов в ближайшие двенадцать часов, я не смогу компенсировать поражение. Чонгук с трудом сел, опираясь на ржавую стенку. — Значит... нам нужно... шевелиться, — выдавил он, пытаясь подавить очередной приступ кашля. Он проверил амуницию. Пистолет, навигатор, пара светошумовых гранат. Скудно. Но выбора не было. Они вышли из автобуса в липкий утренний туман. Здесь, в низине, концентрация ядовитых паров была выше. Чонгук почувствовал, как мир начал слегка покачиваться перед глазами. Тэхен мгновенно оказался рядом. Он не спрашивал разрешения. Он просто перекинул руку Чонгука через свое плечо, принимая на себя часть его веса. — Идите в моем ритме, — приказал Тэхен. Их путь пролегал через окраины «Города Костей» — старого промышленного района. Здесь руины были плотнее, образуя лабиринт из рухнувших перекрытий и заброшенных цехов. Воздух здесь был настолько густым от угольной пыли и химикатов, что даже Тэхену приходилось дышать чаще. Его глаза стали темно-бордовыми — признак того, что его фильтрационная система работает на пределе. — Капитан, смотрите, — Тэхен остановился, указывая на стену одного из складов. Там, выведенный яркой люминесцентной краской, виднелся символ: оскаленная пасть волка. Метка «Цербера». — Это... наш знак, — прохрипел Чонгук. В его груди вспыхнула слабая надежда. — Где-то рядом... должен быть... схрон. Группы эвакуации... оставляют их для своих. Они начали обыскивать подвальные помещения. Через полчаса Тэхен обнаружил замаскированную стальную плиту в полу одного из гаражей. Под ней оказался узкий лаз, ведущий в небольшое бетонное помещение. Это был один из тысяч «пузырей выживания», разбросанных по зоне. Внутри было сухо и, что самое главное, герметично. Чонгук едва успел доползти до угла, прежде чем его вырвало темной желчью. Тэхен быстро захлопнул люк и активировал систему очистки воздуха — старый, вибрирующий фильтр, который всё же начал потихоньку вытягивать яд из комнаты. Чонгук лежал на бетонном полу, его тело содрогалось от озноба. Тэхен лихорадочно рылся в ящике со снабжением. — Здесь есть стимуляторы... и ампулы с антитоксином «Омега-3», — Тэхен читал этикетки с невероятной скоростью. — Но я никогда не видел, как ими пользуются. Здесь написано: «вводить внутримышечно». — Дай... сюда, — Чонгук протянул дрожащую руку. Тэхен подал ему шприц-тюбик. Чонгук с силой вогнал иглу в бедро прямо через ткань брюк. Резкая боль привела его в чувство. Лекарство начало действовать почти мгновенно, искусственно расширяя бронхи и связывая токсины в крови. Он откинулся на стену, тяжело дыша. Тэхен сидел напротив него, обхватив колени руками. Его свечение начало затухать, сменяясь привычным жемчужным отливом. — Вам лучше? — спросил он. Чонгук кивнул, вытирая пот со лба. — Жить буду. Слушай, Тэхен... почему ты так хорошо читаешь эти формулы? В твоем коде есть база данных? Тэхен посмотрел на свои ладони. — В моей голове — всё, что корпорация знала о биохимии. Они загружали в меня данные, пока я спал. Я знаю состав каждого лекарства в этом ящике, я знаю, как устроены ваши легкие... но я не знаю, почему люди продолжают воевать за этот песок. Чонгук усмехнулся. — Потому что человек — это вирус, Тэхен. Мы уничтожаем всё, к чему прикасаемся, а потом деремся за обломки. Ты — наш способ исправить ошибку. Но ирония в том, что мы собираемся использовать тебя, чтобы уничтожить тех, кто не согласен с «Гелиосом». Тэхен поднял взгляд. Его глаза снова стали небесно-голубыми. — А если я не хочу быть способом? Если я хочу просто... смотреть на небо? Без фильтров, без камер, без вашего «Цербера»? Чонгук замолчал. В тишине бункера было слышно лишь мерное гудение старого фильтра. Он посмотрел на Тэхена — на это совершенное, хрупкое существо, которое спасло ему жизнь уже дважды. Инструкция требовала доставить Объект в Центральный Узел, где его снова посадят под стекло и начнут методично разбирать на части ради новых формул. Впервые в жизни капитан Чон Чонгук почувствовал, что его верность приказу начинает давать трещину, более глубокую, чем та, что была на его шлеме. — Тогда, — тихо произнес Чонгук, глядя прямо в глаза Тэхену, — нам лучше не попадаться на глаза ни «Церберу», ни повстанцам. Потому что для них ты — не парень, который хочет видеть небо. Ты — Ключ Пандоры. И они вывернут тебя наизнанку, чтобы открыть свою дверь. Снаружи, над «Городом Костей», раздался далекий гул. Это был не ветер. Это был звук тяжелых турбин. Группы зачистки были уже близко. Чонгук замер, прижав палец к губам. Гул нарастал, становясь низким, вибрирующим — это был характерный звук двигателей «Жнецов», тяжелых десантных ботов «Гелиоса». Корпорация не просто искала свой актив, она прочесывала квадрат за квадратом с методичностью хищного насекомого. — Они используют акустические радары, — прошептал Чонгук, лихорадочно соображая. — Если они засекут работу этого старого фильтра, они накроют нас термобарическим зарядом прямо здесь. Тэхен поднялся, его движения стали резкими, почти дергаными. Свет его кожи сменился на тревожный мерцающий лиловый. — Капитан, их много. Я чувствую... колебания. Пять... нет, семь источников тепла приближаются к гаражам сверху. Чонгук рванул к распределительному щиту и одним рывком вырвал кабели. Гул фильтра стих, погрузив бункер в звенящую, ватную тишину. В тесном пространстве мгновенно стало жарко. Воздух начал застаиваться, наполняясь запахом пота, металла и медикаментов. — Слушай меня, — Чонгук схватил Тэхена за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — Сейчас они высадят пехоту. «Цербер» работает тройками. Если они найдут люк — я вступлю в бой. Твоя задача — сидеть в самом дальнем углу за стеллажами. Что бы ты ни услышал, что бы ни случилось со мной — не выходи, пока не наступит полная тишина. Понял? Тэхен судорожно кивнул, его глаза в темноте светились, как два опала. — Но вы... вы только что приняли лекарство. Ваше сердце едва справляется. Если вы начнете стрелять, уровень адреналина сожжет ваши легкие быстрее, чем яд. — У меня нет выбора, — отрезал Чонгук, вытаскивая пистолет и проверяя нож. — Я не дам им забрать тебя обратно в ту клетку. Сверху раздался металлический лязг. Кто-то спрыгнул на бетонный пол гаража прямо над их головами. Затем — тяжелые, размеренные шаги. Скрежет магнитного сканера по металлу прозвучал как смертный приговор. — Чисто, — донесся глухой голос через перекрытия. — Идем к следующему боксу. — Стой, — отозвался второй голос, более резкий. — Здесь остаточный тепловой след на плите. Кто-то был здесь не более десяти минут назад. Вскрывай. Чонгук прижался к стене рядом с лестницей, ведущей к люку. Его пальцы на рукояти пистолета были влажными от пота. Он видел, как Тэхен забился в щель между ящиками, сжавшись в комок. Юноша закрыл лицо руками, пытаясь подавить собственное свечение, но страх заставлял его кожу мерцать ярче, выдавая его местоположение в темноте. Раздался резкий хлопок — магнитный замок люка вылетел под воздействием направленного импульса. Тяжелая плита с грохотом откинулась назад. — Вниз! Живо! — скомандовал голос сверху. В проем упал луч мощного тактического фонаря, разрезая темноту бункера. Чонгук затаил дыхание, его зрение сузилось до одной точки — края люка. Как только первая фигура в черном тактическом шлеме начала спускаться, Чонгук рванулся вперед. Он не стрелял — звук выстрела в закрытом пространстве выдал бы их позицию всем остальным ботам. Он перехватил десантника в воздухе, обрушивая его на бетонный пол и вонзая нож в сочленение доспехов под шлемом. Солдат даже не успел вскрикнуть. — Рид? — позвали сверху. — Что там за возня? Чонгук подхватил выпавшую из рук убитого световую гранату и, выдернув чеку, швырнул её вверх, в открытый люк. Ослепительная вспышка и грохот сотрясли бункер. Воспользовавшись секундным замешательством врагов, Чонгук вскинул пистолет и выпустил три пули в силуэты, маячившие в проеме. — Уходим! Тэхен, бегом! — закричал он, хватая юношу за руку и буквально выдергивая его из укрытия. Они рванули вверх по лестнице, перескакивая через тела убитых. Гараж был затянут дымом. Снаружи, в сером мареве Мертвой зоны, уже разворачивался «Жнец», наводя турели на выход из здания. — Прыгай в дренажный канал! — приказал Чонгук, толкая Тэхена в сторону разверзнутой пасти старой ливневой канализации. Они рухнули в зловонную жижу за мгновение до того, как крупнокалиберный пулемет бота превратил стену гаража в бетонную крошку. В туннеле было темно и пахло вековой гнилью, но это был единственный путь прочь от радаров. Чонгук бежал, чувствуя, как в груди разгорается пожар. Антитоксин перестал действовать, и каждый шаг давался ценой невероятных усилий. Он чувствовал, как Тэхен поддерживает его, практически неся на себе по колено в грязной воде. — Капитан, держитесь, — шептал Тэхен, и его дыхание, наполненное очищенным кислородом, обдувало лицо Чонгука. — Мы почти ушли. Я чувствую выход... там чистый воздух. Чонгук не мог ответить. Он лишь крепче сжал ладонь Тэхена. Теперь он понимал: он не просто спасает «Объект». Он защищает единственное живое существо, которое не побоялось разделить с ним этот ядовитый мир. И если им суждено погибнуть, то они сделают это свободными.