Код Пандоры

Тоннель ливневой канализации казался бесконечной глоткой бетонного змея, поглотившей остатки их сил. Здесь, под толщей земли и промышленного мусора, гул «Жнецов» превратился в едва уловимую вибрацию, но на смену ему пришла липкая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь плеском черной воды под ногами. Чонгук двигался на чистом адреналине. Лекарство, введенное в бункере, выгорало, оставляя после себя опустошение. Его дыхание стало свистящим, а каждый шаг отдавался в голове ударом кузнечного молота. Он чувствовал, как Тэхен — его персональный якорь в этом кошмаре — сжимает его ладонь так сильно, что пальцы немели. — Еще немного, капитан, — голос Тэхена эхом отражался от склизких стен. — Тоннель идет под уклон. Впереди большой коллектор, я чувствую движение воздушных масс. — Движение... это хорошо, — выдавил Чонгук. — Значит, есть выход. Они остановились у развилки, где бетонный свод расширялся, образуя подобие купола. Тэхен осторожно опустил Чонгука на выступ сухой кладки. В темноте юноша сидел рядом, и его кожа теперь пульсировала ровным, успокаивающим бирюзовым светом, разгоняя мрак на несколько метров вокруг. Чонгук сорвал с себя остатки тактического жилета. Броня, которая должна была его защищать, теперь лишь тянула к земле. Он посмотрел на Тэхена. Тот выглядел странно: на его лице не было изнеможения, скорее — глубокое, сосредоточенное созерцание. — Ты... как ты это делаешь? — спросил Чонгук, кивнув на светящуюся кожу юноши. — Ты не выглядишь уставшим. Тэхен поднял руку, рассматривая, как свет переливается под кожей, словно внутри него текла жидкая лазурь. — Мои клетки перерабатывают не только токсины, но и стресс. Гормоны, которые у вас вызывают износ, для меня — катализатор. Чем опаснее среда, тем активнее мой метаболизм. Я... я создан для того, чтобы процветать там, где всё остальное умирает. Тэхен замолчал, а затем добавил тише: — Но это одинокое процветание, капитан. В лаборатории я был один в своем совершенстве. А сейчас я делюсь им с вами. Это... непривычно. Чувствовать, как жизнь перетекает из меня в кого-то другого через дыхание. Чонгук прикрыл глаза. В этом вонючем подземелье слова Тэхена звучали как откровение. — В моем мире нас учили, что делиться — значит ослаблять себя. Но здесь, кажется, всё наоборот. Если ты перестанешь делиться, я превращусь в труп через десять минут. — Я не перестану, — твердо сказал Тэхен. Он придвинулся ближе, и Чонгук почувствовал исходящий от него жар. — Я видел, как вы сражались там, в гараже. Вы убивали, чтобы спасти меня. Вы могли просто сдаться и сказать, что я ваш пленник. Но вы выбрали бой. Чонгук усмехнулся, хотя это причинило боль в груди. — Я просто не люблю возвращать заказы. Гордость спецназа, чтоб её. Внезапно Тэхен замер. Его глаза мгновенно сменили цвет на ярко-оранжевый — режим тревоги. Он приложил ухо к холодной бетонной стене. — Они не ушли, — прошептал он. — Они пустили по трубам «ищеек». Биомеханические зонды. Я слышу их ультразвук. Чонгук моментально подобрался, игнорируя протест собственного тела. — Как далеко? — Двести метров за нами. Скоро будут здесь. Чонгук огляделся. Впереди была лишь темнота коллектора, но сбоку виднелась ржавая вертикальная лестница, ведущая к техническому люку. — Наверх. Быстро! — скомандовал он. Подъем был пыткой. Чонгук лез первым, буквально втаскивая себя на каждую перекладину силой воли. Тэхен страховал его снизу, подталкивая и поддерживая. Когда они наконец выбили крышку люка, в лицо им ударил ледяной ночной ветер Мертвой зоны. Они оказались на крыше заброшенного завода по переработке полимеров. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилался лес из ржавых труб и скелетов кранов. Далеко внизу, в лабиринте улиц, мелькали огни поисковых групп. — Смотри, — Чонгук указал на север. Там, за полосой тумана, на вершине скалистой гряды пульсировал одинокий красный огонек. — Это маяк аванпоста. Нам нужно пересечь этот завод и выйти к предгорьям. Если доберемся до рассвета — у нас есть шанс. — Мы доберемся, — Тэхен взял Чонгука под руку, и его глаза светились решимостью, которой не было еще пару часов назад. — Я буду вашим кислородом, капитан. А вы будьте моими глазами. Они двинулись по крыше, две тени на фоне умирающего мира. Впереди был решающий бросок, и за спиной уже слышался металлический скрежет ищеек, выбиравшихся из канализации. Охота продолжалась, но теперь у добычи была общая душа — одна на двоих. Завод по переработке полимеров напоминал скелет огромного кита, выброшенного на берег ядовитого океана. Огромные резервуары, покрытые чешуей ржавчины, соединялись между собой переплетением труб, которые в темноте походили на застывшие змеиные кольца. — Пригнись, — прошептал Чонгук, увлекая Тэхена за массивный вентиляционный короб. Внизу, во дворе завода, медленно проезжал патрульный броневик «Стервятник». Его прожекторы лениво ощупывали мертвые стены, выхватывая из темноты обрывки старых плакатов и битое стекло. Капитан чувствовал, как грудная клетка Тэхена мерно поднимается и опускается рядом с его плечом. От кожи юноши исходил запах чистоты — так пахнет горный воздух после грозы, невозможный аромат в этом мире гнили. — Они блокируют выходы, — Тэхен прикрыл глаза, его ресницы едва заметно подрагивали. — Я чувствую их электромагнитный фон. Пять... нет, шесть машин. Они стягивают кольцо вокруг завода. Они знают, что мы здесь. Чонгук выругался про себя. Антитоксин в его крови продолжал бороться с ядом, но силы были на исходе. Нога пульсировала тупой болью, а перед глазами время от времени вспыхивали яркие точки. — Значит, мы пойдем верхом, — Чонгук указал на узкий технический мостик, протянутый между двумя цехами на высоте седьмого этажа. — Конструкция старая, но она выведет нас прямо к северному склону гряды. — Вы едва стоите на ногах, капитан, — Тэхен повернулся к нему. Его глаза в темноте стали глубокого изумрудного цвета — признак того, что он начал активно перерабатывать стрессовый адреналин. — Если вы упадете с такой высоты, я не смогу вас поймать. — Упасть — это быстро, Тэхен. Гнить заживо в застенках «Гелиоса» — гораздо дольше. Идем. Они начали подъем по внешней пожарной лестнице. Железо под руками крошилось, осыпаясь вниз рыжей пылью. Чонгук чувствовал, как с каждым метром воздух становится всё более разреженным и холодным. На высоте ветер Мертвой зоны был особенно свирепым — он завывал в пустых оконных проемах, пытаясь столкнуть их в бездну. Когда они ступили на мостик, конструкция жалобно застонала. Под ногами зияла пустота, заполненная густым желтым туманом. — Не смотри вниз, — бросил Чонгук через плечо. — Смотри на меня. Но Тэхен не смотрел на него. Он смотрел вдаль, туда, где за черным горизонтом начинало заниматься бледное, серое утро. Его кожа на лице мерцала, отражая первые робкие лучи, пробивающиеся сквозь смог. — Капитан... — голос Тэхена дрогнул. — Это оно? Солнце? — Это всего лишь свет через фильтр отбросов, — отрезал Чонгук, продолжая движение. — Настоящего солнца мы не увидим, пока не выберемся из этой зоны. Внезапно воздух над ними разорвал пронзительный свист. Через мгновение мостик содрогнулся от мощного удара. В десяти метрах впереди вспыхнуло пламя — дрон-охотник зацепил конструкцию термическим зарядом. — Назад! — закричал Чонгук, но было поздно. Секция мостика начала медленно крениться вправо. Ржавые болты вылетали из пазов с частотой пулеметной очереди. Чонгук почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он успел лишь схватиться за уцелевший трос одной рукой, а другой намертво вцепиться в одежду Тэхена. Они повисли над пропастью. Тэхен прижался к капитану, его пальцы судорожно обхватили предплечье Чонгука. Юноша тяжело дышал, и в этом дыхании была уже не просто чистота — в нем был концентрированный жизнь, который вливался в легкие капитана, давая ему силы не разжать пальцы. — Тэхен, слушай меня! — прохрипел Чонгук, чувствуя, как его плечо готово выскочить из сустава. — Тебе нужно перебраться на ту сторону. Прыгай, когда я подтяну тебя! — Я не оставлю вас! — Тэхен поднял голову, его глаза горели яростным, чистым светом, перекрывающим сияние пожара. — Вы обещали быть моими глазами! Глаза не бросают свое тело! Сверху снова послышался гул дрона. Маленькая машина зависла прямо над ними, разворачивая ствол пулемета. Чонгук понял, что это конец. В таком положении они были идеальной мишенью. Но Тэхен вдруг сделал нечто невероятное. Он отпустил руку Чонгука и, удерживаясь лишь за счет невероятной координации, выпрямился. Его кожа вспыхнула ослепительным, пульсирующим ультрафиолетом. Это было не просто свечение — это был направленный выброс энергии. Сенсоры дрона, не рассчитанные на такую интенсивность биологического излучения, мгновенно ослепли. Машина начала беспорядочно дергаться в воздухе, а затем с металлическим визгом врезалась в стену цеха и взорвалась. — Сейчас! — выкрикнул Тэхен. Используя момент, он помог Чонгуку подтянуться. Каким-то чудом они перемахнули через провал и рухнули на бетонную крышу соседнего здания. Чонгук лежал на спине, жадно глотая воздух. Его легкие горели, но сердце билось ровно — Тэхен всё еще сидел рядом, тяжело дыша и буквально окутывая его своим антидотным дыханием. — Что это... было? — выдавил Чонгук, глядя на Тэхена. Юноша выглядел изможденным. Его сияние почти погасло, оставив лишь тусклый жемчужный отблеск. — Защитная реакция... — прошептал он. — Ученые говорили, что в случае перегрузки я могу дезориентировать технику. Но это... очень дорого обходится. Тэхен бессильно уронил голову на плечо Чонгука. Капитан, игнорируя боль, обнял его, прижимая к себе. В этот момент, среди горящих обломков на крыше мертвого завода, он окончательно понял: Тэхен — это не просто Ключ. Это сама Жизнь, которая отчаянно хочет выжить в мире, выбравшем смерть. — Отдыхай, парень, — тихо сказал Чонгук. — Дальше я понесу тебя сам. Он поднялся, подхватывая легкое тело Тэхена на руки. Впереди, за пеленой дыма, красный маяк аванпоста мигал уже совсем близко. Но теперь Чонгук знал: он идет туда не для того, чтобы сдать «груз». Он идет туда, чтобы найти способ навсегда исчезнуть с радаров тех, кто превратил этот мир в пепел. Ветер на вершине гряды не просто выл — он резал. Здесь, на высоте птичьего полета, ядовитый туман Мертвой зоны казался плотным серым океаном, из которого, словно клыки чудовища, торчали остовы заводов. Чонгук шел, по колено проваливаясь в костную пыль и шлак, его мышцы превратились в раскаленные жгуты, но он не разжимал рук. Тэхен, ставший непривычно легким после своего энергетического выброса, полулежал у него на груди, уткнувшись лицом в изгиб шеи капитана. Каждый вдох Чонгука был тихим сражением. Тэхен всё еще дышал, но его выдохи стали прерывистыми. Чистого кислорода едва хватало, чтобы поддерживать сознание капитана в тонусе, но недостаточно, чтобы полностью купировать отек легких. — Еще немного, — прохрипел Чонгук, скорее для себя, чем для спутника. — Видишь? Огонь уже близко. Красный глаз маяка аванпоста «Цербера» пульсировал в километре впереди. Это была укрепленная вышка, окруженная автоматическими турелями и колючей проволокой под током. Для любого выжившего это место означало спасение. Для Чонгука же оно превратилось в эшафот. В голове капитана, как заевшая пленка, прокручивались протоколы извлечения. «Объект должен быть доставлен в сознании, без внешних повреждений, в кратчайшие сроки». Если он войдет туда сейчас, ворота захлопнутся. Тэхена погрузят в крио-капсулу, сотрут ему память о последних сутках, а самого Чонгука отправят на «дезинфекцию мозга», чтобы стереть все лишние эмоции. — Капитан... — слабый голос Тэхена заставил Чонгука остановиться. Юноша приоткрыл глаза. Сейчас они были тусклыми, цвета застоялой речной воды. Его кожа больше не мерцала; она была серой, как окружающий пепел. — Вы... пахнете по-другому, — прошептал Тэхен. — Раньше ваша решимость была как сталь. Холодная и прямая. Сейчас она... горькая. Как тот батончик в автобусе. Чонгук осторожно опустил Тэхена на землю, прислонив его спиной к холодному камню. Он сам рухнул рядом, жадно глотая разреженный воздух. — Она горькая, потому что я должен сделать выбор, — Чонгук посмотрел на свои руки. Костяшки были разбиты, кожа под ногтями почернела от копоти. — Там, за этим забором, нас ждут. Но они ждут не нас. Они ждут «актив» и «инструмент». Тэхен повернул голову в сторону аванпоста. Красный свет маяка отразился в его зрачках, делая их похожими на угли. — Если мы войдем... я снова перестану быть Тэхеном? Я снова стану «Объектом»? — Скорее всего, — Чонгук достал нож, рассматривая свое отражение в зазубренном лезвии. — Тебя вскроют. Не физически, так ментально. Им нужно понять, как ты адаптировался к Мертвой зоне. Твой выброс энергии на крыше... они захотят его повторить. Снова и снова. Тэхен судорожно вздохнул. Его пальцы, тонкие и изящные, впились в серую пыль. — Я не хочу. Я только что узнал, что такое ветер. Я только что узнал, что небо бывает бесконечным. Капитан, я не хочу обратно в коробку. Чонгук посмотрел на него. В этом взгляде больше не было превосходства солдата над грузом. В нем была тихая, глубокая скорбь. Он знал, что за его спиной — вся мощь корпорации «Гелиос». Если они не явятся на аванпост, за ними вышлют «Чистильщиков» — элитные отряды, которые не берут пленных. — Есть другой путь, — Чонгук указал ножом в сторону, противоположную аванпосту. — Там, за грядой, начинаются Каньоны Смерти. Это территория «отказников» — тех, кто мутировал слишком сильно, чтобы считаться людьми, но сохранил разум. Правительство туда не суется. Слишком дорого обходится зачистка. — Отказники... — Тэхен прикусил губу. — Они монстры? — Они просто хотят жить. Как и ты. Как и я теперь. Но предупреждаю: там нет фильтров, нет медикаментов и нет гарантий. Там только яд и свобода. Чонгук встал, протягивая руку Тэхену. Это был момент истины. Капитан спецназа «Цербер», герой сотен операций, предлагал мутанту дезертирство, которое означало смертный приговор для обоих в глазах закона. Тэхен посмотрел на протянутую ладонь. Его кожа вдруг начала едва заметно теплеть. Маленькая искорка жемчужного света пробежала по его предплечью. — Свобода пахнет пеплом? — спросил он с грустной улыбкой. — Свобода пахнет так, как ты сам решишь, — ответил Чонгук. Тэхен вложил свою руку в его ладонь. В этот миг над аванпостом взвилась сигнальная ракета. Поисковые прожекторы на вышке начали бешено вращаться, нащупывая их на склоне. — Они нас заметили! — Чонгук рывком поднял Тэхена. — Бегом! Они рванули в сторону темных разломов каньона. Сзади раздался сухой треск пулеметов — турели аванпоста начали пристрелку. Пули взрывали каменную крошку в шаге от их ног. Чонгук чувствовал, как его легкие разрываются от напряжения. Адреналин жег вены. Он не оборачивался на красный огонь маяка. Теперь его единственным ориентиром был Тэхен, который, превозмогая слабость, бежал рядом. Юноша начал светиться ярче, его метаболизм снова включился, поглощая страх и превращая его в скорость. Когда они достигли края обрыва, ведущего в Каньоны, Чонгук на секунду остановился. Он сорвал со своего запястья браслет-идентификатор «Цербера» — устройство, которое связывало его со спутниками «Гелиоса». — Прощай, Капитан Чон, — прошептал он и швырнул прибор в бездну. Они прыгнули в темноту каньона вместе, в ту же секунду, когда залп тяжелой пушки превратил место, где они стояли, в оплавленный кратер. Тьма поглотила их. Но в этой тьме, тесно прижавшись друг к другу в затяжном падении на страховочных тросах, они больше не были Ошибкой и Солдатом. Они были двумя искрами в огромном, мертвом костре, которые отказались гаснуть по чужому приказу. На дне каньона их встретила тишина, еще более глубокая, чем в канализации. Чонгук отстегнул крепления и тяжело опустился на колени. Его респиратор окончательно сдох. Он сорвал его и отбросил в сторону. Тэхен подошел к нему. Его глаза теперь светились ровным, спокойным сапфировым светом. Он обхватил лицо Чонгука руками и прижался своим лбом к его. — Дышите, — прошептал Тэхен. — Теперь это только наше дыхание. Чонгук закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух был терпким, тяжелым, но в нем впервые не было привкуса страха. Впереди их ждал мир монстров и изгоев, но сейчас, под сенью железных скал, они были просто двумя живыми существами, которые выбрали друг друга.