Украденная Невеста

Спустя месяц после бала чёрный снег почти перестал идти. Он оставил после себя лишь тонкий серый налёт на крышах Айсгарда, который упорно не желал таять. Город затих в напряжённом ожидании. Люди шептались, что Север недоволен предстоящим союзом, но вслух уже никто не осмеливался произносить эти слова. Свадьбу решили сыграть дважды: первую — здесь, на Севере, по древним обычаям Вальфроста, вторую — на Юге, в золотых залах Солариса. Сегодня был день первой. Миатрия Энн-Мор Лоефальтер проснулась задолго до рассвета. Она лежала неподвижно в своей огромной постели под тяжёлым балдахином из тёмно-синего бархата и смотрела в потолок, где была нарисована карта звёздного неба Вальфроста. За высокими окнами стояла глубокая предрассветная синева. В комнате было холодно — даже камин, который слуги поддерживали всю ночь, не мог полностью прогнать вечный северный мороз. «Сегодня», — подумала она. Это короткое слово легло на грудь тяжёлым, ледяным камнем. Она медленно села. Рыжие волосы тяжёлой волной упали на спину и плечи. Лицо заметно осунулось, ярко-зелёные глаза потеряли прежний живой блеск. В них поселилась тихая, глубокая усталость и безнадёжность. Миатрия подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Чёрный снег больше не падал, но весь мир казался присыпанным пеплом. Она вспомнила ту ночь на Старом Кладбище Вечных Морозов. Как стояла на коленях перед склепом в бальном платье. Как шептала имя, которое не должна была знать. Как предлагала себя — кровь, тело, душу, будущее — без остатка. Ответа не было. Ни тогда, ни потом. Дверь тихо отворилась. В комнату вошли фрейлины и старшая служанка Грета — строгая женщина лет пятидесяти с седеющими волосами, собранными в тугой пучок. — Доброе утро, Ваше Высочество, — мягко, но твёрдо произнесла Грета. — Пора. Вас уже ждут. Миатрия молча кивнула. Сопротивляться было бессмысленно. Сначала — омовение. Её провели в ритуальную купальню. Огромная медная ванна была наполнена горячей водой с добавлением северных трав: полыни, можжевельника, белого мха и нескольких капель волчьей крови — по древнему обычаю очищения. Миатрия сидела неподвижно, пока служанки осторожно мыли её длинные рыжие волосы. Горячая вода ласкала кожу, но внутри всё оставалось ледяным. «Меня готовят, как жертвенное животное», — думала она, глядя на поднимающийся пар. После омовения её тщательно вытерли мягкими полотенцами и надели тонкую белоснежную сорочку из тончайшего шёлка. Затем началось самое долгое и мучительное — облачение в свадебное платье. Платье было истинным шедевром северных мастеров. Белый тяжёлый шёлк и бархат, расшитый серебряными и ледяными нитями. Лиф плотно обхватывал грудь и талию, подчёркивая каждую линию её фигуры. Длинные рукава расширялись к запястьям острыми «каплями». Огромная многослойная юбка заканчивалась длиннейшим шлейфом, на котором вышили целую карту Вальфроста: Чёрный лес, шпили Айсгарда, далёкие горы и даже крошечный силуэт Старого Кладбища Вечных Морозов. На груди и плечах сверкали настоящие бриллианты и лунные камни, переливаясь холодным светом. Когда последние крючки на спине застегнули, Миатрия почувствовала, что почти не может дышать. — Вы выглядите… божественно, Ваше Высочество, — прошептала одна из молодых фрейлин, но в её голосе слышалась скорее жалость, чем восхищение. Затем взялись за волосы. Их расчесывали столько раз, пока они не заблестели, как жидкое пламя. Часть заплели в сложные, тугие косы, украсив их серебряными шпильками в форме снежинок и маленькими белыми цветами, выращенными в оранжереях замка. Несколько рыжих локонов оставили свободными — они мягко обрамляли бледное лицо. На голову надели тонкую диадему из белого золота. Грета принесла фату — длинную, почти прозрачную, с вышитыми по краю древними рунами защиты и плодородия. Когда фату закрепили, Миатрия подошла к большому зеркалу во весь рост. Из отражения на неё смотрела чужая женщина. Идеальная северная невеста. Красивая. Холодная. Мёртвая внутри. «Бабушка… — подумала она с внезапной острой болью. — Если бы ты была здесь…» Но бабушки не было. Никого по-настоящему близкого не осталось. Миатрия закрыла глаза и мысленно вернулась на кладбище. Надежда, которая теплилась в ней весь этот месяц, угасала с каждым днём. Сначала она ждала каждую ночь. Потом — каждое утро. Теперь оставались лишь редкие, отчаянные вспышки. Пришёл король Эдрик. Отец выглядел торжественно, но глаза были усталыми. Он долго смотрел на дочь, потом подошёл и поцеловал её в лоб через фату. — Ты делаешь великое дело для Вальфроста, Миа, — сказал он тихо. — Я горжусь тобой. Она ничего не ответила. Слова застревали в горле. Затем провели последний предсвадебный ритуал. В небольшой ритуальной комнате ей дали выпить чашу с горькой настойкой из белого корня и волчьей крови — символ соединения с землёй Севера. На запястья нанесли серебряной краской руны союза. Миатрия стояла неподвижно, как статуя, пока холодная краска сохла на коже. Всё это время она думала только об одном: «Последний шанс. Если ты слышишь меня сейчас… забери меня. Прямо отсюда. Прямо из этой комнаты. Я всё ещё согласна. Я всё ещё твоя». Но ответил только холодный сквозняк из щели окна. Никакого грохота. Никакого древнего присутствия. Никакого ответа. Когда приготовления закончились, Миатрия стояла посреди комнаты — белая, сияющая, безупречная. Шлейф платья растекался по полу, словно свежий снег. Диадема холодила лоб. Фата скрывала лицо мягкой дымкой. — Я готова, — произнесла она ровным, почти безжизненным голосом. Фрейлины подхватили тяжёлый шлейф. Двери покоев распахнулись. В коридоре уже выстроилась торжественная процессия. Звонили колокола главного собора Айсгарда. Внизу, у алтаря, ждал Элиас Аурелиан — красивый, улыбающийся, полный надежд на счастливое будущее. Миатрия сделала первый шаг. Каждый последующий уводил её дальше от детских мечтаний, от рыжеволосой девочки, которая бегала по ночам на кладбище, от той отчаянной молитвы в чёрном снегу. Надежда угасла окончательно. Оставался только долг.