Украденная Невеста

Главный собор Айсгарда возвышался над городом уже более четырёхсот лет. Его стены из серого гранита и чёрного мрамора были украшены витражами, изображающими древних богов Севера: суровую богиню Зимы, волка-прародителя и ледяного дракона. Высокие своды поддерживали колонны, вырезанные в форме переплетённых корней и костей. Сегодня собор сиял. Тысячи белых и серебряных свечей горели в огромных канделябрах, а центральный проход был усыпан белыми лепестками и еловыми ветвями. Миатрия шла по этому проходу медленно, под руку с отцом. Каждый шаг отдавался эхом. Шлейф её платья длиной в несколько метров несли шесть фрейлин. Белый бархат и шёлк блестели в свете свечей, бриллианты на лифе сверкали холодным огнём. Фата мягко закрывала лицо, но сквозь тонкую ткань она видела всё слишком чётко. Элиас Аурелиан уже стоял у алтаря. В белоснежном камзоле с золотой вышивкой, с тёплой улыбкой на лице. Рядом с ним — южный священник и северный верховный жрец в тяжёлой серебряной мантии. Миатрия чувствовала, как внутри всё сжимается. Сердце билось неровно, руки под длинными перчатками были ледяными. Она пыталась дышать ровно, но воздух казался слишком густым. Король Эдрик передал её руку Элиасу. Принц сжал её пальцы тёплой ладонью и улыбнулся ещё шире. — Ты невероятна, — прошептал он. — Самая красивая невеста, которую видел Север. Миатрия не ответила. Она просто смотрела прямо перед собой, на огромный алтарь, где лежали два церемониальных кинжала и чаша для смешения крови. Церемония началась. Верховный жрец поднял руки. Его голос, усиленный магией, разнёсся под сводами собора: — Сегодня мы соединяем не только два сердца, но и два королевства. Север и Юг. Лёд и Пламя. Вечный холод и вечное лето. Да услышат нас боги! Элиас повернулся к ней и взял её руки в свои. — Миатрия Энн-Мор Лоефальтер, — начал он торжественно, глядя ей в глаза сквозь фату. — Я, Элиас Аурелиан из дома Соларис, беру тебя в жёны. Обещаю защищать, уважать и любить тебя до конца своих дней. Делить с тобой тепло южного солнца и тяготы северных зим. Миатрия молчала несколько секунд. Жрец кашлянул. Она наконец произнесла положенные слова, но голос звучал глухо, почти безжизненно: — Я, Миатрия Энн-Мор Лоефальтер, принимаю тебя, Элиас Аурелиан… в мужья. Слова давались тяжело. Каждое из них казалось предательством самой себя. Жрец продолжил ритуал. Он связал их запястья серебряной лентой, символизирующей союз. Затем взял церемониальный кинжал и сделал небольшой надрез на ладони Элиаса, потом — на ладони Миатрии. Их кровь смешали в чаше и добавили туда северного вина и южного мёда. — Пусть эта кровь скрепит ваш союз, как скрепляет землю и небо, — провозгласил жрец. Миатрия смотрела на свою кровь, капающую в чашу, и думала только об одном: «Если ты существуешь… сейчас. Пожалуйста. Сейчас». Но ничего не происходило. Элиас поднёс чашу к её губам. Она сделала глоток. Вино было сладким, с металлическим привкусом. Затем он выпил сам. Гости зааплодировали. Музыка заиграла тише, торжественнее. Жрец уже поднял руки для финального благословения: — Силой Севера и Юга объявляю вас мужем и женой! Да будет ваш союз крепок, как лёд, и горяч, как солнце! Элиас повернулся к ней. Его глаза сияли счастьем. Он медленно поднял фату с её лица. Наклонился ближе, чтобы поцеловать. Миатрия замерла. Её сердце билось так сильно, что казалось — сейчас разорвётся. Губы Элиаса были уже совсем близко… И в этот момент двери собора распахнулись с оглушительным грохотом. Холод ворвался внутрь, как живое существо. Все свечи погасли одновременно. Чёрный снег закружился по каменному полу, хотя снаружи уже несколько дней не было ни одной снежинки. Гости ахнули. Стража потянулась за оружием. В проёме стоял он. Высокий, стройный, с волосами цвета самой глубокой полуночи, которые слегка шевелились от невидимого ветра. Лицо — идеальное, опасно красивое: острые скулы, бледная кожа, губы с лёгкой насмешливой изгибом. Глаза — серебристо-серые, как лунный свет на льду, с вертикальными зрачками, как у хищника. Он был одет в чёрный камзол с серебряной вышивкой в виде древних рун и длинный плащ, подбитый чёрным волчьим мехом. В нём не было ничего человеческого. Только древняя, хаотичная сила. Кастор Веларис. Миатрия почувствовала, как кровь в жилах буквально остывает. Холод распространялся от кончиков пальцев вверх по рукам, к сердцу. Дыхание перехватило. Элиас резко обернулся, заслоняя её собой. — Кто ты такой?! — крикнул он. — Стража! Но стража не двигалась. Люди вокруг замерли в самых разных позах — кто с мечом в руке, кто с открытым ртом. Время словно загустело. Кастор сделал шаг вперёд. Пол под его сапогами покрылся инеем. Его взгляд был прикован только к Миатрии. Серебристо-серые глаза смотрели прямо в её зелёные, и в этом взгляде было всё: узнавание, интерес, голод и что-то очень древнее, почти нежное. — Ты звала меня, маленькая принцесса, — произнёс он. Голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, словно он давно не говорил с живыми. — Я пришёл. Миатрия сделала шаг назад, но ноги подкосились. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Двадцать лет ожиданий. Двадцать лет молчания. И вот он здесь — в день, когда она уже стояла у алтаря. — Ты… настоящий, — прошептала она едва слышно. Кастор улыбнулся. Улыбка была прекрасной и страшной одновременно — в ней чувствовался хаос, готовый разрушить всё вокруг. — Более чем. Элиас выхватил меч. — Она моя жена! Мы только что… Кастор даже не посмотрел в его сторону. Он просто поднял руку — лениво, почти небрежно. Элиас замер с поднятым мечом. Все гости, стража, жрецы — все, кроме Миатрии и самого вампира, оказались парализованы. — Она никогда не была твоей, — спокойно сказал Кастор. — Она была моей с того момента, как впервые позвала меня ребёнком. А сегодня… сегодня она подтвердила своё желание. Он протянул Миатрии бледную руку с длинными изящными пальцами. — Идём, Миатрия. Ты предлагала себя. Я принимаю. Миатрия дрожала всем телом. Холод от его присутствия проникал всё глубже — кровь казалась ледяной, сердце билось тяжело и редко. Страх смешивался с восторгом, отчаянием, облегчением и чем-то ещё, чему не было названия. Она сделала шаг к нему. Потом ещё один. Её рука поднялась сама собой и легла в его ладонь. Кожа Кастора была ледяной. Но от этого прикосновения по её телу пробежала волна огня и холода одновременно. — Забери меня, — прошептала она, глядя ему в серебристые глаза. Кастор легко, словно она ничего не весила, поднял её на руки. Белое свадебное платье контрастно смотрелось на фоне его чёрного плаща. Чёрный снег закружился вокруг них вихрем. Последнее, что увидела Миатрия — лицо отца, искажённое ужасом, и Элиаса, застывшего с мечом в руке. А потом мир потемнел. Переполненные эмоции — страх, облегчение, восторг, вина, древний ужас перед существом, которое старше самого Севера — обрушились на неё одновременно. Сердце пропустило удар. Холод в крови стал невыносимым. Миатрия потеряла сознание, уткнувшись лицом в чёрный мех на плече Кастора. Вампир тихо усмехнулся, прижимая её ближе к себе.