Украденная Невеста

Миатрия медленно привыкала к подземному миру. Первые дни она почти не выходила из своей спальни. Сидела у камина, завернувшись в тёплый плед, и смотрела на огонь. Иногда читала книги, которые Кастор приносил ей из библиотеки — старые, тяжёлые тома с историей Севера, легендами и сказками. Иногда просто лежала и думала. Кастор не торопил её. Он приходил каждый вечер, всегда спокойный, всегда внимательный. Приносил новое платье (всегда лёгкое, всегда с открытыми плечами), садился рядом и просто был рядом. Иногда рассказывал что-то из своей долгой жизни, иногда молчал, позволяя ей молчать вместе с ним. Постепенно она начала выходить. Сначала — только в главный зал и ближайшие коридоры. Потом осмелела и стала гулять по средним уровням замка. Кастор строго-настрого запретил другим вампирам приближаться к ней, и она действительно почти никого не видела. Иногда слышала далёкие шаги или голоса, но стоило ей появиться — всё затихало. Она начала осваиваться. Любимым местом стала библиотека. Огромный зал с тысячами книг, лестницами и мягкими креслами у маленьких каминов. Миатрия могла проводить там часы, зарывшись в старые фолианты. Кастор часто находил её там — свернувшуюся в кресле с книгой на коленях и чашкой горячего чая в руках. — Ты выглядишь так мирно, Рябинка, — сказал он однажды, останавливаясь в дверях. Миатрия подняла голову и улыбнулась — ещё робко, но уже искренне. — Здесь тихо. И пахнет старыми страницами. Мне нравится. Кастор подошёл ближе и сел в соседнее кресло. Они начали разговаривать — сначала о книгах, потом о её жизни наверху, потом о его воспоминаниях. Он рассказывал мало и осторожно, но каждое его слово было ценным. Их сближение происходило медленно, но уверенно. Кастор больше не держал дистанцию. Он позволял себе касаться её — поправить прядь волос, провести пальцами по плечу, взять за руку во время прогулки. Миатрия сначала вздрагивала, но постепенно привыкла. Его холод стал для неё чем-то знакомым и даже комфортным. Однажды вечером, когда они гуляли по длинному коридору, освещённому сотнями свечей, Миатрия остановилась и посмотрела на него. — Кастор… можно попросить тебя об одной вещи? — Конечно. Она немного помялась, но всё-таки сказала: — Я хочу подняться наверх. Ночью. Под луну. Просто погулять. Подышать настоящим воздухом. Я очень соскучилась по небу. Кастор резко остановился. Его лицо стало серьёзным. — Это опасно, Рябинка. — Я знаю, — тихо ответила она. — Но я обещаю быть осторожной. Обещаю не отходить далеко от входа. Обещаю сразу вернуться, если ты скажешь. Мне просто… нужно иногда видеть луну. И звёзды. И чувствовать ветер. Она посмотрела на него почти умоляюще. Кастор долго молчал. Было видно, как сильно он не хочет соглашаться. В его глазах боролись страх потерять её и желание сделать её счастливой. Наконец он тяжело выдохнул. — Хорошо. Но только ночью. И только со мной. Если я почувствую хоть малейшую опасность — мы сразу спускаемся вниз. Без обсуждений. Миатрия улыбнулась — впервые по-настоящему светло. — Спасибо. В ту ночь они впервые поднялись на поверхность вместе. Кастор вывел её через тайный проход у старого склепа. Ночь была ясной. Луна светила ярко, заливая кладбище серебристым светом. Снег искрился, Чёрный лес стоял тёмной стеной. Миатрия глубоко вдохнула морозный воздух и закрыла глаза. Её лицо осветилось тихой, почти блаженной улыбкой. — Как же я соскучилась… — прошептала она. Кастор шёл рядом, держа её за руку. Он был напряжён, постоянно осматривался, но позволял ей наслаждаться. Они медленно гуляли между надгробиями, потом вышли к краю леса. Миатрия запрокинула голову, глядя на звёзды. — Там, наверху, всё ещё идёт жизнь, — тихо сказала она. — А я здесь… с тобой. Кастор остановился и посмотрел на неё. Лунный свет падал на её лицо, делая рыжие волосы почти серебряными. — Ты жалеешь? — спросил он очень тихо. Миатрия повернулась к нему. Долго смотрела в его глаза — осторожно, не слишком долго. — Нет, — ответила она наконец. — Пока нет. Кастор едва заметно выдохнул. Он поднял руку и очень нежно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы задержались на её щеке чуть дольше, чем нужно. Они стояли так под луной — молча, глядя друг на друга. Между ними росло что-то новое, тёплое и одновременно опасное. Когда они вернулись вниз, Кастор проводил её до спальни. У двери он остановился. — Спокойной ночи, Рябинка. Миатрия кивнула, но перед тем, как зайти в комнату, тихо сказала: — Спасибо, что отпустил меня наверх. Кастор только кивнул. Но когда дверь за ней закрылась, он ещё долго стоял в коридоре, глядя в одну точку. Он понимал, что с каждым днём привязывается к ней всё сильнее. И что правда, которую он от неё скрывает, может однажды разрушить всё.