Глава 10
10 мая 2026 г., 16:10
Миатрия постепенно осваивалась. Она уже не чувствовала себя чужой в этих каменных стенах. Каждое утро на кровати её ждало новое лёгкое платье — всегда светлое, всегда воздушное.
Сегодня она надела нежно-бежевое, почти кремовое, из тончайшего шёлка. Платье имело мягкий квадратный вырез, полностью открытые плечи и длинные, струящиеся рукава. Юбка невесомо колыхалась при каждом шаге, а рыжие волосы она оставила распущенными, лишь слегка убрав их назад серебряной заколкой.
Кастор ждал её в библиотеке.
Он стоял у высокого стеллажа в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом и тёмных брюках. Тёмные волнистые волосы слегка спадали на лоб, делая его лицо ещё более живым и опасно привлекательным. Когда Миатрия вошла, он повернулся и на несколько секунд просто смотрел на неё — медленно, оценивающе, с тихим удовольствием.
— Ты сегодня похожа на утренний туман, Рябинка, — сказал он низко. — Красиво и… неуловимо.
Миатрия слегка улыбнулась и подошла ближе. В руках у неё была старая, потрёпанная книга — сборник северных баллад.
— Хочешь, почитаю тебе? — спросила она.
Кастор кивнул и сел в широкое кресло у камина. Миатрия устроилась рядом, поджав ноги, и начала читать вслух. Её голос был мягким, чуть хрипловатым, с той самой северной певучестью, которую она унаследовала от бабушки.
Кастор слушал, откинувшись на спинку кресла. Иногда он закрывал глаза, иногда просто смотрел на неё — на то, как огонь камина золотит её рыжие волосы, как шевелятся губы, как она иногда хмурится над особенно старыми словами.
Когда она закончила одну балладу, он тихо сказал:
— У тебя красивый голос. Он делает старые слова живыми.
Миатрия покраснела и закрыла книгу.
— Раньше я читала отцу. Он любил, когда я читала ему перед сном.
Кастор ничего не ответил, только протянул руку и осторожно убрал прядь волос ей за ухо. Его пальцы задержались на её щеке чуть дольше, чем нужно.
Через несколько дней они танцевали.
В главном зале Кастор сам зажёг дополнительные свечи. Сотни огоньков отразились в чёрном мраморе, создавая ощущение, будто они находятся внутри звёздного неба. Он подошёл к старому музыкальному механизму и завёл его. Зазвучал медленный, торжественный вальс.
— Потанцуй со мной, Рябинка, — сказал он, протягивая руку.
Миатрия была в светло-серебристом платье, которое красиво струилось вокруг ног. Она вложила свою ладонь в его холодную руку, и Кастор уверенно повёл её в танец.
Он танцевал великолепно — легко, грациозно, с той древней уверенностью, которая приходит только с веками. Миатрия сначала немного стеснялась, но постепенно расслабилась. Они кружились по огромному залу под звуки вальса, и свечи вокруг них казались живыми.
Кастор смотрел только на неё. Его рука на её талии была твёрдой, но нежной. В какой-то момент он притянул её ближе, так что их тела почти соприкасались.
— Ты танцуешь так, будто родилась для этого, — прошептал он.
— Меня учили с пяти лет, — улыбнулась Миатрия. — А ты?
— Я танцевал ещё до того, как появилось это королевство.
Они продолжали кружиться. Музыка звучала всё тише, но они не останавливались. Когда вальс закончился, Кастор не отпустил её сразу. Они стояли посреди зала, тяжело дыша, глядя друг на друга.
Миатрия первой отвела взгляд.
— Кастор… можно спросить?
— Конечно.
— Расскажи мне, как ты жил раньше. Когда был человеком.
Кастор замолчал. Он отвёл её к одному из кресел у камина, усадил и сам сел напротив.
— Я был воином, — начал он тихо. — Гордым, жестоким и очень амбициозным. В те времена Север был ещё диким. Постоянные войны между племенами, стычки с ледяными великанами. Я хотел стать королём. Или хотя бы тем, кого боятся все.
Он посмотрел в огонь.
— Однажды зимней ночью меня нашли почти мёртвым. Я истекал кровью после битвы. Ко мне подошла женщина. Очень древняя. Она предложила выбор: смерть или вечность. Я выбрал второе. Не раздумывая.
Миатрия слушала затаив дыхание.
— А потом? — спросила она.
— Потом был голод. Такой, что я сходил с ума. Я убивал… очень много. Целые деревни исчезали. Чёрный снег тогда падал часто. Люди думали, что это проклятие богов. На самом деле — это был я.
Он посмотрел на Миатрию.
— Жалею ли я? Иногда. Вечность — это очень долго, когда рядом никого нет. Но сейчас… — он протянул руку и коснулся её пальцев. — Сейчас я жалею меньше.
Миатрия перевернула руку и сжала его холодные пальцы.
— Я рада, что ты выбрал вечность, — тихо сказала она. — Иначе мы бы никогда не встретились.
Кастор долго смотрел на неё. В его глазах было столько всего — нежность, голод, страх и что-то очень глубокое.
— Я тоже, Рябинка, — прошептал он. — Я тоже.
Они сидели так долго, держась за руки и глядя на огонь. Между ними росло что-то новое, тёплое и очень хрупкое.
