Украденная Невеста

Ночь выдалась ясной и морозной. Луна светила ярко, заливая Старое Кладбище Вечных Морозов холодным серебристым светом. Снег искрился, словно кто-то рассыпал по земле мелкие бриллианты. Старые ангелы на надгробиях стояли с обветренными крыльями, молча наблюдая за двумя фигурами, медленно идущими между могилами. Миатрия шла, держа Кастора за руку. На ней была тёплая тёмно-серая накидка с белым мехом, под которой — лёгкое серебристо-белое платье. Рыжие волосы выбивались из-под капюшона и ярко горели даже в лунном свете. Она глубоко вдыхала морозный воздух, наслаждаясь каждым мгновением на поверхности. Кастор шёл рядом, молчаливый и настороженный, как всегда во время этих ночных прогулок. Его чёрная одежда почти сливалась с темнотой. Они остановились возле старого склепа с высокой статуей ангела, у которого одно крыло было полностью отбито. Миатрия провела рукой по холодному, потрескавшемуся камню. — Здесь всегда так тихо, — прошептала она. — Словно весь мир затаил дыхание. Кастор кивнул, но ничего не ответил. Миатрия повернулась к нему. Луна освещала её лицо, делая веснушки на щеках почти серебряными. — Можно спросить тебя кое о чём… личном? — тихо спросила она. — Спрашивай. Она немного помолчала, собираясь с духом. — Расскажи мне о своей первой возлюбленной. О той, которая предала тебя. Ты упоминал о ней однажды, в оружейном зале. Кастор замер. Его лицо стало неподвижным, словно высеченным изо льда. Он медленно отвернулся и посмотрел на тёмную стену Чёрного леса. Долгое время он молчал. Миатрия уже подумала, что он не ответит, но наконец Кастор заговорил — низким, ровным голосом, в котором всё равно слышалась старая боль: — Её звали Лирия. Он произнёс это имя так, будто оно до сих пор оставляло горький привкус. — Она была дочерью вождя одного из северных племён. Красивая. Гордая. С волосами цвета воронова крыла и глазами, как зимнее небо перед бураном. Я был ещё совсем молод… по меркам вампиров. Только недавно обращён. Я любил её. Глупо, отчаянно, слепо. Рассказал ей всю правду о себе. Предложил вечность вместе. Кастор сделал несколько шагов вперёд и остановился у старого надгробия. — Она сказала, что тоже любит меня. А потом привела меня в ловушку. Её отец и шаманы племени ждали. Они хотели убить «демона», который крадёт их людей. Лирия предала меня ради власти и безопасности своего рода. Миатрия стояла неподвижно, почти не дыша. — Я выжил, — продолжил он. — Еле-еле. А потом вернулся. Выпил её до конца. Медленно. Смотрел, как жизнь уходит из её глаз. А потом уничтожил всё племя. Чёрный снег тогда шёл три дня подряд. Ветер тихо прошелестел между надгробиями. — После неё, — добавил Кастор чуть тише, — я понял одну важную вещь. Человек не может по-настоящему любить такое существо, как я. Мы — хищники. Они — добыча. Всё остальное — красивая иллюзия, которая рано или поздно заканчивается кровью. Эти слова больно кольнули Миатрию в грудь. Она не поняла, почему именно эта фраза так сильно её задела. Просто почувствовала острую, необъяснимую грусть и лёгкую, ноющую боль где-то глубоко внутри. Она опустила взгляд на снег под ногами. — Ты… жалеешь об этом? — тихо спросила она. Кастор посмотрел на неё. Его глаза были холодными и усталыми. — Нет. Жалею только о том, что когда-то позволил себе поверить в эту иллюзию. Миатрия кивнула, но внутри неё что-то неприятно сжалось. Она не понимала, почему эти слова так сильно её задели. Почему вдруг захотелось отвести взгляд и замолчать. Кастор заметил её реакцию. Он шагнул ближе и осторожно коснулся её щеки холодными пальцами. — Ты замерзла, Рябинка. Пойдём обратно. Они медленно возвращались к старому склепу. Луна уже начала клониться к горизонту, заливая кладбище холодным серебристо-голубым светом. Снег под ногами тихо поскрипывал. Миатрия шла, держа Кастора за руку, но мысли её были далеко. Слова, которые он сказал о своей первой возлюбленной, всё ещё звучали в голове. «Человек не может по-настоящему любить такое существо, как я…» Почему это так сильно задело её? Она не понимала. Просто чувствовала неприятную, тянущую боль где-то в груди. Словно он сказал это не о прошлом, а о ней самой. Она шла, глядя под ноги, и не заметила острый, обломанный край старого каменного креста, торчащего из-под снега. — Ай! Миатрия резко отдёрнула руку. На указательном пальце появилась глубокая, чистая порезанная ранка. Кровь сразу выступила яркой, тёмно-красной каплей и медленно потекла по коже. Кастор мгновенно остановился. Время словно замедлилось. Он увидел кровь. Его взгляд изменился за долю секунды. Серебристо-серые глаза потемнели, зрачки расширились. Клыки удлинились, остро блеснув в лунном свете. Лицо стало хищным, почти звериным. — Кастор… — тихо, с лёгким испугом произнесла Миатрия. Он не ответил. В следующую секунду он резко прижал её спиной к холодному камню склепа. Миатрия тихо ахнула от силы толчка. Кастор навис над ней, одной рукой крепко прижав её запястье к камню над головой, второй — обхватив за талию так сильно, что она едва могла вздохнуть. — Не двигайся, — хрипло выдохнул он. Его голос был совсем другим — низким, вибрирующим, почти животным. Миатрия замерла. Страх мгновенно разлился по телу холодной волной. Она видела, как сильно он борется с собой. Его челюсть была сжата, мышцы на руках напряжены до предела, а взгляд был прикован к капле крови на её пальце. Кастор наклонился ближе. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её шеи. Он глубоко вдохнул, и Миатрия услышала, как он тихо, мучительно застонал. Его дыхание было горячим на её холодной коже. — Запах… — прошептал он почти болезненно. — Твоя кровь… Он прижался лицом к её шее. Горячее дыхание обожгло кожу. Миатрия почувствовала, как его клыки слегка касаются пульсирующей артерии. Он не кусал. Но был очень близко. Его тело дрожало от напряжения. Рука на её талии сжалась ещё сильнее, прижимая её к холодному камню склепа. Миатрия чувствовала каждую твёрдую линию его тела — грудь, живот, бёдра. Он был полностью напряжён, словно готовый сорваться в любую секунду. Кастор провёл носом по её шее, глубоко вдыхая. Потом медленно, почти благоговейно провёл языком по пульсирующей вене. Миатрия вздрогнула и тихо всхлипнула. Ощущение было электрическим — холодный, влажный язык на горячей коже. — Кастор… — прошептала она дрожащим голосом. Он не ответил. Только сильнее прижался губами к её шее, целуя, облизывая, слегка прикусывая кожу зубами, но не прокусывая. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Миатрия слышала, как быстро и сильно бьётся её собственное сердце. Каждый удар отдавался у него во рту. Она сначала почувствовала страх — настоящий, животный. Но потом… что-то изменилось. Тепло начало разливаться внизу живота. Медленно, густо, сладко. Место между ног стало горячим и влажным. Она почувствовала странное, тянущее, почти болезненное желание, о котором раньше даже не подозревала. Ноги слегка задрожали. Кастор это почувствовал. Он издал низкий, мучительный стон и сильнее прижался к ней всем телом. Его бедро оказалось между её ног, слегка надавливая. Миатрия тихо ахнула и инстинктивно прижалась к нему сильнее. — Ты пахнешь… так сладко… — хрипло прошептал он ей в шею, продолжая целовать и лизать кожу. — Это сводит меня с ума, Рябинка… Его рука на её талии спустилась ниже, крепко сжимая бедро через ткань платья. Другая рука всё ещё держала её запястье над головой. Он был полностью над ней — большой, холодный, опасный и невероятно сдержанный. Миатрия дышала часто и неглубоко. Из её рта вырывались маленькие облачка пара. Она чувствовала, как по шее медленно стекает тонкая струйка её собственной крови. Кастор тут же слизнул её языком, тихо застонав от удовольствия. — Я… я не могу тебя укусить сейчас, — выдохнул он, почти страдая. — Я не остановлюсь… если начну. Миатрия закрыла глаза. Страх постепенно отступал, уступая место чему-то новому, горячему и пьянящему. Она чувствовала его твёрдость, прижатую к её бедру. Чувствовала, как сильно он дрожит, сдерживая себя. И это странным образом возбуждало её ещё сильнее. — Кастор… — выдохнула она его имя, словно молитву. Он резко отстранился, тяжело дыша. Его глаза были дикими, клыки полностью выдвинуты. На губах блестела её кровь. Он выглядел так, будто готов был сорваться в любую секунду. Но вместо этого он прижался лбом к её лбу и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — Прости… — хрипло прошептал он. — Я не хотел тебя пугать. Миатрия всё ещё дрожала. Но теперь уже не только от страха. — Ты не испугал меня, — тихо ответила она, касаясь его щеки. — Не совсем… Кастор открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было столько всего — голод, нежность, вина и дикое желание. — Пойдём вниз, — сказал он наконец, с видимым усилием. — Пока я ещё могу себя контролировать. Он взял её на руки и быстро понёс обратно к склепу. Миатрия обхватила его за шею и спрятала лицо у него на плече.