Украденная Невеста

Миатрия лежала в большой каменной ванне, погружённая по плечи в горячую воду. Пар поднимался лёгкими завитками, освещённый мягким светом нескольких свечей, расставленных по краям. Вода была душистой — Кастор приказал добавить в неё северные травы и немного масла, которое пахло сосной и лёгкой сладостью. Она закрыла глаза и откинула голову назад, на край ванны. В голове снова и снова прокручивалась сцена у склепа. Как Кастор внезапно прижал её к холодному камню. Как сильно и жёстко держал. Как его тело дрожало от напряжения. Как он наклонился к её шее, как дышал — горячо, тяжело, почти отчаянно. Как его язык медленно прошёлся по пульсирующей вене, как зубы слегка прикусили кожу, но не прокололи… Миатрия провела пальцами по своей шее. Там до сих пор оставались чувствительные следы — лёгкие красноватые отметины от его зубов. Она слегка надавила на одно из них и тихо вздохнула. Это было страшно. Но не только страшно. Когда он прижимал её к склепу, когда она чувствовала его твёрдое тело, его дрожь, его голод — внутри неё что-то проснулось. Что-то горячее, тянущее, совершенно новое. Она до сих пор чувствовала это — лёгкое, но настойчивое тепло между ног, которое не проходило даже в горячей воде. «Он мог меня укусить, — думала она. — Мог убить меня прямо там. Но не сделал. Хотя очень хотел. Я видела это в его глазах…» Она вспомнила, как его зрачки расширились, как удлинились клыки, как он смотрел на каплю крови на её пальце. В тот момент он был настоящим хищником. И всё же сдержался. Ради неё. Миатрия опустилась ниже в воду, так что только лицо осталось над поверхностью. Щёки горели. «Почему мне не было противно? Почему я… хотела, чтобы он продолжил?» Она вспомнила, как он лизал её шею, как прикусывал кожу, как его дыхание обжигало. Как сильно он сжимал её тело. Как она чувствовала его возбуждение, прижатое к её бедру. Тепло внизу живота стало сильнее. Миатрия сжала бёдра и тихо выдохнула. Она не понимала, что с ней происходит. Раньше она никогда не чувствовала такого. А теперь достаточно было вспомнить, как Кастор прижимал её к холодному камню, и тело отзывалось странной, сладкой пульсацией. «Он сказал, что человек не может любить такое существо, как он…» Эта фраза снова кольнула её. Почему-то именно она не давала покоя. Миатрия нахмурилась, глядя на пламя свечи. «А что, если я… уже начинаю?» Она быстро отогнала эту мысль. Слишком рано. Слишком страшно. Слишком сложно. Но тело помнило. И оно хотело ещё. В это же время в своих покоях Кастор стоял у окна, выходящего в абсолютную подземную тьму. Он был без рубашки. Мышцы на спине и плечах были напряжены. В руке он держал бокал с кровью. Но вкус её крови оставил напоминание на языке — сладкий, тёплый, с лёгкой ноткой солнца и специй. Кастор закрыл глаза и тихо застонал. — Чёртова девчонка… — прошептал он. Он не мог забыть тот момент у склепа. Как она порезалась. Как запах свежей крови ударил ему в голову. Как он за долю секунды потерял контроль и прижал её к камню. Как её тело дрожало под ним. Как он чувствовал её пульс языком. Как хотел вонзить клыки и пить, пить, пить, пока она не обмякнет в его руках. Он едва сдержался. Если бы она не прошептала его имя… если бы не посмотрела на него с той смесью страха и доверия… Кастор поставил бокал и провёл рукой по лицу. Он хотел её. Не просто крови. Её всю. Её тело. Её тепло. Её стоны. Её доверчивые глаза, когда она смотрит на него. Но он боялся. Боялся, что если возьмёт её полностью, то уже не сможет остановиться. Боялся, что его голод окажется сильнее, чем он думает. Боялся, что она увидит настоящего его — и испугается. — Рябинка… — прошептал он в пустоту. Он вспоминал, как она дрожала под ним. Как прижималась. Как тихо всхлипывала, когда он лизал её шею. Как пахла её кожа — теплом, жизнью, солнцем. Кастор закрыл глаза и тяжело выдохнул. Он знал, что долго не выдержит. С каждым днём желание становилось только сильнее. И с каждым днём ему было всё труднее сдерживаться.