Нил 4-ever

Утро наступило серое, как и все предыдущие. Но сегодня было что‑то другое. Нил не мог понять — что. Может, тепло в груди, которое ещё не остыло от вчерашнего дня. Может, номер телефона, который лежал под подушкой рядом со старой фотографией. Может, просто Володя, который уже возился на диване, собираясь во двор с мячом. — Ты сегодня в школу? — спросил Володя, натягивая кеды. — Надо, — ответил Нил. — Боишься? Нил не ответил. Он сидел на краю дивана, сжимая в руках лонгслив, который собирался надеть. В горле пересохло. — Пойду с тобой, — сказал Володя неожиданно. — Чего? — Провожу. До крыльца. Чтобы никто не пристал. Нил посмотрел на него — невысокого, светловолосого, в куртке на вырост. Володя сжимал мяч под мышкой и смотрел на Нила с той серьёзностью, которая бывает только у детей, которые слишком рано стали взрослыми. — Не нужно, — сказал Нил. — Нужно. Если кто полезет — я заору. Или мячом запущу. Нил почти улыбнулся. — Ладно, — сказал он. — Пошли. --- У школы было пусто — звонок ещё не прозвенел, ученики только подтягивались. Володя проводил Нила до крыльца, огляделся по сторонам, как охранник. — Всё чисто, — сказал он. — Давай, заходи. — Спасибо, — тихо сказал Нил. — Я после школы приду, — пообещал Володя. — Не боись. И убежал, подбрасывая мяч. Нил постоял секунду, глядя ему вслед, потом толкнул тяжёлую дверь и вошёл. --- Коридор встретил его гулом голосов, запахом дешёвой тушёнки из столовой и знакомым чувством — как будто все смотрят на него. Нил опустил голову и пошёл к лестнице, стараясь не поднимать глаз. — О, наша звезда вернулась! — раздалось сбоку. Он не обернулся. Ускорил шаг. — Шлюха пришла! — крикнул кто-то громче, чтобы слышали все. Нил сжал зубы. Внутри поднималась тошнота — не от голода, от мерзости. Он почти дошёл до лестницы, когда перед ним выросла Лена. Она стояла, уперев руки в бока, рядом с ней — две её подруги. Те самые, что шептались за спиной. Тоня и Света. У Тони были длинные волосы, у Светы — наглые глаза. — Хэтфорд, — сказала Лена. — Живой ещё? Нил остановился. Посмотрел на неё. Хотел пройти мимо, но Лена шагнула вперёд, загораживая путь. — А чего такой дерзкий? — спросила Тоня. — Деньги появились, так можно нос задирать? — Не разговаривай с ним, — сказала Света. — Он же грязный. Подцепишь чего. Лена молчала. Смотрела на Нила в упор, и в её глазах было что‑то — не злость, нет. Что‑то другое. Стыд? Или злость на саму себя? Нил не знал. Не хотел знать. — Пусти, — сказал он. — А что ты мне сделаешь? — Лена усмехнулась. — Папе пожалуешься? Ах да, у тебя же нет папы. И мамы нет. И никого нет. — Лена, — тихо сказал Нил. — Зачем ты это делаешь? — Что делаю? Правду говорю. — Голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты сам виноват. Нечего было… нечего было деньги эти… — Она замялась, подбирая слова. — Какие деньги? — спросил Нил. — Те, что отец вернул. Не надо было их брать. — Я не брал. Я выбросил. Лена опешила на секунду, но потом снова скривилась: — Врёшь. — Не вру, — сказал Нил. — Мне не нужны были твои грязные деньги. И ты мне не нужна. Тоня охнула. Света толкнула Лену в бок. — Слышала? Он тебя послал! — Заткнись, — бросила Лена подруге. Повернулась к Нилу. — Ах ты… — Она шагнула к нему, подняла руку. Нил не отодвинулся. Смотрел прямо ей в глаза. И в этот момент рядом кто-то остановился. Высокая тень упала на кафельный пол. — Отойди, — сказал голос. Низкий, спокойный. Эндрю. Лена опустила руку. Повернулась. Увидела старшеклассника — высокого, молчаливого, от которого все шарахались в коридорах. Его лицо было каменным. — Ты кто такой? — спросила Света с вызовом. — Не лезь не в своё дело. Эндрю посмотрел на неё. Один взгляд — и Света замолчала. Отступила на шаг. — Я сказал — отойдите, — повторил он. Тоня дёрнула Лену за рукав: — Пошли. Не связывайся. Лена стояла, не двигаясь. Смотрела на Нила, потом на Эндрю. В её глазах блеснуло что-то мокрое, но она быстро моргнула, развернулась и пошла прочь. Подружки за ней. — Ещё увидимся! — крикнула Света через плечо. Нил стоял, глядя в пол. Плечи дрожали. — Идём, — сказал Эндрю. — Куда? — В класс. Или не в класс. Куда хочешь. Но отсюда уйдём. Нил поднял голову. Встретился взглядом с Эндрю. В его глазах не было жалости — только спокойная, твёрдая поддержка. — Зачем ты вмешался? — спросил Нил. — Не люблю, когда люди ходят толпой на одного. — Она бы не ударила. — Не важно. Ты этого не заслужил. Нил хотел сказать что‑то едкое — про то, что Эндрю его не знает, не понимает, что всё, что говорят про него, — правда. Но не смог. Потому что Эндрю смотрел на него, и врать было невозможно. — Спасибо, — выдохнул Нил. — Не за что, — ответил Эндрю. Он повернулся и пошёл по коридору. Нил пошёл за ним. Не рядом — на полшага сзади. Но впервые за долгое время ему не было стыдно, что его видят с кем‑то. --- Уроки тянулись медленно. Нил сидел на задней парте, смотрел в окно, не слушал. Оксана не цеплялась. Кто‑то бросил в него бумажкой — он не обернулся. После третьего урока он вышел покурить за школу и увидел Эндрю. Тот стоял у стены, смотрел в телефон. — Ты тоже прогуливаешь? — спросил Нил. — Нет, у меня окно, — ответил Эндрю. — Пять минут есть. Нил закурил. Эндрю достал свою сигарету, прикурил. Они стояли молча, выпуская дым в серое небо. — После школы ко мне придёшь? — спросил Нил. — Могу. Ты хочешь? — Лампа нужна. Ты обещал. — Помню, — кивнул Эндрю. — У меня сегодня тренировка. Буду к шести. — У тебя есть тренировки? — Есть. Борьба. Нил посмотрел на него с новым интересом. — А бокс? Или что там? — ММА, — коротко сказал Эндрю. — Не важно. Нил не стал спрашивать больше. Он докурил, затушил окурок о стену. — Приходи, — сказал он. — Я буду ждать. Эндрю кивнул и ушёл в школу, а Нил остался стоять, глядя на серое небо. Внутри было странно — не пусто, не тяжело, а как‑то… по-другому. Будто кто‑то открыл форточку в душной комнате, и туда ворвался свежий воздух. --- После школы Нил не пошёл домой сразу. Зашёл в магазин — тот самый, маленький, где продавщица когда‑то отказалась продавать ему сигареты. Теперь она была другая. Нил купил хлеба, сок и пачку «Мальборо». На кассе долго пересчитывал мелочь — не хватило копеек. Продавщица махнула рукой: «Ладно, иди». Он пришёл в комнату, бросил пакет на стол, сел на диван. Володя ещё не вернулся. В комнате было темно и холодно. Нил лежал, смотрел в потолок и ждал. --- Эндрю пришёл. Постучал — три коротких удара, как всегда. Нил открыл. Эндрю стоял с большим пакетом в одной руке и с лампой — в другой. — Здорово, — сказал он, входя. — Здорово, — ответил Нил. Эндрю поставил лампу на тумбочку. Старая, настольная, зелёный абажур, потёртая от времени. Достал из пакета батарейки — толстые, тяжёлые. — Она не работает от сети? — спросил Нил. — Нет, только на батарейках, — ответил Эндрю. — Но зато свет будет, когда отключат. Вставил батарейки, щёлкнул выключателем. Комнату залил тёплый жёлтый свет. Абажур отбрасывал круг на потолок — ровный, спокойный. — Ну как? — спросил Эндрю. Нил смотрел на свет, не отрываясь. Он не видел лампы — он видел, как луч падает на грязно‑зелёные стены, на паутину в углу, на пыльный пол. И всё это переставало быть просто дырой — становилось комнатой. — Спасибо, — сказал он. — Пустяки, — ответил Эндрю. Он полез в пакет — второй. Достал хлеб, масло, банку тушёнки, какие‑то конфеты. — Это нам на ужин. Готовить умеешь? — Картошку могу почистить. — Нет картошки, — Эндрю оглядел комнату. — Но тушёнку можно разогреть. Плита работает? — Да. Они разогрели тушёнку в старой кастрюле, порезали хлеб. В комнате пахло едой — настоящей, горячей. Нил выдохнул и подумал: «Когда я в последний раз ел горячее?» В дверь влетел Володя. Увидел Эндрю — замер на секунду, потом заметил лампу, еду на столе. — Ого, — сказал он. — Это что? — Ужин, — ответил Нил. — А лампа? — Эндрю принёс, — сказал Нил. Володя подошёл к тумбочке, потрогал зелёный абажур, заглянул внутрь, как будто там могло быть что‑то ещё. — Круто, — сказал он. — Теперь светло. Он сел за стол, не дожидаясь приглашения. Эндрю поставил перед ним тарелку с тушёнкой и хлебом. — Ешь, — сказал он. Володя взял кусок хлеба, макнул в подливку, отправил в рот. Зажмурился от удовольствия. — Вкусно! — сказал он с набитым ртом. Нил смотрел на него и улыбался краем губ. Эндрю сел напротив, налил чай в кружки — чайник вскипел быстро, газ не отключили. — Ты чего не ешь? — спросил Эндрю у Нила. — Не голоден, — соврал Нил. — Врёшь. — Отстань. — Не отстану. Ешь. Нил вздохнул, взял хлеб. Откусил. Потом ещё. Тёплая тушёнка, мягкий хлеб — это было почти счастье. — Нил, — позвал Володя, жуя. — А Эндрю теперь всегда будет ходить? Нил поперхнулся. Эндрю поднял бровь. — Не знаю, — сказал Нил. — Спроси у него. Володя повернулся к Эндрю: — Будешь ходить? Эндрю посмотрел на Володю — на его серьёзное лицо, на светлые волосы, на то, как он держит кусок хлеба двумя руками, будто боясь уронить. — Если Нил захочет — буду, — сказал он. — Он хочет, — уверенно сказал Володя. — Я знаю. Нил покраснел. Взял кружку, отхлебнул чай, обжёг язык. — Не болтай, — сказал он Володе. — А что такого? — не понял Володя. — Ты же вчера говорил, что тебе с ним хорошо. — Не говорил я такого. — Говорил. Когда уснул. Ты бормотал что‑то про «тепло» и «не уходи». Нил закрыл лицо рукой. Эндрю усмехнулся — редко, но заметно. — Так и было, — сказал он. — Ладно, не смущай его. Володя улыбнулся, доел кусок хлеба, вытер масло с губ рукавом. — Ты хороший, — сказал он Эндрю. — Не как те, кто кидаются бутылками. — Кто кидается? — спросил Эндрю. — Пацаны с балкона, — быстро ответил Нил. — Не важно. Эндрю посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. --- Они сидели все трое за столом. Лампа освещала комнату жёлтым светом, и в этом свете даже грязные стены казались уютнее. Володя что‑то рассказывал про мальчишек во дворе, про то, как он их обыграл на новом мяче. Эндрю слушал и кивал. Нил смотрел на них обоих и думал: «Как это получается? Ещё месяц или два назад я был один. А теперь — Володя, Эндрю…» Он не знал, как долго это продлится. Не знал, что будет завтра. Но сегодня — сегодня было хорошо. Эндрю встал первым. — Мне пора, — сказал он. — Тренировка? — спросил Нил. — Уже прошла. Сейчас — просто дела. Он подошёл к двери, натянул куртку. Володя подбежал к нему, дёрнул за рукав: — Ты ещё придёшь? Эндрю посмотрел на Нила. — Если Нил не против — да. — Он не против, — быстро сказал Володя. — Я не против, — тихо подтвердил Нил. Эндрю кивнул. Вышел, прикрыв дверь. Володя подбежал к лампе, потрогал абажур, посмотрел на свет. — Нил, — сказал он. — А можно я порисую при лампе? Есть бумага? — Найди, — ответил Нил. Володя зашуршал в пакетах, нашёл старую тетрадку, карандаш, уселся на диван, поджав ноги. Нил лёг на спину, смотрел на жёлтый круг на потолке. Вспомнил, как вчера Эндрю сказал: «Ты не один». Вспомнил, как сегодня он встал между ним и Леной. Как принёс лампу. Как купил еду. Внутри снова было тепло. — Нил, — позвал Володя. — М? — А Эндрю — он наш друг? Нил подумал. — Друг, — сказал он. — Может быть. — А ты его любишь? — спросил Володя, не отрываясь от рисунка. Нил замер. — Что значит — люблю? — Ну, как меня. Я тебя люблю. Ты мой брат. А Эндрю — он кто? Нил не знал, что ответить. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Он знал одно: когда Эндрю рядом, дышать легче. Когда он уходит — хочется, чтобы он вернулся. — Не знаю, — честно сказал Нил. — Но он хороший. — Хороший, — согласился Володя. — Лампу подарил. И кушать принёс. Он замолчал, сосредоточенно выводя на бумаге что‑то круглое. Нил закрыл глаза. Круг света плыл под веками. Снаружи шумел ветер, где‑то лаяла собака, наверху играла музыка. Но в комнате было тихо и спокойно. Впервые за долгое время Нил засыпал не с мыслью «зачем просыпаться», а просто — потому что день закончился. И завтра будет ещё один.