Нил 4-ever

Нил смотрел в окно, на тёмное небо, и думал о том, что сегодня он впервые ударил кого-то не в страхе, а в защите. И это было не страшно. Это было правильно. «Может, я смогу стать кем-то другим», — подумал он. — «Не тем, кто убегает. А тем, кто остаётся». Он не знал, что будет завтра. Но сейчас, в этот момент, он чувствовал себя живым. Не мёртвым. Не грязным. Просто живым. И этого было достаточно. ------- Пятница наступила серой, холодной, но без дождя. Небо висело низко, тяжело, как мокрое одеяло, и Нил с утра чувствовал себя странно. Не плохо. Не хорошо. Просто — натянуто. Как струна, которую вот-вот отпустят. Он проснулся раньше Володи, посидел на краю дивана, глядя в запотевшее окно. Конденсат стекал по стеклу мутными дорожками, и Нил машинально провёл пальцем по одной из них — холодная вода коснулась кожи, отозвалась лёгкой дрожью. Он подумал о том, что сегодня пятница. А по пятницам они собираются в зале. И Эндрю будет там — на скамейке, с перевязанной рукой, молчаливый, как всегда. Он не знал, почему ему важно, чтобы Эндрю был там. Просто было важно. Володя заворочался, открыл глаза. — Ты куда? — В зал, — ответил Нил. — А я? — Ты останешься. Поешь, посмотришь телевизор. Я скоро вернусь. — Не хочу один, — сказал Володя. — Я быстро. Володя насупился, но не стал спорить. Он уже знал: если Нил сказал «быстро», значит, так и будет. Или нет, но спорить бесполезно. Нил оделся медленно. Натянул джинсы — те самые, старые, с потёртыми коленями, с пятнами от краски, которые уже не отстирывались. Сверху — серую кофту с длинными рукавами, которая пахла табаком и чем-то ещё — может, домом. Если можно назвать домом комнату с продавленным диваном и вечно хлюпающим краном. Он посмотрел на Володю — тот уже снова закрыл глаза, но не спал. Дышал ровно, но слишком настороженно, как будто боялся, что Нил исчезнет, пока он отвернётся. Нил знал это чувство. Он сам так просыпался каждое утро, проверяя, не исчез ли кто-то. «Я постоянно оставляю его одного, — подумал Нил. — Опять ухожу, опять исчезаю. И даже не знаю, что он делает, пока меня нет. Может, сидит и боится, что я не вернусь». Он подошёл к дивану, присел на корточки, поправил одеяло, натянул повыше — до самого подбородка Володи. — Я возьму тебя в следующий раз, — тихо сказал он. Володя приоткрыл один глаз. — Правда? — Правда. Только если там не будет опасно. — Там же спорт, — сказал Володя. — Что там может быть опасного? — Люди, — ответил Нил. — Но я с тобой. Володя улыбнулся — сонно, но довольно — и снова закрыл глаза. Нил вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, заставил прищуриться, обжёг щёки. Ветер дул резкими порывами, срывая с деревьев последние листья. Они кружились в воздухе, падали на мокрый асфальт, прилипали к лужам, превращаясь в мокрые комья. Нил сунул руки в карманы и пошёл быстрым шагом. Пар изо рта вырывался густыми облачками, таял в холодном воздухе, смешиваясь с запахом сырости и бензина. Он думал о Володе. О том, как тот всё ещё боится, что его бросят. И о том, что он, Нил, не знает, как это исправить. Можно тысячу раз сказать «я не уйду», но слова не лечат. Только дела. А делами он пока мог только обещать. «В следующий раз я возьму его с собой, — повторил он мысленно. — Пусть посидит в углу, посмотрит. Лишь бы не сидел один». Он дошёл до зала, толкнул тяжёлую дверь. Внутри встретил привычный запах пота, кожи и резины от матов. Сегодня народу было больше, чем в прошлый раз — человек десять, не считая тех, кто уже разминался в углу. Слышались голоса, стук перчаток о мешки, глухие удары по матам. Кто-то сидел на скамейке и перематывал бинты. В углу стояла Рене. Она разговаривала с девушкой, которую Нил не знал, — светловолосой, с короткой стрижкой. Рене заметила его, улыбнулась уголками губ, но не подошла. Не надо было. Она уже знала, что Нил не любит, когда его зажимают в угол. Эндрю сидел на скамейке у стены, как всегда. Перевязанная рука покоилась на колене, здоровой рукой он сжимал телефон. Он поднял голову, увидел Нила — и чуть заметно кивнул. Нил кивнул в ответ. Этого было достаточно. Но в этот раз Нил не остался у входа. Он прошёл через весь зал и сел рядом с Эндрю — на ту же скамейку. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его плеча. — Ты сегодня рано, — сказал Эндрю. — Не хотелось сидеть дома, — ответил Нил. — Володя? — Спит ещё. Я обещал взять его в следующий раз. Эндрю посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения. — Правильно. — Ты так думаешь? — Я знаю. Дети не любят, когда их оставляют. Нил хотел спросить, откуда Эндрю это знает, но не стал. Вместо этого он просто сидел и смотрел, как Кевин выходит в центр зала, хлопает в ладоши. — Все на разминку! — крикнул Кевин. — Сегодня у нас спарринг в парах и несколько новых упражнений. Не боимся, не стесняемся. Джереми, ты первый. Джереми вышел в центр зала, улыбаясь во все тридцать два. Он был в хорошем настроении — весёлый, расслабленный, как будто собирался танцевать, а не драться. Он подмигнул кому-то из девчонок в углу и сделал несколько приседаний. Нил хотел спросить Кевина про тренера — он всё ещё не видел его ни разу, — но Кевин уже начал показывать упражнение. Нил подошёл к нему, когда тот на секунду отошёл попить воды. — Кевин, — спросил Нил. — А где ваш тренер? Я его ни разу не видел. Кевин на секунду замер. В его лице мелькнуло что-то — не раздражение, не грусть. Что-то, чего Нил не смог прочитать. — Он занят, — ответил Кевин. — У него много дел. Он приходит нечасто, но когда приходит — это всегда событие. Ты его ещё увидишь. Он хороший тренер. Лучший. Нил кивнул, не стал спрашивать дальше. Кевин вернулся к группе. — Начинаем, — сказал он. — Разбиваемся по парам. Нил, ты с Джереми. — Я не могу, — ответил Нил. — Рука. — Работаешь здоровой, — сказал Кевин. — Смотри, делай, пробуй. Нил хотел возразить, но Джереми уже стоял напротив, улыбаясь. — Не бойся, — сказал он. — Я не кусаюсь. Только если ты сам попросишь. — Оставь его, — сказал Сет из угла. — Он ещё не готов. — Он готов, — сказал Кевин. — Просто не знает об этом. Нил шагнул в центр. Джереми поднял руки — не агрессивно, скорее приглашающе. — Давай, — сказал он. — Просто попробуй. Нил повторил движение, которое показал Кевин. Получилось неловко, неуверенно — ноги заплетались, плечо дёрнулось. Джереми ушёл в сторону, легко и плавно. — Хорошо! — сказал он. — Ещё раз. Нил попробовал снова. На этот раз чуть лучше. — Он быстро учится, — заметил Мэтт. — Я говорил, — отозвался Эндрю. Нил слышал их, но не оборачивался. Он смотрел на свои руки, на то, как двигается тело. Это было странно — не убегать, а стоять на месте. Не прятаться, а действовать. — Готов? — спросил Джереми. — Готов, — ответил Нил. Они начали медленно. Джереми показывал движение, Нил повторял. Иногда Джереми дурачился — делал слишком драматичные уходы, покачивал головой, изображал поражение. Нил несколько раз почти улыбнулся, но сдерживался. — Как ты это делаешь? — спросил Нил, когда Джереми ловко ушёл от захвата. — Годы тренировок, — ответил Джереми. — И природная грация. — И скромность, — добавил Кевин. — Это у меня тоже есть, — не смутился Джереми. Нил наконец улыбнулся — краешком губ, почти незаметно, но Джереми заметил и подмигнул ему. К концу тренировки Нил чувствовал усталость, но не привычную, тупую, от которой всё тело ноет. Другую — приятную, как после долгой прогулки. Он сел на скамейку, вытер пот со лба. Эндрю подошёл, сел рядом. — Ты сегодня старался, — сказал он. — Пытался не опозориться, — ответил Нил. — Не опозорился. — Эндрю помолчал. — Ты смотрел на меня несколько раз. Во время упражнений. Нил замер. Он не думал, что Эндрю заметит. — Просто… хотел убедиться, что ты смотришь, — сказал Нил, сам не зная, зачем это говорит. Эндрю повернул голову, посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — не улыбка, но близко. — Я всегда смотрю, — сказал он. Нил не нашёлся, что ответить. В груди что-то сжалось, и он поспешил отвести взгляд. — Пойдём, — сказал он. — Я хочу выпить воды. — Пойдём, — согласился Эндрю. Они встали, и Эндрю, проходя мимо, чуть коснулся плеча Нила. Коротко, почти случайно. Но Нил почувствовал этот жест — и внутри всё перевернулось. После тренировки Нил собирался уходить, но Мэтт окликнул его: — Нил, мы сегодня в кафе. Ты идёшь? — Не сегодня, — ответил Нил. — Я обещал Володе, что вернусь. — В следующий раз, — сказал Мэтт. — В следующий раз. Нил вышел на улицу, и Эндрю вышел следом. Они пошли вместе — не договариваясь, просто так вышло. Ветер стих, стало почти тихо. Слышно было только, как хрустит гравий под ногами и где-то далеко лает собака. — Ты хорошо держался, — сказал Эндрю. — Ты уже говорил. — Повторю. — Зачем? — Чтобы ты запомнил. Нил посмотрел на него. Эндрю шёл, глядя прямо перед собой, и в его лице не было ни тени насмешки. — Эндрю, — сказал Нил. — М? — Ты почему меня защищаешь? Ты же меня почти не знаешь. — Знаю достаточно, — ответил Эндрю. — Ты не даёшь себя сломать. Это много. Нил не знал, что на это ответить. Они дошли до перекрёстка. Эндрю остановился. Нил тоже. — Завтра увидимся? — спросил Эндрю. — Увидимся, — ответил Нил. — Тогда держи. Эндрю снял шарф — тот самый, серый, который Нил видел у него и раньше — и накинул на шею Нилу. Его пальцы на секунду задержались на ткани, и Нил почувствовал тепло его рук через тонкую материю. — Не надо, — сказал Нил. — Надо. — Я уже взял твою куртку в прошлый раз. — Шарф не куртка. Надевай и не ной. Нил хотел возразить, но не стал. Он завернулся в шарф, уткнулся носом в мягкую ткань. От неё пахло табаком и гелем для душа — и чем-то ещё, тёплым, что он не мог назвать. И внутри разлилось то самое чувство, которое он не хотел признавать — потому что оно было слишком хрупким, слишком новым, слишком важным. Эндрю кивнул и пошёл прочь. Нил смотрел ему вслед, чувствуя, как шарф согревает шею. Потом развернулся и пошёл домой. Он не заметил, как свернул не туда. Просто шёл — не думая, не глядя. Ноги сами несли его по улицам, мимо гаражей, мимо пустыря, мимо магазина с вывеской «24 часа». Он не узнавал эти места. Это было странно, но не страшно. Просто — пусто. Он думал о зале, о том, как Джереми улыбался, о том, как Кевин поправлял его движение, о том, как Эндрю молча сидел на скамейке и смотрел на него. Он подошёл к своему дому. Уже почти взялся за ручку двери, когда из тени у подъезда раздался голос: — Нил. Нил вздрогнул, обернулся. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Из темноты вышел Андрей — высокий, в тёмной куртке, с тёмными волосами, которые почти сливались с ночью. Он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на Нила с мягкой улыбкой. — Привет, — сказал он. — Я ждал тебя. Нил замер, вцепившись в шарф Эндрю, который всё ещё был на нём. — Ты… ты здесь? — спросил он. — Я хотел тебя увидеть, — ответил Андрей. — Ты не отвечал на сообщения. Я подумал, может, ты не хочешь больше видеться. Решил проверить, как ты. — Я просто… — Нил запнулся. — Я был занят. Андрей кивнул, но не отвёл взгляда. — Я вижу, — сказал он. — Ты хорошо выглядишь. Бодрее, чем в прошлый раз. Новый шарф? Тебе идёт. Нил сжал край шарфа, не зная, что ответить. — Он не мой, — сказал он. — Так и думал. — Андрей улыбнулся, но в улыбке не было насмешки. — Значит, ты был с кем-то? С тем парнем из зала? Я видел вас сегодня. Вы шли вместе. — Ты следишь за мной? — спросил Нил, и в голосе мелькнула колкость. Андрей не обиделся. — Нет, — сказал он. — Я просто оказался рядом. Случайно. Но я рад, что у тебя есть кто-то, с кем можно быть. Это важно. Нил не знал, что ответить. Андрей не давил, не ревновал — просто констатировал факт. — Я не хочу тебя ни с кем делить, — сказал Андрей. — Я просто хочу быть частью твоей жизни. Если ты позволишь. — Я не знаю, — сказал Нил. — Ты не должен знать сейчас. — Андрей шагнул ближе, но не коснулся. — Просто запомни: я рядом. И я не исчезну. Он улыбнулся Нилу, развернулся и ушёл в ночь, сливаясь с тенями. Нил стоял на улице, чувствуя, как холод проникает сквозь кофту. На шее всё ещё был шарф Эндрю. Пах табаком и гелем. И ещё — чем-то тёплым, что он не мог назвать. Он зашёл в подъезд, поднялся на второй этаж. Достал ключи, открыл дверь. Дома горел свет. Володя сидел на диване, обхватив колени. Увидел Нила — выдохнул, как будто всё это время не дышал. — Ты долго, — сказал он. — Задумался, — ответил Нил. — Опять? — Ага. Володя не стал спрашивать о чём. Он уже знал, что Нил не ответит. Нил снял шарф, повесил на спинку стула. Сел рядом с Володей на диван, обнял его за плечи. Володя прижался к нему, тёплый, живой, сонный. — Нил, — сказал Володя. — М? — Ты не уйдёшь от меня? Нил посмотрел на него. Володя смотрел ему в глаза, и в его взгляде было то, от чего у Нила сжалось сердце. Он уже не помнил, сколько раз слышал этот вопрос. Каждый раз, когда Нил уходил, Володя боялся, что он не вернётся. Каждый раз, когда Нил возвращался, Володя спрашивал снова. И Нилу было больно это слышать. Каждый раз. Потому что он знал, что этот страх не пройдёт от слов. Только от времени. И он не знал, сколько времени нужно. — Не уйду, — сказал Нил. — Обещаю. Володя кивнул и закрыл глаза. Нил смотрел на него, чувствуя, как маленькое тело доверчиво прижимается к нему, и думал о том, что он не знает, как сделать так, чтобы Володя перестал бояться. Но он знал, что будет пробовать. Каждый день. Каждый раз, когда выходит за дверь, и каждый раз, когда возвращается. Он посмотрел на шарф, висящий на стуле. Вспомнил, как Эндрю надел его на него, как его пальцы задержались на ткани. И как Андрей сказал: «Я не исчезну». И оба они говорили правду. Каждый по-своему. «Что я делаю? — подумал он. — Зачем я снова пускаю его в свою жизнь?» Ответа не было. Но он знал, что завтра снова встанет и пойдёт. Потому что останавливаться уже не умел. — Ты только не бойся, — тихо сказал он Володе, уже почти уснувшему. — Я рядом. Володя вздохнул и улыбнулся во сне. Нил смотрел на него и думал о том, что, может быть, всё это имеет смысл. Не ради себя. Ради него. И ради того, чтобы однажды Володя перестал задавать этот вопрос. Чтобы он знал — не верил, а знал, — что его не бросят. Нил провёл рукой по волосам Володи, поправил одеяло. Взгляд снова упал на шарф. Он протянул руку, коснулся мягкой ткани. Подумал об Эндрю — о его спокойных глазах, о том, как он смотрел на него сегодня. И о том, что он, Нил, тоже боится. Только не за себя. За то, что может потерять. Он убрал руку и лёг рядом с Володей, закрыл глаза. Завтра будет новый день. И он будет идти. Куда — ещё не знал.