2
24 мая 2026 г., 20:48
Тренировочный зал гудел привычным шумом: разговоры, глухие удары, звуки тяжёлых шагов и короткие выкрики. Сынмин стоял у края площадки, скрестив руки на груди, и наблюдал за спаррингом.
Джисон раз за разом пытался обойти Минхо – не получалось. Тот уходил от взмахов его рук лениво, расслабленно, перетекая из стойки в стойку. Младший рычал от досады, в очередной раз промахиваясь.
— Ты как будто танцуешь, а не дерешься, – бросил Сынмин, не повышая голоса, но с нотками строгости, – думай, куда ставишь ногу. Ещё раз. Медленнее, Хан!
— Да думаю я! – сквозь зубы процедил Джисон, но тут же осёкся под взглядом командира и снова пошёл в атаку – в этот раз собраннее.
Минхо хмыкнул, отражая удар.
— Уже лучше. Быстро учишься. Даже не пританцовываешь.
— Заткнись, – выдохнул Джисон, но уголок его губ дернулся в улыбке.
Чанбин сидел на скамье и молча протирал прицел. Его винтовка была разобрана на части, разложенные аккуратно, даже на грани с безумным перфекционизмом, мягкой ткани. В спаррингах лично он не участвовал – снайперам не нужны кулаки – но иногда бросал короткие взгляды в сторону шумных парней в центре зала и позволял себе еле заметные участливые улыбки.
В дальнем углу вели ничем не примечательный разговор за очередной проверкой снаряжения штурмовики. Обычный тренировочный день.
В моменты перерывов Сынмин брал телефон в руки, и пальцы сразу приводили его только в одно место – в диалог с любимым мужем. Сообщений в течение дня что от него, что от самого Кима не было так много ввиду занятости обоих, но хотя бы раз в час они присылали друг другу какой-нибудь забавный рилс или картинку. Для Хёнджина это было якорем спокойствия – у Сынмина сложная работа и даже местами очень опасная, и такие незамысловатые сообщения, приходящие время от времени заставляли его выдохнуть. А Сынмину нравилось дарить положительные эмоции любимому и быть рядом в течение дня хотя бы так – в сети.
Послышался громкий хлопок – это Джисон наконец рухнул на маты, махнув на в очередной раз победившего его Минхо рукой и тяжело дыша. Ли подошёл к нему и кинул рядом с его боком бутылку с ледяной водой.
— Ещё продолжим. Хочу реванш, – задыхаясь, проговорил Хан, растянув руки во все стороны.
— Хватит с тебя, – Минхо присел на угол мата рядом.
— Я ещё могу.
— Можешь, – согласился Ким, не отрываясь от смартфона. Наконец он поднял глаза, выдержав недолгую паузу, – но не нужно. Силы побереги, тренировка только началась.
Джисон хотел возразить, но не стал даже и открывать рот. Слово командира – закон, и все послушно и беспрекословно исполняли всё, что он скажет. Спорить с Сынмином никто не хотел не из страха – все они мужчины взрослые, чего им бояться, – а из уважения, которое Ким завоевал своей строгостью, ответственностью и силой. Никто и сомневаться не мог, что Сынмин находится на правильном месте.
Чанбин закончил протирать прицел и поднялся на ноги. Потянулся, разминая затёкшую спину, и подошёл к остальным. В этот момент один из штурмовиков заканчивал инструктаж новенького, который явно слишком нервничал:
— О, Чанбин, – подозвал его мужчина, – скажи пацану, что не надо так бояться, ты же у нас самый спокойный.
Со посмотрел на новенького, сжимающего учебное оружие в руках с такой силой, что оно подрагивало. Чанбин похлопал его по плечу.
— Бояться – нормально, – ответил он, – ты можешь забыть всё то, чему тебя учили или что ты учил сам. Но не твои руки, ноги. Мы не зря тренируемся так много. Мы вырабатываем мышечную память. Тренируйся больше, и со временем всё получится.
Новенький кивнул, кажется, не до конца осознавая всю силу этих слов, но уже радуясь, что попал в эту команду и с ним заговорил один из тех, кто вызывал у него детский восторг.
Сынмин обвёл взглядом весь зал в очередной раз. Обычно он редко думает о чём-то другом, нежели о новых тактиках или иных тренировочных моментах, но сейчас, когда всё настолько спокойно, он позволил мыслям уйти куда-то дальше. Задумался, что вот эти все люди – громкий Джисон, невозмутимый Минхо, молчаливый Чанбин и остальные надёжные коллеги, – были его второй семьёй. Он знал каждого от и до: кто где действует слишком быстро, и его нужно прикрывать, кто сам готов подставить плечо, анализируя обстановку быстрее других, а кто ещё только учится, но уже прекрасно справляется со своей работой. Они были не просто командой, и Сынмин ни на что бы не променял своё нахождение здесь, среди именно этих людей.
Но ещё ни на что он не променял бы свою первую семью. В неё входили не только мама и папа и другие родственники, живущие далеко – в Корее, – но и Хёнджин, которого он ласково, что ему не было присуще в силу воспитания в семье военного, называл своей бабочкой. Это прозвище получилось совершенно случайно: в какой-то из дней несколько лет назад Сынмин позвал Хёнджина на встречу с его коллегами из отряда и по совместительству друзьями. Тогда Сынмин случайно перебрал, не ожидая, что после долгого отказа от алкоголя он настолько быстро ударит ему в голову. А Хёнджин в этот вечер надел кулон-бабочку, которую, кстати, сам Ким и подарил, но категорически не мог этого вспомнить. Он целый час удивлялся тому, откуда вообще у Хвана такое украшение и насколько сильно оно ему идёт. Называл его бабочкой, а на утро Хёнджин напомнил ему об этом, отсюда и закрепилось и использовалось по сей день.
Сынмин напоследок перед тем, как отложить телефон в ящик для хранения, ещё раз заглянул в чат с мужем. Занят. Он, как обычно, сейчас на смене. Вечером они встретятся дома, можно будет наконец снять форму, забыть хотя бы на пару часов о тренировках и вызовах, и побыть вместе, только вдвоём. Эта мысль грела душу.
А пока впереди ждал обычный тренировочный день.
Но на пульте у дежурного замигал красный сигнал. Сынмин заметил это, и мгновенного перестал быть просто любящим мужем, мечтающим о встрече с любимым. Его лицо стало серьёзным, взгляд стал холоднее, а плечи напряглись.
— Отряд, сбор, – проговорил он громко, чётко, без запинок, – у нас работа.
Минхо первым пересёк зал и уже открывал дверь в оружейную, когда Сынмин нагнал его.
— Захват заложников в торговом центре на Робсон-стрит. По предварительным данным не менее пяти целей, каждая вооружена автоматическим оружием. Есть жертвы.
Минхо не сбавил шага:
— Переговорщик?
— На месте, но если не пойдут на уступки, нам придётся вмешаться.
Внутрь оружейной один за другим стали входить члены отряда. Без суеты и лишнего шума все занимали свои места, подходя к собственным шкафчикам.
Джисон первым дернул дверцу своей ячейки. Его пальцы больше не дрожали – он убил адреналин в спарринге. Вытащил бронежилет, проверил пластины и затянул ремни. Рядом кто-то уже пересчитывал магазины, тихо бормоча себе под нос – все привыкли, никто это не комментировал.
Чанбин к общим шкафчикам не пошёл. Он направился в дальний конец оружейной, где хранилось снайперское вооружение. Открыл кофр, провёл пальцами по стволу, который был чистым и холодным. Всё готово. Второй снайпер стоял рядом и проверял оптику.
— Сегодня ветрено, – констатировал тот, на что Чанбин только кивнул. Нельзя жаловаться на погоду, под неё можно только подстраиваться.
Минхо облачился быстро и чётко. Ни одного лишнего движения. Застегнул разгрузку, проверил крепление ножа на бедре, привычным жестом поправил кобуру.
Новенький, который только месяц как попал в отряд после перевода из другого подразделения, застёгивал бронежилет чуть дольше остальных. Пальцы слушались не идеально. Один из штурмовиков явно с большим опытом и постарше, заметив это, подошёл и молча поправил ему ремень, который тот перекрутил.
— Первый боевой? – спросил он негромко.
Новенький сглотнул:
— Первый… такой.
— Держись рядом со мной. И слушай командира. Он плохого не посоветует.
Машины уже ждали на подземной парковке базы – два чёрных внедорожника без опознавательных знаков и фургон для снайперского оборудования. Двигатели начали свою работу, прогреваясь в прохладном воздухе.
Сынмин вышел первым. В нос ударил осенний воздух с привкусом приближающегося дождя. Осень в Ванкувере накатывала резко, не спрашивая, готов ли ты к ней. Она просто накрывала небо серыми тучами и падала моросью дождя.
— По машинам, – приказал Сынмин, и члены отряда рассыпались к технике.
В первом внедорожнике оказались: Ким за рулём, Минхо рядом, позади Джисон с ещё одним штурмовиком. Во втором – остальные, а в фургоне разместились снайперы. Они всегда держались позади от основной группы, даже в дороге.
Сынмин выжал сцепление, и машина плавно покатилась с парковки по дороге. В зеркале заднего вида мелькнули ворота базы – всего на пару секунд – и скрылись за поворотом.
Первое время в автомобиле стояла гулкая тишина. Джисон держал в руках магазины, пересчитывая патроны, наверное, уже в пятый раз. Минхо достал планшет и рассматривал карту.
— Робсон-стрит, – произнёс он, не отрываясь от экрана, – торговый центр «Пасифик-центр». Три этажа, выход на крышу, атриум, подземная парковка. По будням в это время там человек двести, может больше.
Сынмин кивнул, не отрываясь от дороги. Человек двести… гражданские. И пять террористов, заточивших их внутри огромного здания, ещё и оставивших среди них жертв. Ким закусил губу. Ему нравилась его работа, но не тогда, когда страдали невинные люди. Тогда любовь к работе превращалась в жажду справедливости, отключая мозг. А из-за слепого желания чего-то добиться можно было начать совершать глупости. Нельзя этого допустить.
Джисон сглотнул. Давно у них не было таких вызовов. Это всегда страшно: задеть пулей при штурме не цель, а невинного человека; стать самому целью и превратить это задание в последнее. Хан убрал магазины и посмотрел на Минхо. Тот в свою очередь повернул голову в сторону командира. Сынмин был как всегда собран, просчитывал варианты. И такое его спокойствие дарило какое-никакое, но умиротворения остальным членам отряда. Настоящий лидер.
— Переговорщик – МакКлейн, – сказал Минхо негромко, – в прошлом году работали с ним. Толковый.
— Помню, – кивнул Сынмин, – если кто и сможет разговорить любого, так это он.
— Было бы хорошо, – Ли расслабился на сиденье, представляя благоприятный исход, – а если не сможет?
Ким ответил не сразу. За окном мелькали ванкуверские улицы, на которых виделись стеклянные башни даунтауна, мокрые от мороси клёны вдоль тротуаров и прохожие, прячущиеся под зонтами. Обычный день, для кого-то уже ставший последним.
— Значит, работаем мы.
Машина свернула на Робсон-стрит, и впереди показалось оцепление. Красные, синие, белые мигалки освещали улицу. Полицейские ленты перегородили путь зевакам. Санитарные машины выстроились в ряд, а пожарные – стояли наготове.
Сынмин заглушил двигатель.
— Выходим, – скомандовал он, и отряд покинул машину.
Воздух здесь был более тяжелым. Там, возле базы, чувствовалось спокойствие, несмотря на то, тренировки, готовящие к чему там проходят. Здесь он был пропитан тревогой, страхом за свою жизнь и самым страшным – кровью. Торговый центр возвышался впереди: высокий, со стеклянными дверьми и окнами, из которых то и дело кто-то да пытался спастись.
Сынмин обвёл взглядом картину: полицейское оцепление, группа медиков, разворачивающая носилки; командный пункт из несколько офицеров, склонившихся над картой на капоте машины. И снайперы, которые уже выгружались из фургона и уходили занимать позиции.
— Приятное место, – мрачно заметил Минхо, – люблю сюда по выходным ходить.
— Ага, я тоже, – выдохнул Сынмин и направился к командному пункту.
Капитан полиции, что был невысоким, но грузным мужчиной с глубокими морщинами на лице, повернулся к Киму и протянул ему руку в знак приветствия:
— «Шторм-1»? Капитан Гройсс, – Сынмин пожал ему руку, после чего мужчина снова вернулся к карте и потёр подбородок. – Ситуация, значит, следующая: пять террористов, все вооружены. Судя по всему, зашли через служебный вход около сорока минут назад. Сразу открыли огонь, заложников согнали в центр атриума. Точное число жертв пока неизвестно, но… – он замолчал, поджав губы, – их много. Очень.
— Переговорщик? – спросил Сынмин.
— Уже на связи. МакКлейн. Пытается на лидера выйти, – Гройсс поморщился, – но этот ублюдок не хочет говорить. Только орёт, чтобы мы его слушали, угрожает и трубку бросает. Мы тянем время, но…
— Я понял, – отрезал Сынмин, – где можно развернуть штаб?
— Вон там, – мужчина указал на фургон, – там уже план здания имеется. Всё ваше.
Ким кивнул Минхо, и тот начал разворачивать отряд.
Переговорщик сидел в фургоне, прижимая гарнитуру двумя руками. МакКлейн – мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и голосом, который был способен успокоить даже самого нервного и загнанного в угол психа. Обычно так и происходило. Но не сегодня.
— Послушайте, – говорил он, и каждое слово было выверенным, словно шаг по минному полю. – Вы получили то, что хотели. О Вас узнали: СМИ уже здесь, они транслируют происходящее по всем телеканалам. Вы добились внимания. Теперь давайте поговорим о том, что будет дальше.
В ответ крик. Резкий, обрывающийся, громкий, полный ярости и страха одновременно:
— Вы, блять, нихуя не понимаете! Нахуй мне ваше внимание? Я хочу, чтобы все видели, сука, все, как этот город горит в аду! Вы думаете, я покрасоваться сюда пришел? Не-ет, нихрена! Вы будете смотреть, как я сжигаю дотла это ёбаное место! Смотреть и не вмешиваться!
И далее – тишина. Связь оборвалась. МакКлейн недовольно и устало вздохнул. Сынмин стоял рядом, скрестив руки на груди, и ждал.
— Он неадекватен, – переговорщик потер переносицу, – не идёт на переговоры. Только истерит и кричит. Он и на своих орёт. Все на взводе.
— Чего он хочет?
— Никаких требований. Сначала просил деньги, потом резко перепутал. Ему не нужно ни безопасное пространство, ни деньги, ни-че-го. Он хочет внимания. Чтобы его боялись и запомнили.
Ким кивнул. Переговоры не сработают – уже понятно.
МакКлейн снова надел гарнитуру и в очередной раз набрал лидера. Ответили не сразу. А когда связь всё же удалось установить, в трубке послышались голоса и остальных террористов – взвинченные, нервные. Они явно о чем-то спорили.
— …хватит хернёй страдать, давай просто деньги возьмём и свалим!
— Мы сюда не за бабками пришли!
— Ты же говорил, что мы будем…
— Ёбаный кусок дерьма, закрой рот! Сдохни, сука!
Послышался выстрел. Короткий, резкий, прямо в динамик. И снова тишина. МакКлейн замер, прижимая наушник сильнее.
— Что там? – спросил Сынмин.
— Он застрелил своего, по всей видимости, – голос переговорщика дрогнул, – только что.
Сынмин накрыл лицо рукой. В фургоне наступила тишина. Ким вздохнул, покачал головой, повернулся в сторону Минхо и произнёс:
— Готовьте штурм. Переговоры окончены.
***
Девушка всё ещё была на связи. Хёнджин слышал её сбивчивое дыхание, вслушивался во всё происходящее, будто пытаясь узнать, заметить больше, чем она сама, чтобы в нужный момент сообщить и спасти. — Пожалуйста… пожалуйста… – тихо приговаривала она, дыша, как загнанный в угол зверь, который молил, чтобы хищник прошёл мимо и не учуял её страх. — Я здесь, – голос Хвана звучал ровно, – Вы не одни. Вы всё правильно делаете. Не выходите. Что Вы слышите? — Они кричат… что-то… тот главный кричит, они спорят, я не понимаю… он очень злой. — На кого он кричит? — На всех, кажется… там ещё крики, но с ним кто-то спорит, не люди обычные, а террорист ещё один… Хёнджин нахмурился. — О чём они спорят? — Я не… – девушка замолчала. Послышался громкий выстрел, прозвучавший коротко и прямо в динамик. Далее – тишина. — Вы здесь? Что произошло? – голос Хёнджина впервые дал трещину, – Вы меня слышите? — Он… – голос девушки стал едва различим, и Хван двинулся ближе к экрану, прижал гарнитуру к уху, – он застрелил его… того, который с ним спорил. Она всхлипнула и замолчала. Хёнджин прикрыл глаза на секунду и выдохнул. Лидер террористов только что убил одного из своих, и это могло означать только одно: переговоры провалились. Видимо, скоро нагрянет группа спецназа, и начнётся штурм. — Всё будет хорошо, слышите? – сказал он, и голос его снова стал ровным, – всё будет хорошо. Помощь уже рядом. Вы сделали всё правильно. Девушка ничего не ответила, но Хван слышал её дыхание. Оно стало более обрывистым и глухим – видимо, она зажимала себе рот, чтобы не выдать своё местоположение. Плечи самого Хёнджина тоже напряглись – невозможно не перенимать на себя чужие тревоги, когда тот, кто переживает, находится настолько рядом, и от тебя зависит его жизнь. Пальцы Хёнджина похолодели. Если начнётся штурм, то, возможно, это будет группа спецназа во главе именно с Сынмином. Могло повезти, и отправили другую группу, но был шанс и на такой исход. Его муж – командир отряда, специализирующийся как раз на подобных случаях и именно в этом городе. Хван наполнил лёгкие воздухом и шумно выдохнул. Это мог быть его Сынмин. Руки сами нашли телефон под столом. Быстро, пока девушка на том конце провода молчала, переводя дыхание, он нашёл диалог с мужем. Он был в сети час назад. Не глядя на экран, Хёнджин напечатал: «Как ты? У вас всё хорошо? Напиши, как будет время». Отправил, заблокировал смартфон и положил его экраном вниз, чтобы то и дело бросать короткие взгляды на рисунок под чехлом. И вернулся к девушке. — Как Вы? Что Вы слышите?***
Сынмин стоял над планшетом, уложенном на капот командирского внедорожника. Вокруг столпились члены отряда, и каждый из них ждал приказа командира. Снайперы уже ушли занимать позиции, и их голоса изредка пробивались в рации, сообщая сухие, короткие доклады. — Значит так, – Ким провёл рукой в воздухе над планшетом, и все подались вперед, – три этажа, по данным полиции, заложники согнаны в центр. Целей пятеро, но один из них уже мёртв. Все вооружены автоматическим оружием. Возможно, у одного или у всех есть зажигательные смеси – угрожали поджечь здание. — Четверо, если считать того, кто прячется, – подал голос Минхо. — Ага, один затаился. Будьте готовы к сюрпризам. Джисон хмыкнул, но ничего не сказал. Его пальцы легли на магазин для очередной проверки, хотя за эти пару минут он проверял его уже дважды. Привычка. — Заходим через крышу, – продолжил Ким, – здесь технический люк. Вскрываем. «Альфа» со мной, проверяем третий и второй этажи. Минхо, «Вектор» с тобой. Проверяете первый этаж, спуститесь туда через служебную лестницу. Ваша задача – отсечь выходы и не дать никому уйти. Всем всё ясно? Отряд ответил синхронное: «Так точно!» и кивнул. Минхо уже мысленно распределял своих. — Снайперы в здании напротив, окна выходят на атриум. Цели – любые вооружённые в масках. Выстрел только по моей команде или при прямой угрозе жизни заложников. — Принято, – голос Чанбина был как всегда спокойным. Сынмин обвёл взглядом отряд. Минхо был собран и уверен, Джисон – напряжён, но держал себя в руках, новенький едва заметно дрожал. Ким подошёл к нему и похлопал по спине. — Делай то, что знаешь, и даже то, в чём не уверен. Не лезь вперёд, не пытайся геройствовать. И всё будет нормально. Новенький кивнул. — Вопросы? – Сынмин повернулся к отряду. В ответ: «Нет вопросов!». Командир кивнул. — Работаем чисто, – голос его звучал совершенно буднично, будто они обсуждали погоду, – разбираемся здесь – и идём домой. Всем понятно? — Так точно! Ким убрал планшет и выпрямился. Бросил взгляд на часы. С момента прибытия прошло всего двадцать минут, а казалось, будто целая вечность. — «Призрак», «Тень», – обратился он к снайперам, – доложить позицию. — «Призрак» занял позицию, – прозвучал голос Чанбина, – вижу атриум. Две цели в движении, одна статична, но размахивает руками. Предполагаю, это лидер. — «Тень» на месте, – проговорил второй снайпер, – подтверждаю. Чистого выстрела нет, цели прикрываются живым щитом. — Понял, ждите. Сынмин повернулся к отряду. — Группа «Альфа» – за мной. Группа «Вектор» – за Минхо. Выдвигаемся. Отряд растворяется в тенях Робсон-стрит, оставив позади мигалки, оцепление и переговорщика, который так и не смог договориться с безумием внутри лидера террористов. Они поднимались по пожарной лестнице, ведущей на крышу. И в этот момент Сынмин перестал быть просто Ким Сынмином. Он стал Штормом-1, командиром, идущим впереди. Лестница была узкой, мокрой от мороси, уходящей вверх по задней стене торгового центра. Сынмин шёл первым, каждый его шаг раздавался эхом. Остальные шли позади него, и их шаги сливались воедино, превращаясь в синхронный грохот. Крыша встретила их серым небом и ветром. Где-то внизу, уже за пределами видимости, гудела толпа журналистов, просто зевак и спасателей, но здесь была полная тишина. Только ветер ходил между вентиляционных коробов и кондиционеров. Сынмин скомандовал вырвать люк, и член его отряда опустился на колени, доставая инструменты. Замок был понятным – стандарт, который ставят везде, куда не хотят впустить посторонних. И это было плюсом – нельзя терять ни секунды времени. Никакой сигнализации не прозвучало, и Ким выдохнул, мысленно радуясь, что хоть где-то «замечательная» система охраны торгового центра оказала услугу. — «Призрак», «Тень», – Ким нажал на рацию, – доложите обстановку. — «Призрак»: без изменений, – ответил Чанбин, – две цели заняли северный и южный выходы. Лидер ходит кругами и орёт на заложников. Четвёртого не видно. — Чистого выстрела нет? — Никак нет. Лидер прикрывается заложниками. Остальные тоже постоянно рядом с толпой. Направляют оружие на выходы. Сынмин поджал губы. «Вот же ублюдки», – пронеслось в его голове, но ответил он лишь короткое: — Принял. Ждите команды. Он повернулся к отряду и глазами разделил их на две группы. Они шли порознь, но Сынмин точно знал: они сделают всё, что в их силах. Минхо можно доверять руководство группой. — Как обговаривали: «Альфа» – за мной, «Вектор» – за Минхо. Действуем по плану. Помните: четвёртый не найден. Прячется где-то в здании. Будьте внимательны. Короткие кивки, никто не произнёс ни слова. Сынмин первым шагнул к люку и начал спуск. Его встретили кромешная тьма и запах пыли: технический этаж от и до был наполнен трубами, кабелями и узкими коридорами. Отряд двигался быстро, но без лишней спешки. Каждый их шаг был выверен, а угол этого здания – проверен. Сынмин шёл спереди, позади него – Джисон и остальные, но группа Минхо отделилась практически сразу, направившись к служебной лестнице. Третий этаж был проверен полностью и оказался чистым. Всюду валялись вывески, осколки стекла, перевёрнутые столы и стулья, но ни души. Только внизу слышались приглушённые крики и грохот. Второй этаж – галерея, опоясывающая атриум сверху. Сынмин поднял руку, и отряд замер. Он опустился на колено, подполз к перилам и заглянул вниз. Атриум был огромным. Сквозь потолок и разбитые от выстрелов окна вбивался солнечный свет, заливая пространство ровным, но таким безжизненным сиянием. В центре, на мраморном полу, сбившись в плотную массу, но при этом образуя некое кольцо, внутри которого как раз и ходил лидер, только иногда перешагивая людей и перемещаясь вокруг, сидели заложники. Они обнимались, даже не задумываясь, знают ли друг друга: страх объединял. Кто-то тихо плакал, кто-то уже давно потерял всяческий страх и просто смотрел перед собой, словно не осознавая, что происходит. Вокруг них лежали убитые – раскинутые руки, лужи крови, среди них был и один в маске, которого уже избавились от оружия. Страшное зрелище. Сынмин насчитал на втором и третьем этаже не меньше, чем еще двадцать жертв. Кого-то задевало рикошетом, и они не успевали доползти даже до магазина поблизости, как теряли кровь и умирали от её нехватки. А кто-то был целью – пуля попадала в жизненно-важные органы, не давая и шанса спастись. Хотя Ким и его отряд уже видели подобное, сталкивались с этим на тренировках, ужас всё равно закипал, стоило только подумать не о работе и цели зачистить и спасти, а о том, что в самом деле здесь происходит и происходило. А Сынмин не мог не думать об этом. Что, если бы у Хёнджина сегодня был выходной, и он решил прийти в этот торговый центр и выбрать что-нибудь для их общего дома или купить продуктов на ужин? А если бы его ранили, смог бы Ким продолжать работать так же беспристрастно, как ему велят, и не действовал ли бы он через призму жажды мести? Второе было для него не таким страшным, как возможность потерять самое дорогое, что у него есть. Сынмин встряхнул головой, отпугивая эти мысли. Они сейчас вовсе ни к чему. Между заложников ходили трое. У двоих автоматы в руках, которые они направляют на окна и входы. Лидер был высоким, коренастым, в чёрной балаклаве и с какой-то жидкостью в руке, похожей на зажигательную смесь. Он что-то выкрикивал, но слов было не разобрать. Слышалась только интонация, с которой он произносил каждое слово: ярость, почти истерика. Напуганный террорист хуже злого. Четвёртого так и не было видно. — «Призрак», – снова отозвался в рацию Сынмин, – я над атриумом. Вижу троих. Четвёртого нет. — Принял. Мы тоже его не видим. Сынмин отполз от перил и жестом подозвал Джисона. — Идёшь ровно позади меня. Как только мы начинаем – прикрываешь. Берёшь на себя тех, что патрулируют входы, я – лидера. Джисон кивнул и занял позицию. Ким снова взялся за рацию. — «Вектор», доложить позицию. — На первом этаже, – голос Минхо был еле слышен, – служебный коридор, восточное крыло. Видим вход в атриум. Ждём. — Принял. Действуем по моему сигналу. Он ещё раз обвёл атриум глазами. Лидер всё ещё ходил кругами. Один из молодых переминался с ноги на ногу, второй стоял неподвижно. Сынмин поднял руку. Его сердце билось ровно, а дыхание было спокойным. Так всегда бывало перед штурмом: стояла лишь одна цель, и Ким был полностью на ней сосредоточен. Мир сгущался только до этого торгового центра, до атриума, и ничего больше за этими стенами не существовало. — Начали! Первым ударил Чанбин. Выстрелы были резкими, громкими, как хлыст, обрывающий тишину. Стеклянный фасад здания брызнул осколками, заливая первый этаж. Лидер дернулся за пару мгновений до этого, и пуля прошла навылет через его плечо. Он снова пошатнулся, выронил бутылку, но устоял на ногах. Вторая пуля попала в мраморный пол под вторым террористом, заставив плиты треснуть, а его – отпрянуть от заложников. — Спецназ! Руки за голову! Всем на пол! Голос Сынмина прорвался сквозь шум, пока сам он уже летел с лестницы, перешагивая ступеньки. За ним слышался топот ног – Джисон и ещё один из участников их группы. Двое остались наверху, поддерживая выстрелы на подавление короткими очередями, не позволяя террористам поднять головы. Лидер, шатаясь и крича что-то нечленораздельное, закинул автомат и начал палить по Сынмину. Ни одна из пуль не попала в цель, только разбив стеклянную витрину позади Кима. Тот даже не вздрогнул. Он сделал два шага вправо и скользнул за колонну. Выглянул, оценил: лидер перезаряжался, снова кружа возле заложников в центре. Из его плеча кровь заливала рукав, но он, казалось, не замечал боли за пеленой ярости перед глазами. — Джисон! Южный! — Принял! – Джисон уже менял позицию, перекатываясь, прячась в укрытии. – Вижу цель. Контакт! Южный террорист заметил его и вскинул автомат, но он даже не успел поднести палец к спуску, как Хан зарядил очередь. Два выстрела в грудь. Поражающие. Террорист рухнул на спину. — Южный готов! — «Вектор», заходите! Минхо и его группа ворвались в атриум через восточный вход. Северный террорист повернулся на звук, но не успел даже направить оружие на вошедших, как получил пулю и упал лицом вниз. Автомат отлетел в сторону. — Северный готов. В атриуме остался только лидер. Его раненая рука свисала балластом на плече, но он всё ещё оставался опасным. Глаза за балаклавой горели безумным огнём, а здоровая рука прижимала к груди оружие. — Не подходите, суки, если не хотите, чтобы я спалил тут всё к хуям! – его голос звучал истерично, срываясь. – Я вас нахуй всех перебью! Сожгу, блять, сожгу! Он потянулся к карману разгрузки, но Сынмин не стал ждать, чтобы узнать, что интересного ещё может храниться у террориста под боком. Он вышел из-за колонны и совершил одиночный выстрел. Пуля прошла прямо в голову. Лидер замер на секунду. Его ноги подкосились, и он рухнул, пачкая своей кровью сидящих вокруг него людей. — Лидер готов! – крикнул Сынмин, – «Вектор», «Альфа», доложить. — Южный сектор чист, – выдохнул Джисон. — Северный чист, – послышался голос одного из штурмовиков. — Восточный под контролем, – отозвался Минхо. — «Призрак» – внешний периметр чист. Сынмин опустил автомат и обвёл взглядом атриум. Заложники всё ещё вжимались друг в друга и тихо плакали, с надеждой глядя на своих спасателей. Никто из них до конца не осознавал, что только что произошло. Почти каждая такая операция не длилась больше десяти минут – медлить было нельзя. Но выстрелов больше не было. Позволил бы Сынмин сейчас себе расслабиться, он бы точно почувствовал, как у него сжимается сердце, после того, как он бы окинул взглядом заложников. Среди них были маленькие дети – кто-то в школьной форме, кто-то в тёплом комбинезоне. Они вжимались во взрослых – то ли в родителей, то ли в просто тех, кто готов позаботиться о них даже в такой страшный час – и плакали. Но Ким не позволял себе расслабляться ни на минуту. На полу лежали четыре тела в балаклавах. А должно было быть пять. Он нажал на рацию: — Штаб, это «Шторм-1». Атриум под контролем, четыре цели нейтрализованы. Пятая не обнаружена. Начинаем зачистку. Присылайте медиков, гражданским нужна помощь. И, переключившись на канал отряда, продолжил: — Всем сохранять боевую готовность. Пятая цель не найдена, повторяю: пятая цель не найдена. Работаем по секторам. Минхо – восточное крыло, Джисон – северное, я – южное. Далее он скомандовал проверить западное крыло, а новенькому – остаться в атриуме и проконтролировать процесс оказания помощи. И всё таким же строгим, но дрогнувшим в заботе голосом закончил: — Всем быть осторожнее. Начали. Отряд рассредоточился. Заложники стали поднимать головы, когда мужчины в бронежилетах и защитных костюмах стали подходить к ним и убеждать, что всё в порядке. Медики начали входить через главный вход. Сынмин двинулся вдоль западной стены атриума. Под ботинками скрипело стекло, где-то капала вода из пробитой трубы, и этот мерный звук отдавался в ушах. Заложники продолжали вести себя тихо, словно ожидая, что каждый их звук может привести к немедленной гибели. Это играло на руку отряду: любой шорох мог выдать затаившегося преступника. — Джисон, доложить, – проговорил в рацию Сынмин, не останавливаясь. — Южный сектор: проверил подсобки, туалеты. Чисто. Иду дальше. — Минхо? — Восточное крыло: складские помещения, комната охраны – чисто. Движемся к грузовому лифту. — Принял. «Призрак», что на тепловизоре? — Помехи, – голос Чанбина стал напряжённым, – стекло бликует, батареи работают. Вижу ваше движение, гражданских, медиков. Если цель неподвижна, могу пропустить. — Принял. Продолжайте наблюдение. Сынмин дошёл до кофейни. Из разбитой двери просматривалась полная картина, происходящего внутри: некоторые столики остались стоять на своих прежних местах, и на них всё ещё покоились стаканчики с недопитым кофе. У кассы – лужа кофе вперемешку с кровью и убитый бариста. Свет здесь был разбит, только аварийная лампочка освещала ужасную картину своим тусклым красным свечением. Он замедлил шаг, держа автомат наготове. Его палец всё ещё стоял на спусковом крючке, а дыхание и пульс были ровными, спокойными. — Захожу в кофейню, – проговорил он в рацию, – западная стена. — Принял, – ответил Минхо, – грузовой лифт пуст. Ким обогнул площадь небольшой кофейни сбоку, дошёл до перевернутой барной стойки и проверил. Чисто. За холодильником для молока и десертов тоже ни души. Внутри зала так же была тишина. Под одним из перевернутых столиков он заметил плюшевого медведя, чья лапка безудержно болталась и выпускала из себя мягкое наполнение. Сынмин перешагнул через игрушку и замер. Перед ним виднелась подсобка. Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы заметить край ботинка. Обувь была тёмной, тяжёлой, которую обычно не носят гражданские. — Контакт, – прошептал Сынмин в рацию, – западная стена, кофейня, подсобное помещение. Вижу цель. Джисон – ко мне, Минхо – блокируй восточный коридор, чтобы не ушёл. — Понял, уже иду, – голос Джисона был быстрым, сосредоточенным. — Принял. Блокирую. Сынмин двинулся к двери. Ботинок не шевелился. Это мог быть обычный человек, труп или всё же пятый террорист, который затаился и ждёт нужного момента. Он толкнул дверь стволом, и она поддалась с тихим скрипом. Слабый свет упал в помещение, но этого хватило, чтобы заметить: это человек. Он сидел неподвижно, заметно дрожа и сжимая в руках автоматическое оружие. Балаклава сместилась в сторону, открывая вид на обезображенное животным страхом и напряжением лицо. Это был совсем молодой парень – может, лет восемнадцати. Он смотрел на Сынмина своими переполненными ужасом и расширенными глазами и часто, сбивчиво дышал. — Оружие на пол, – прокомандовал Ким, – всё кончено. Руки за голову. Но террорист не бросил. Его пальцы только сильнее сжали автомат в руках, что даже побелели. Он переводил взгляд то на Сынмина, то на направленный на него ствол, и не мог даже дёрнуться. Его губы шевелились, но слов не было, только дрожь. Он был в настоящем ужасе, который не оставлял места для разума. — Я… Я не… – начал он и осёкся, когда за спиной командира в дверном проёме показался Джисон.
