Butterflies And Hurricanes

      Девушка всё ещё была на связи. Хёнджин слышал всё: её сбивчивое дыхание, шаги террористов, крики и тихий плач людей. Она была очень близко к эпицентру происходящего, что делало её одновременно и самой защищённой, и самой уязвимой. Хван держал её на связи уже двадцать минут, и они казались вечностью не только для самой девушки, но и для Хёнджина. — Вы всё ещё здесь? – прошептала она. — Да, – ответил брюнет, – я вас не оставлю. Что Вы слышите? — Главный… он… ходит туда-сюда, кричит что-то. Кричит на всех, говорит, что хочет убить всех… он, – она замолчала, и Хван услышал, как та сглатывает, – боже, он кого-то ударил. Я слышала, как кто-то упал на пол… мне так страшно, я… — Вы в безопасности, – сказал Хёнджин, на секунду прикрыв глаза, – они Вас не видят. Вы хорошо спрятались. Продолжайте в том же духе. Я с Вами. — Хорошо… хорошо…       В динамике что-то изменилось. Сначала послышался отдалённый грохот, а затем – крики. Множество людей кричали, слышались выстрелы, сквозь них прослеживались фразы: «На пол!», «Не двигаться!», «Бросить оружие!». Девушка ахнула. — Там люди в чёрном! Они… они заходят сверху! И сбоку! С разных сторон! Господи… — Это спецназ, – быстро сказал Хёнджин, – они здесь, чтобы помочь. Не выходите, хорошо? Только слушайте. Что Вы слышите?       Он говорил ровно, но пальцы, сжимающие стол, уже побелели от напряжения. Спецназ начал штурм. Там мог быть его Сынмин, где-то среди этих людей в чёрном. А мог и не быть. Но от этой неизвестности Хёнджину не становилось проще, она пугала. — Они кричат… «Всем на пол!», – сбивчиво тараторила девушка. – В кого-то стреляют, о боже… не в людей, в воздух, наверное, или в пол… я ничего не понимаю. — Тише-тише, – спокойно проговорил Хван, когда голос на том конце провода снова стал истерически сливаться, – не торопитесь. Всё будет хорошо. Они профессионалы, Вам помогут. Просто говорите всё, что видите и слышите. — Один из тех, ну в маске… он упал! В него кто-то выстрелил… два раза! Он не встаёт. Хёнджин выдохнул. Отлично, одного убрали. — Я не вижу… я не вижу, но они кричат, что ещё кто-то обезврежен! – она почти взвизгнула, но тут же одёрнула себя и перешла на шёпот. – Они убивают их! — Вы молодец, – голос Хёнджина звучал так же ровно, – скоро всё закончится. — Главный всё ещё кричит… – девушка выглянула из своего укрытия, – он обещает всех сжечь. У него в руках что-то… какая-то бутылка. Он говорит, что хочет сжечь это место. Она замолчала. В динамике что-то хлопнуло, похожее на одиночный выстрел. — Он упал! Они его убили! Главного! Хёнджин перевёл дыхание. Три цели нейтрализованы. Четвёртый мёртв ещё до штурма. Это всё? Это конец? — Это всё? Я в безопасности? Они нас спасли? — Да. Но оставайтесь там, пока к Вам не выйдут, хорошо? Спецназ должен убедиться, что всё в порядке, – проговорил Хван, чувствуя, как его напряжённые плечи постепенно расслабляются.       В трубке стало тише. Никакого шума. Настолько тихо, что Хёнджин мог слышать едва различимые фразы членов отряда. Он вслушивался в голоса, и каждый из них для него был узнаваем. Он не хотел знать, что Сынмин на этом задании, но и мечтал понять, точно ли его там нет. Мозг подставлял под каждый из голосов голос любимого, желая избавиться от неизвестности. Девушка, кажется, тоже расслабилась, но она что-то услышала и протараторила: — Там… – она говорила с паузами, – люди в чёрном расходятся. Они сказали, что ещё один где-то прячется… и они идут его искать.       Плечи Хвана вновь напряглись. Не все террористы найдены, а значит, что опасность всё ещё не миновала. — Тот, который главный у них… – девушка заговорила быстрее, – я слышала, как он назвал себя «Шторм-1». Это их командир?       В наушниках повисла тишина. Она воцарилась и внутри Хёнджина. Ни шума голосов в колл-центре, ни гула компьютеров и даже собственного дыхания, – Хван не слышал ничего. Самое страшное только что произошло. Сначала он осознал, что сохраняется опасность и для членов отряда специального назначения, и для обычных людей, а затем узнал, что тот, кто руководит этим отрядом, является его мужем. Именно он сейчас ищет затаившегося пятого террориста, и именно оно наверняка во всём и всегда первый, идёт спереди, не желая подставлять своих коллег под пули. Брюнет всегда восхищался его смелостью и точно был уверен, что Сынмину подходит его командирская роль в отряде, но вместе с тем Хёнджин и очень переживал. Ким был готов пожертвовать собой ради команды, что не могло не пугать. — Вы здесь? – голос девушки стал напряжённым. – Алло? — Да, – Хван заставил себя дышать ровно, – я здесь. Нужно было кое-что сверить по карте. Всё идёт по плану. И да, Вы правы… это их командир.       Он не знал, поверила ли она, что он спокоен, да это и не было важным. Важно было только то, что прямо сейчас по коридорам этого торгового центра ходит его муж и ищет преступника. Это было страшнее. В динамике грохнул выстрел. Одиночный, резкий, близкий. Он прозвучал громче обычного. Девушка вскрикнула. — Всё в порядке?! – голос Хёнджина дрогнул. – Что Вы слышите?! — Я не знаю… я не знаю! – истерично проговорила она. – Это со стороны кофейни! — Кто стрелял? – Хёнджин уже не говорил. Он почти срывался на крик, – Вы видите кого-нибудь?! — Я не вижу… там темно! Боже мой… – она всхлипнула.       Хёнджин знал: её нужно успокоить. Он знал, что это, наверное, был застрелен террорист. Другого исхода не могло быть. Просто не могло. — Всё в порядке. Скорее всего, это работал спецназ. Вы в… Но Хван не успел договорить. — Они кричат! Они кричат, что «Шторм-1» ранен! Господи, они ранили командира! Это… боже мой! Мир остановился.       Хёнджин перестал дышать, слышать, существовать. Для него только что закончилась жизнь. В ушах звучала только фраза: «Шторм-1 ранен». — Кто? – его голос стал чужим. Он не выражал никаких эмоций, раннее сочувствие, желание помочь куда-то улетучились. – Кто ранен? — Я не знаю! Я слышу только «Шторм-1», «Шторм-1», – она теперь плакала, – Вы сказали, это командир… они просят вертолёт! Всё время повторяют: «Командир ранен», «Шторм-1»…       Хван смотрел в монитор и не двигался. Весь его мир сузился только до одной точки – до этих голосов в гарнитуре, которые всё повторяли, что «Шторм-1» ранен. Его муж, его Сынмин ранен. — Вы… – он заставил себя заговорить. В фразах теперь звучал только заученный годами скрипт. Он не соображал. – Вы всё сделали правильно. Полицейские подойдут к вам. Они вас выведут. Вы слышите меня? — Да… да… — Оставайтесь на месте. Вы в безопасности. Отбой.       Он снял гарнитуру, скинул её, даже не побеспокоясь за сохранность оборудования. В ушах звенело. Руки дрожали, а колени стали ватными. Придерживаясь за стол, он поднялся и поплёлся к старшему на смене. Люди, столы, мониторы, – всё плыло, словно он был в хлам пьян. Марта что-то спросила, но он не слышал голосов. — Моего мужа… – голос сорвался, когда он всё же дошёл до главного, – его ранили… там… мне нужно к нему. — Иди, – только кивнул старший смены.       Хёнджин повернулся и побрёл в сторону выхода. При нём не было ничего: ни телефона, который остался на столе, ни куртки, чтобы не замерзнуть от осеннего холода, ничего. Он не помнил, как оказался на улице. Как чуть не упал на ступеньках, ведь ноги не слушались. В его голове то и дело повторялась фраза: «Шторм-1 ранен», «Шторм-1 ранен».       Он шёл, не осознавая, куда несут его ноги. Ему нужно было в больницу. Но куда? Куда отвезли его мужа? Улицы вдруг стали незнакомыми. Он не помнил, где находится больница, не знал, где находится он сам.       Хван ступил на проезжую часть. Визг тормозов, скрежет остановившейся машины и ругань со стороны водителя, опустившего боковое стекло. Хёнджин даже не посмотрел перед собой. Его кто-то дёрнул, оттащил за плечо на дорожку и потряс за воротник. — Хван! – кричала Марта, с силой сжимая его плечо.       Она тяжело дышала, и Хёнджин осознал, что она, скорее всего, бежала за ним от самого колл-центра. — Ты что творишь?! – она встряхнула его. Её голос дрожал. – Совсем с ума сошёл?! Тебя чуть не задавили! Ты меня слышишь?! Хёнджин! — Марта, – серьёзно, даже почти собранно и с непонятной злостью в голосе, будто женщина помешала осуществить ему какой-то важный план, произнёс Хёнджин, – Сынмин ранен. Мне нужно в больницу. Отпусти меня. — Я знаю, – она отпустила его плечо и воротник, но схватила за руку, будто ребёнка, чтобы тот не потерялся, – стой тут. Я вызову такси. Никуда не уходи.       Она достала телефон, набрала какой-то номер и проговорила адрес. Хёнджин не слышал слов. Сейчас для него казалось всё это такой глупостью, таким ненужным, что в душе закипала злость. Ему нужно было в больницу. Прямо сейчас. Каким образом – он не знал, но нужно было. Он неподвижно стоял, пока его лицо окрапывала морось. Лицо было влажным, но и намёка на слёзы не было. Он не чувствовал ничего, кроме желания оказаться рядом с мужем, которого сейчас уже наверняка доставляют в больницу.       Такси подъехало. Марта открыла дверь и буквально втолкнула его внутрь, а потом села рядом. — Центральный госпиталь, – сказала она водителю. – Быстрее, пожалуйста.       Хёнджин выглядел безумно. Его глаза зависли в одной точке и были расширены, словно он увидел призрака. Машина тронулась. Город за окном плыл серыми разводами: дождь, витрины, светофоры, люди под зонтами. Хёнджин смотрел на всё это и не видел. Он чувствовал только тепло руки Марты, которая всё ещё сжимала его ладонь и не отпускала ни на секунду.

***

— Я… Я не… – начал он и осёкся, когда за спиной командира в дверном проёме показался Джисон.       Он возник бесшумно, быстро, как его учили, и увидел ту же картину: террорист сжимает в руках оружие, направляя его в сторону командира, а Сынмин стоит неподвижно в дверях подсобки. Ким, не оборачиваясь, чуть сместился влево, пропуская его в дверной проём, и в этот момент развернулся к Джисону боком ровно настолько, чтобы краем глаза увидеть его и убедиться: прикрытие на месте. Хан хотел что-то сказать, крикнуть, но успел только открыть рот.       Террорист сломался. Он дёрнулся, но не на движение или показавшегося позади Хана, не на крик. Он даже не заметил Джисона. Но на него давило многое: нервы, страх, осознание, что всё кончено. Внутри что-то щёлкнуло, и палец, лежащий на спусковом крючке, сжался сам по себе от ужаса, от понимания, что пути назад нет.       Прозвучал одиночный выстрел. Резкий, сухой, как треск ломающейся ветки. На рефлекторном уровне – быстрее, чем мысль, резче, чем страх, – Джисон ударил очередью по преступнику в ответ. Тот рухнул, выронив автомат. Оружие звякнуло о бетонный пол и затихло. Их выстрелы прозвучали практически синхронно. Помещение заполнила тишина. Густая, вязкая, наполненная пороховой гарью и страхом. — Командир? – голос Хана дрогнул в облегчении. Он опустил автомат и выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. – Мы закончили? — Да, – ответил Сынмин. Голос прозвучал ровно, спокойно, почти буднично. – Ты молодец. Цель уничтожена.       Джисон выдохнул. Плечи опустились окончательно. Он даже позволил себе тень той улыбки, которая появляется после боя, когда понимаешь: ты выжил. Потерь среди состава не было.       Сынмин развернулся к нему лицом, сделал шаг, второй. И остановился.       Что-то было не так. Джисон заметил это не сразу: в подсобке было темно, только слабый свет из дверного проёма падал на пол, но Сынмин замер слишком резко, неестественно. Тело его будто перестало слушаться: ноги стали ватными, руки повисли плетьми. Он опустил взгляд туда, где на боку, чуть ниже бронежилета, по тёмной ткани формы расползалось мокрое пятно. — Что за… – Ким нахмурил брови и коснулся бока ладонями. Пальцы тут же стали красными. Он смотрел на них, не понимая, что происходит. Откуда там могла взяться кровь? — Командир? – Джисон ничего не видел. Он видел только, как Сынмин замер, как опустил голову, как коснулся бока. – Что случилось?       Сынмин поднял голову. Губы шевельнулись, но звука не вышло. Он сделал ещё один шаг к выходу, и колени подогнулись. Он рухнул на бок, выбросив руку вперёд, будто пытаясь за что-то ухватиться, но там ничего не было. Бетонный пол встретил его тело глухим, страшным ударом. — Командир!!! – крик Джисона разорвал тишину. Он метнулся к Сынмину, упал на колени, даже не заметив, как осколки стекла впились в кожу через ткань штанов. – «Шторм-1» ранен!!! Повторяю: «Шторм-1» ранен!!!       Минхо, кажется, даже не успел до конца осознать смысл произнесённого. Он услышал крик – и ноги понесли его раньше, чем мозг обработал информацию. Он ворвался в подсобку, ударился коленями о пол рядом с Ханом, подхватил Сынмина под руки и уложил его спиной на свои бёдра. Ладони тут же прижались к ране и стали мокрыми, горячими, красными. — Сынмин, сука, – прошипел он, чувствуя, как кровь толчками выходит из-под его пальцев. Её было катастрофически много. Громкие шаги тяжёлых сапог раздались со всех сторон. Каждый из членов отряда словно забыл, что находится на задании, ведь у них была новая цель – помочь командиру.       Чанбин, услышавший крик в рацию, выдохнул сквозь зубы короткое «Бля-ять…» и стал сворачивать винтовку. Пальцы, всегда такие точные, сейчас подрагивали. Второй снайпер молча убирал оптику, и его лицо не выражало ничего, но движения были слишком быстрыми и резкими. В них тоже читался страх.       Там вдруг стало тесно от людей. Кто-то кричал в рацию: «Нужен вертолёт! Прямо сейчас!», кто-то всё ещё держал оружие наготове, целясь в темноту коридора, потому что задание ещё не было закончено, и опасность ещё могла быть рядом. Но все взгляды были прикованы к человеку на полу. — Жгут, блять! Быстрее!!! — голос Минхо сорвался на крик. Один из штурмовиков уже протягивал ему жгут, и Ли накладывал его выше раны, затягивая так туго, как только мог. Кровь всё ещё текла сквозь его пальцы, жгут, ткань формы, и лужа на полу разрасталась тёмная, густая, страшная.       Сынмин лежал неподвижно. Его губы приняли бледный, почти синеватый оттенок. Он смотрел перед собой, но взгляд был расфокусированным: он не видел ни Минхо, ни Джисона, ни потолка. По телу разливался жар, пульсирующий в месте ранения, и этот жар был почти приятным – так бывает, когда теряешь слишком много крови. Веки были прикрыты наполовину. Он почти не моргал. — Командир, блять, не закрывай глаза! — Минхо сжимал его плечо свободной рукой, оставляя кровавый след на форме. – Не смей, сука, закрывать глаза! Ты меня слышишь?! Сынмин!!       Джисон стоял на коленях рядом. Он не мог пошевелиться, отвести взгляд от бледного, осунувшегося, чужого лица командира. Ком подкатывал к горлу, и он сглатывал снова и снова, но легче не становилось.       Сынмин шевелил губами. Сначала звучал только едва различимый хрип. Он покашлял, и на губах запузырилась кровь. А потом, с болью, с паузами через каждое слово, произнёс: — Только… не говорите бабочке… Хёнджину… я сам ему… вечером… всё расскажу…       Голос затих. Веки сомкнулись. Голова безвольно откинулась набок. Грудь едва поднималась. Его дыхание было слабым, прерывистым. — Не закрывай глаза! – голос Минхо сорвался в крик, и он сам не узнал его. Он был слишком высоким, резким и истеричным для всегда собранного заместителя командира. – Сынмин! Слышишь меня?! Открой глаза! Блять, я тебя прошу, открой глаза!       Сынмин не отвечал. Его голова безвольно лежала на коленях у Минхо, и только слабое, едва заметное дыхание говорило о том, что он всё ещё жив. — Медики! Где медики?! – Джисон вскочил на ноги, голос сорвался на визг. Он рванулся к выходу, но кто-то из отряда перехватил его за плечо. — Уже идут! Держи себя в руках! — Ты издеваешься?! Как я, блять, могу держать себя в руках?! – Джисон вырвался. – Он умирает! Командир умирает! Ты понимаешь?! — Закрой рот! – рявкнул Минхо, не отрывая ладоней от раны. – Не смей, сука, такое говорить! Он не умрёт!       Рядом молча опустился на колени ещё один боец. Его руки, всегда такие уверенные, сейчас подрагивали, когда он доставал перевязочный пакет. — Давление падает, пульс нитевидный, – доложил он, – нужна эвакуация. Срочно. Минхо, держи жгут, я накладываю повязку. — Держу, – Минхо сжал зубы, – держу. Сынмин, ты меня слышишь? Блять, Сынмин. Пожалуйста, просто открой глаза. Просто посмотри на меня. Ты же никогда не сдаёшься. Ты же, ты же блять… ты всегда борешься! Открой глаза!       Кто-то из отряда стоял у двери, вцепившись в автомат побелевшими пальцами. Кто-то метался по подсобке, не находя себе места. Кто-то просто смотрел, не в силах отвести взгляд от лужи крови, которая всё росла и росла. — Вертолёт! – крикнули из коридора. – Вертолёт на крыше! Медики уже поднимаются! — Слишком долго! – Джисон ударил кулаком в стену. – Слишком долго, сука! — Хан! – голос одного из членов отряда был резким, отрезвляющим. — Возьми себя в руки! Хватит вести себя как девка! Ты ему сейчас не поможешь истерикой!       Джисон вдруг замер. Повернулся. Посмотрел на Сынмина и медленно, шатаясь, подошёл обратно. Опустился на колени рядом с Минхо. — Командир, – прошептал он, и голос был почти нежным, почти умоляющим, – пожалуйста… Ты же обещал. Ты говорил: «Идём домой». Ты всегда так говоришь. Пожалуйста, давай пойдём домой. Давай просто пойдём домой. Ты же обещал… — Он пойдёт, – Минхо говорил сквозь зубы. – Я ему не дам… не дам тут остаться. Сынмин! Слышишь?! Я тебе не разрешал! Сука, открой глаза уже! Повязка была готова. Минхо поймал взгляд бойца напротив, и тот кивнул. — Готово. Надо нести. — Я понесу. Помоги.       Они осторожно, словно хрустальную вазу, которая может разбиться от любого неверного движения, подняли Сынмина. Минхо шёл рядом, продолжая прижимать повязку. Джисон был с другой стороны, поддерживая голову. Бойцы прокладывали путь, расталкивая перевёрнутые стулья и осколки. — Держись, – бормотал Минхо на ходу, – держись, командир. Мы тебя вытащим. Сынмин не отвечал. Его глаза были закрыты, а дыхание – слабым, едва различимым.       На крыше уже ревел вертолёт. Винты рассекали серый осенний воздух, поднимая ветер и заглушая все звуки, кроме этого монотонного, оглушительного гула. Сынмина быстро, чётко и без лишней возни переложили на носилки. Медик уже ставил капельницу, второй что-то кричал в рацию. — Кто с ним? – крикнул пилот, оборачиваясь. Минхо шагнул вперёд. — Я. Джисон тоже дёрнулся, но Минхо выставил руку. — Ты в машину. Сообщишь Хёнджину. — Я… – Джисон осёкся, – но что я ему скажу?! Сынмин же просил… — Правду, – Минхо уже забирался в вертолёт, – он должен знать.       Дверь захлопнулась. Вертолёт оторвался от крыши, и ветер от винтов ударил по лицу, заставив Джисона отшатнуться. Он стоял и смотрел, как машина поднимается над торговым центром, над Робсон-стрит, над всем этим грёбанным городом, унося его командира в серое небо. Чанбин появился рядом с кофром для винтовки в одной руке и с мрачным лицом. — Улетел? — Да, – голос Джисона был пустым. — Тогда поехали. Нам тоже надо в больницу.       Джисон кивнул. Он ещё раз посмотрел в небо, где вертолёт уже превратился в маленькую точку, и пошёл к лестнице. Руки всё ещё дрожали. На ладонях осталась уже засохшая кровь, но он не пытался её стереть.