О подснежниках, сигаретах и о любви

      Стоило признать с самого начала, что идея была глупая, прямо-таки идиотская. Ну где в Петербурге найти подснежники утром майского дня, когда последние отцвели ещё к середине марта? И пусть отговаривали её от этой затеи всем девчачьим чатом во главе с Ларой, Юля всё-таки не поддалась уговорам вот так вот просто – слишком уж свежим было воспоминание о завораживающих голубых глазах, просящих о невозможном.       Они тогда валялись на диване, смотрели фильм, а Ева мечтательно рассказывала о том, как в детстве всегда ждала первой оттепели, чтобы с дедом пойти в лес за подснежниками, которые потом обязательно стояли бы на кухне в маленьком кувшинчике и ещё целую неделю радовали бабушку. Юля просто не могла не запомнить, как много значили для её девушки эти милые цветочки.        К вечеру, вся в мыле, Юля, прислонившись к грязной Шкоде, судорожно курила пятую сигарету и держала в руках заветный букетик лазурных подснежников. Красным капслоком стояла перед глазами чудовищная сумма, которую пришлось оставить в магазине за заказ этого сокровища, но не зря ведь говорили, что счастье – дороже всего на свете. Юля была уверена, что, в её случае, необдуманное вложение трети месячной зарплаты было полностью оправдано.        — Юлька, ты чего здесь одна стоишь? – радостно воскликнул Андрей, незаметно подкравшись к девушке со спины.        Юля вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив сигарету, и от души стукнула друга по плечу.       — Боже, испугал, дурачина. Ты зачем пришёл?        — Как зачем? – удивился Стаматин. — Петя наши декорации должен перед Сан Санычем утвердить, вот, жду. От меня там толку всё равно не будет – сама знаешь, как на моё лицо в театре реагируют.        Юля понимающе хмыкнула. Пусть талантливыми и считались оба близнеца: Петра, за его кротость и нескандальность, в коллективе ценили намного сильнее. А выше упомянутый режиссёр Александр Сабуров – и подавно. Вся труппа давно пришла к согласию, что у Сабурова на Андрея была аллергия, причём страшная.        — А ты, Юлька? Опять притворяешься хорошенькой, встречая свою зазнобу с репетиций? – хищно улыбнулся Стаматин.        — Во-первых, ни капельки я не притворяюсь, мне совсем не сложно заехать после лекций, а во-вторых завидуй молча, ведь Даниилу даже в голову не придёт тебя откуда-нибудь забрать, – смело парировала Люричева, туша каблуком тлеющий окурок.        Андрей пожал плечами, признавая правоту подруги. Вечно занятому на дежурствах Данковскому явно было не до дел своего партнёра. А о том, чтобы без просьбы сделать тому что-нибудь приятное, не было и речи. Одним словом, диагноз явный – мужики.        — Слушай, ты с этим букетом, – он кивнул на позабытые подснежники, — прям как Маргарита: стоишь ждёшь своего Мастера.       — Андрюш, ты дурак совсем? – усмехнулась девушка. — В книжке мимозы были. И ещё образованный человек называется, академию художеств заканчивал, стыдно должно быть! – она покачала головой, назидательно толкнув его в грудь.        — Да подумаешь, цветы и цветы. Ты-то всё равно красивая, прямо как Маргарита.       — Ой, заткнись, Казанова. На мне эти приёмчики не сработают.        — Сигарету дашь, раз уж мы тут с тобой надолго? – проигнорировал её шпильку Стаматин.         — Вот так всегда: творческая интеллигенция разоряет академическую среду…       — Не жмоться давай, академическая среда, у вас-то всяко денюжек побольше будет. Сигаретой больше, сигаретой меньше – и не заметишь.        Юля, закатив глаза, уже протягивала ему пачку. Только бы Стаматин поскорее заткнулся и не портил своим ворчанием такой прекрасный вечер. Она осторожно переложила букет в другую руку, стараясь, чтобы ни один цветок не пострадал.        Погода к вечеру начала портиться: поднялся ветер, на небе сгущались тучи, хотя сквозь них все ещё проступало золотое солнце, а воздух казался ужасно душным и тяжелым, будто перед грозой. Юля вдруг подумала, что если бы сегодня был день спектакля, то жест получился бы намного красивее и романтичнее. Только представьте: вечер премьеры, она в красивом вечернем платье торжественно идёт к сцене, вручает Еве какой-нибудь ещё более прекрасный букет, но обязательно с подснежниками, а потом целует на глазах у сотни людей. Вот разговоров бы было после в гримёрках и кулуарах… Но всё-таки они жили не в кино, а потому и получиться такая сцена попросту не могла. Чего греха таить – Юля знала, что ей никогда бы не хватило на такой жест смелости.       Тем временем, пока Андрей, отвернувшись к машине, боролся с ветром и пытался поджечь сигарету, а Юля предавалась фантазии, отворился запасной выход театра, и оттуда начали вываливаться раскрасневшиеся и уставшие артисты. Юля замерла: высматривала в толпе белокурую макушку.        Сначала на крыльце показался хмурый Петя, за ним, доставая электронку, решительно вышла Маша, о чём-то громко возмущаясь, и только потом мелькнуло белое платье Евы. Она смеялась, пытаясь одной рукой на ходу расчесать волосы, а другой – удержать соскальзывающую с плеча сумку. Они продолжали что-то бурно обсуждать с Марией. Наконец, девушки обнялись, и Ева начала искать глазами знакомую машину, а когда заметила Юлю и Андрея, расцвела ещё сильнее, второпях подхватывая вещи и утягивая Петра за собой.        — Привет, котёнок, – она подлетела к Юле, набросившись на неё с объятиями.        Кое-как расчесанные волосы у неё растрепались, на губах чуть стерлась помада, а лямка сумки так и норовила свалиться с левого плеча. Но как она была красива в этой легкой неряшливости и непосредственности! Как светились счастьем её голубые глаза, как алел румянец на бледных щеках, как благоухал аромат цветочных духов, как блестели под последними солнечными лучами мелкие веснушки… Юля с нежной улыбкой заключила девушку в объятия, оставив совсем незаметный поцелуй на кончике чужого уха.        — И я по тебе очень соскучилась, солнышко. Как прошёл твой день?       Краем глаза она заметила, как Андрей Стаматин изо всех сил делал вид, что его сейчас стошнит от чужих нежностей, но она лишь показательно нахмурила брови, словно приговаривая: "С тобой мы позже разберёмся". Ева тем временем во всю рассказывала о репетиции, ей даже поддакивал Пётр, все это время стоящий чуть поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ему явно хотелось поскорее уйти, но он не хотел невежливо прерывать диалог. Наконец, Андрей заметил смущение брата.        — Ну всё, зайчики, котики, хуётики или кто вы там, мы поехали. Нам надо ещё обкашлить вдвоём, что там это старая мышь на Сабурове сказала про наши шикарные декорации, – Андрей шутливо раскланялся, чмокнул Еву в щёку, а Юлю назидательно ткнул в плечо, кивнув в сторону букета, чтобы та не забыла про подарок. — Так что обжимайтесь тут дальше, не будем вам мешать.        Юля облегченно выдохнула.       — Знаешь, я этого дурака иногда так люблю, а иногда так ненавижу, что убить хочется.       — Прекрасно тебе понимаю, – хмыкнула Ева. — Как думаешь, Даня выбирает ночные смены, потому что не выдерживает его гиперактивности? А так у него есть вполне рабочая отговорка не слушать эту хуйню.        — Я, честно говоря, вообще не знаю, зачем они вместе живут. Ну кроме того, что Стаматин (с его же слов) шикарно трахается. Язык у него как помело, и, по слухам, это не единожды чуть не стоило ему их с Данковским отношений.        — Ого, а я и не знала, – Ева всё-таки стянула сумку, поправляя сбившуюся лямку платья. — Поехали?       — Стой, подожди, совсем из головы вылетело, – Юля замешкалась, собираясь с мыслями. — Помнишь ты недавно рассказывала про детство, про дедушку, про то, как вы в лес ходили, про цветы твои любимые, – она перевала дух и продолжила. — Так вот я запомнила, что тебе нравятся подснежники, поэтому вот, держи!        Она наконец достала из-за спины чуть помятый букет и неловко протянула его Еве. Повисла пауза. Ева застыла, не решаясь ни взять букет, ни заговорить.        — Тебе не нравится? – обеспокоено спросила Юля.         — Нет, что ты, они прекрасные, я просто так растерялась, – всплеснув руками, второпях начала объяснять Ева. — Ты самая потрясающая девушка на свете! Боже, я даже не знаю, что ещё сказать, – она улыбнулась, и Юля заметила, как на ресницах у неё заблестели слёзы.        Ева осторожно протянула руки, чтобы взять букет, и тут же попыталась уловить нежный аромат цветов.        — Вау, они и правда настоящие! – как ребенок обрадовалась она.        — Конечно, глупенькая, или ты думала, что я подарю тебе искусственные? – рассмеялась Люричева. — Мне для тебя ничего не жалко.       Ева продолжала улыбаться, но уже довольно громко шмыгала носом: всё-таки растрогалась от чужого жеста.       — Пообещай мне, что больше так не будешь делать, пока я тоже не подарю тебе что-нибудь очень ценное!       — Конечно, котик, – Юля осторожно поцеловала Еву в нос, заставив ту рассмеяться сквозь слёзы. — Ну что, домой?       Ева кивнула, прижав букетик к груди ещё сильнее. "И всё-таки это того стоило", – подумала Юля, открывая дверь машины. "Делать приятное своим любимым людям – это ведь так просто и так важно. Жаль, только, что не все на это готовы. Да, Даниил Данковский?"