Осколки памяти

Когда ребята наконец добрались до общежития, суета долгого дня сменилась уютным полумраком холла. Слышалось тихое хлопанье дверей — часть класса, измотанная тренировками, разошлась по комнатам, обмениваясь сонным «спокойной ночи». Но на кухне жизнь только начиналась: там закипал чайник, а в воздухе витал дух авантюризма. За столом собралась пестрая компания: Изуку, Кацуки, Денки, Киришима, Джиро, Мина, Тодороки, Минета, Серо и Очако. — Завтра всё равно выходной! — вдруг воскликнул Каминари, плюхаясь на стул. — Давайте до утра сидеть? Ужастики посмотрим или просто поболтаем? — Да! Давайте не спать до рассвета! — с энтузиазмом поддержал Минета, потирая руки. — Я бы заказал собу, — невозмутимо вставил Тодороки, словно уже обдумывал меню. Мина, чьи глаза хитро блеснули, перехватила инициативу: — Давайте в бутылочку! Мы же уже не дети, так что предлагаю усложнить правила... алкоголем. — Это не слишком?.. — неуверенно пробормотала Джиро, потирая разъем наушника. — Ну, чуть-чуть, буквально по капле для «парочек», чтобы было веселее! — Ашидо заговорщически подмигнула. — Я в деле! — мгновенно отозвался Минета. — Остальные? — Мина обвела взглядом присутствующих. — Ну... хорошо, — Изуку смущенно улыбнулся, не желая портить общую атмосферу. — Да вы издеваетесь? — рявкнул Бакуго, скрестив руки на груди. — Какая еще бутылочка посреди ночи? Вы что, герои американских сериалов? — Да ладно тебе, Бакубро! — Киришима хлопнул его по плечу. — Будет весело, чисто по-мужски проверим удачу! — Тц. Ладно. Вижу, вам совсем заняться нечем, — буркнул Кацуки, но уходить не спешил. — Вот и славно! Кстати, пиво уже в холодильнике, — Мина победно вскинула кулак. — Когда вы только успели?.. — подозрительно прищурилась Очако, но Ашидо лишь отмахнулась: — Проехали! Начинаем. Денки, давай бутылку! Каминари, в этот момент допивающий сок, замер. — М-м-м-ф... — промямлил он с набитым ртом. — Обязательно мою? — Да! Живее! Опустошив тару последним жадным глотком, Денки поставил её в центр круга. Все уселись на пол. Судьба распорядилась так, что Кацуки и Изуку оказались прямо друг напротив друга, разделенные лишь лакированным деревом пола. — Ита-а-ак! Крутим! — Мина крутанула пластик. Бутылка бешено завертелась, постепенно замедляясь, пока её горлышко не замерло, указывая точно на Каминарии Джиро. Кьека мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей. — Ух, Джиро... тебе повезло, — хохотнул Денки, пытаясь скрыть собственное смущение за глупой ухмылкой. — Заткнись, — огрызнулась она. — Какое желание им загадаем, ребятки? — Мина предвкушающе затеребила прядь волос. — Пусть кто-то из них поцелует другого в шею! — выкрикнул Минета, за что тут же получил неодобрительный взгляд от Очако. Джиро и Каминари выглядели абсолютно потерянными. Денки внезапно осознал серьезность ситуации и застыл, не в силах даже пошевелиться. — Да этот придурок сейчас даже встать не сможет, — хмыкнул Бакуго, наблюдая, как Каминари прячет лицо в ладонях. Джиро тяжело вздохнула, собирая волю в кулак. Резко подавшись вперед, она пересекла круг, притянула Денки за воротник и коротко, но решительно коснулась губами его шеи. Каминари вспыхнул ярче пожаров Тодороки и просто повалился на спину, оставаясь лежать на полу с отсутствующим взглядом. — Ну ты даешь, Джиро... — выдохнула Мина. — Это было мужественно…Так держать! — восхитился Киришима. — Ого... — Очако во все глаза смотрела на подругу. — Теперь моя очередь, — Джиро, стараясь не смотреть на «тело» Денки, крутанула бутылку. Снова вращение. Круг, еще один... Пластик заскрежетал по полу и остановился. Горлышко указывало на Изуку, а донышко — на Шото. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Даже Мина на секунду лишилась дара речи. — А что нам делать?.. — первым нарушил молчание Тодороки, сохранив привычное спокойствие, хотя в глазах читалось легкое замешательство. — Не знаю... — Изуку нервно затеребил край своей футболки. — Ну... это... — Мина замялась. — Даже не знаю, что предложить. Вам бы что-то дружеское... — Пусть руки пожмут, — вставил Бакуго, явно скучая. — Не-е, слишком просто, — подал голос «воскресший» Денки. — А что еще предложишь, мегамозг? — Кацуки одарил его испепеляющим взглядом. — Ну, пусть... — Каминари на секунду задумался, стараясь не смотреть на Джиро. — Пусть выпьют по глотку и обнимутся. Крепко так, по-братски! Минета разочарованно вздохнул, надеясь на что-то более пикантное, но Мина радостно хлопнула в ладоши. — Точно! Штрафной глоток для храбрости и самые крепкие бро-объятия, какие только видел этот класс! Изуку неуверенно потянулся к банке, которую Мина уже выставила в центр круга. Прохладная жесть обожгла пальцы. Он сделал небольшой глоток — напиток был горьким и непривычным, отчего Изуку тут же смешно сморщил нос. Шото же выпил свою порцию с лицом человека, принимающего важное стратегическое решение. Они оба поднялись. Изуку чувствовал себя неловко под прицелом десяти пар глаз, но подбадривающие крики Киришимы придавали уверенности. Шото первым сделал шаг и приобнял Изуку. Это не было быстрым похлопыванием по спине. Тодороки обнял его основательно, надежно, и Изуку почувствовал, как одна сторона его тела обдается привычным холодом, а другая — мягким теплом. В этот момент Изуку краем глаза заметил Кацуки. Тот сидел неподвижно, но его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он смотрел на их объятия с такой интенсивностью, будто пытался прожечь в них дыру. — Хватит уже, затянулось, — голос Кацуки прозвучал неожиданно хрипло. Шото медленно отстранился, кивнув Изуку с легкой, едва заметной улыбкой. — Было... тепло, — констатировал он и вернулся на свое место. — О-о-о, бро-романтика! — Мина уже снова тянулась к бутылке. — Ладно, герои, рассаживайтесь. Сейчас посмотрим, кого судьба сведет дальше. Бутылка снова заскользила по полу. На этот раз она крутилась долго, словно выбирая жертву, и начала замедляться, когда горлышко медленно, сантиметр за сантиметром, замерло, указывая точно на Кацуки. А донышко — на Изуку. На кухне стало так тихо, что было слышно только стрекотание сверчков за окном. Но молчание разрушила Очако. — Пусть пьют по одной кружке пива и мы запираем их в шкафу на десять минут! — провозгласила она с неожиданным азартом в голосе. Вся кухня замерла. Ребята, уже успевшие привыкнуть к мягкому характеру Урараки, во все глаза уставились на неё. Но в карих глазах девушки плясали лукавые чертики — она явно не собиралась забирать свои слова обратно. — В шкаф?.. — Изуку сглотнул, чувствуя, как лицо мгновенно обдает жаром. — Очако, ты серьезно? — Абсолютно! — она кивнула, победно скрестив руки на груди. — Вы двое вечно ходите вокруг да около. Вам нужно побыть в тесном пространстве и наконец поговорить без свидетелей. Пока Мина восторженно разливала напитки, раздался странный звук. Все обернулись: Серо мирно спал, уткнувшись лицом в скрещенные на столе руки. Рядом с ним сиротливо стояла пустая банка пива. Киришима, сидевший ближе всех, придвинулся, чтобы проверить друга, и тут же почувствовал характерный запах. Горьковатый аромат солода не оставлял сомнений. — Серьезно? — шепнул Эйджиро, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться. — Он что, успел выпить банку пива, пока мы только заходили в комнату? «Мужественно, конечно, но стратегически — провал», — подумал Киришима, глядя на абсолютно счастливое и спящее лицо Серо. — Ну, Серо уже отстрелялся, — хохотнул он, похлопав спящего друга по плечу. — А вам двоим еще предстоит подвиг! Кацуки испепелил взглядом пустую банку Серо, а затем резко схватил свою кружку. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. — Плевать. Давай, пей, — рыкнул он. Они осушили емкости почти синхронно. Горькая прохладная жидкость обожгла горло, и алкоголь мгновенно ударил в голову, наполняя тело обманчивой храбростью. Через минуту Киришима уже распахивал дверцу высокого кухонного шкафа-кладовой. Под улюлюканье Денки и смешки девочек Изуку первым шагнул в узкое пространство. Следом зашел Кацуки. Едва дверца захлопнулась и щелкнул замок, их окружила кромешная тьма. Снаружи доносились приглушенные голоса, но здесь, внутри, звуки собственного сердца Изуку казались оглушительными. В замкнутом пространстве мгновенно стало невыносимо жарко. Изуку чувствовал каждое движение Кацуки, слышал его прерывистое дыхание прямо над своим ухом. — Заткнись, Изуку, — выдохнул Кацуки. Его голос в этой тесноте вибрировал, пробирая до самых костей. — И так дышать нечем. Но Изуку, подстегиваемый хмелем, решился на то, о чем молчал весь день. — Почему ты не смотришь на меня, Кацуки? С самого утра... Ты ведешь себя странно. Кацуки резко дернулся, упираясь ладонями в стенки шкафа по обе стороны от головы Изуку, фактически запирая его в кольцо своих рук. — Я сказал — заткнись, — прошипел он, и Изуку почувствовал, как горячий лоб Кацуки уткнулся в его собственный. — Я просто чувствовал себя не хорошо, — увернулся он от ответа, пытаясь скрыть за грубостью внезапную слабость. — Где болит? Ты же выпил алкоголь, может стать ху-… Бакуго резко накрыл губы Изуку ладонью, пресекая поток обеспокоенных слов. — Тише уже, у меня голова болит, — выдохнул он, и Изуку почувствовал, как Кацуки пошатывается. В тесноте шкафа его движения стали тяжелыми и нескоординированными. Молчание взяло верх. В замкнутом пространстве было невыносимо тихо, но эта тишина буквально плавилась от жара их тел. Дыхание Кацуки, прерывистое и горячее, опаляло кожу Изуку. Кацуки медленно убрал руку от лица друга. Он попытался вернуть равновесие, но алкоголь в сочетании с утренней изматывающей тренировкой и духотой сработал как детонатор. Он не успел упереться рукой в стенку шкафа, чтобы удержаться — координация окончательно подвела его. Кацуки повело вперед, и он тяжело рухнул прямо на Изуку. Изуку, не ожидавший такого напора, потерял опору. Он повалился назад, на пол шкафа, заваленный какими-то мягкими мешками с крупой и старыми пледами. Кацуки упал следом, накрыв его собой почти полностью. Сильного шума не последовало — мешки самортизировали удар, а снаружи всё так же гремел хохот друзей. Там, на кухне, Денки как раз пытался исполнить какое-то нелепое задание под общий свист, и звук падения в шкафу остался незамеченным. Теперь они лежали в крайне двусмысленной позе: Изуку снизу, прижатый к мягким мешкам, а Кацуки сверху, уткнувшийся лицом куда-то в район его ключиц. Вес Бакуго ощущался каждой клеточкой тела — тяжелый, реальный и лишающий возможности пошевелиться. — Кацуки?.. — прошептал Изуку в самую темноту. Голова немного кружилась от резкого падения и близости Бакуго. Кацуки не двигался. Он лишь глухо рыкнул, зарываясь лицом глубже в футболку Изуку, и его пальцы судорожно сжались на плечах Изуку. — ...Просто полежи так, — пробормотал он. Его голос был странным — в нем не было ни капли злости, только бесконечная, выматывающая усталость. Изуку почувствовал, как сердце Кацуки бьется прямо о его собственную грудную клетку — быстро, неритмично, загнанно. В этот момент он понял: Кацуки не просто опьянел. Весь тот контроль, который он железной хваткой держал три месяца, пока Изуку был в коме, сейчас просто рассыпался. Здесь, в темноте, где никто не видел «великого и взрывного» Бакуго, он наконец-то позволил себе просто упасть. Изуку осторожно, почти невесомо, положил руки на спину Кацуки, чувствуя, как того мелко потряхивает.

***

Тишина внутри шкафа постепенно перестала быть напряженной. Алкоголь, тепло и выматывающая усталость последних месяцев сделали то, чего не могли добиться никакие уговоры врачей. Сопротивление Кацуки окончательно сломилось под тяжестью собственного изнеможения. Он так и не поднялся, его голова удобно устроилась на плече Изуку, а дыхание стало ровным и глубоким. Изуку, чье сердце еще пару минут назад готово было выпрыгнуть из груди, почувствовал, как веки наливаются свинцом. Ритмичный стук сердца Кацуки под его ладонью подействовал как колыбельная. Обнимая друга и чувствуя его реальное, живое тепло, Изуку незаметно для самого себя провалился в глубокий, спокойный сон — первый по-настоящему мирный сон со времен комы. Снаружи раздался веселый голос Очако: — Эй, мальчики! Время вышло, выходим на свет божий! Она с силой распахнула дверцу шкафа, готовая к очередным воплям Бакуго или смущенным оправданиям Изуку. За её спиной столпились остальные: Мина с телефоном наготове, любопытный Минета и Киришима, который уже набрал в легкие воздуха, чтобы пошутить. Но звук застрял у всех в горле. Яркий свет кухонных ламп ворвался в тесную кладовую, выхватывая из темноты спящую парочку. Изуку полулежал на мешках с рисом, его голова была откинута назад, а на лице застыло выражение абсолютного покоя. Кацуки полностью накрыл его собой, уткнувшись лицом в сгиб шеи Изуку и крепко, почти судорожно, обхватив его руками поперек талии. Даже во сне он не отпускал свою «единственную опору». — Ого... — едва слышно выдохнула Мина, опуская телефон. Вспышку она так и не включила — побоялась разрушить этот момент. — Они что... спят? — шепотом спросил Каминари, выглядывая из-за плеча Киришимы. — Тсс! — Очако быстро прижала палец к губам, и её лицо осветилось невероятно мягкой и грустной улыбкой. — Посмотрите на Бакуго. Кажется, он впервые за три месяца не выглядит так, будто хочет кого-то убить. Киришима подошел ближе и осторожно накинул на спящих парней тот самый старый плед, что лежал на полке рядом. — Оставьте их, — тихо сказал он. Ребята, переглядываясь и стараясь не шуметь, начали расходиться. Тодороки напоследок задержал взгляд на переплетенных руках друзей и, едва заметно кивнув самому себе, выключил основной свет на кухне. В полумраке общежития, под шуршание листвы за окном и тихое сопение спящего неподалеку Серо, Изуку и Кацуки продолжали спать. В эту ночь им не снились ни битвы, ни больничные палаты. Только тепло друг друга и долгожданное чувство дома.