На поводке у садиста

Я молчала. Воздух в комнате стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Мой язык словно прирос к гортани, а слово «стоп» превратилось в гранитный валун, который я была не в силах сдвинуть. Я видела в его глазах не просто вызов, а абсолютное знание - он знал ответ ещё до того, как задал вопрос. Он знал, что я сломлена, что жажда, которую он пробудил во мне, была сильнее моей воли и остатков здравого смысла. Его рука, замершая в миллиметре от моей кожи, излучала почти осязаемое тепло. Это ожидание было пыткой - гораздо более изощрённой, чем само прикосновение. Я смотрела на него, тяжело дыша, и в этом взгляде была вся моя позорная правда. Мои пальцы судорожно вцепились в его плечи, не отталкивая, а притягивая ближе, умоляя без слов покончить с этой мучительной неопределённостью. - Хорошая девочка, -прошептал он, и в этом коротком одобрении было больше власти, чем в любом приказе. -Ты понимаешь, что молчание - это тоже выбор. Самый честный выбор, на который ты способна. - Камера. -я говорю одно слово, понятное только ему. И в следующую секунду мой мозг отключается от тела. Я больше не контролирую абсолютно ничего. Я сейчас - это сгусток нервов в податливом теле. Больше ничего. Он коротко кивает. Дьявольская улыбка ползёт по его лицу - такая широкая, что кажется, ещё немного, и выйдет за границы челюсти. Я сижу на диване как каменное изваяние, голова слегка наклоняется в сторону. Слежу за тем, как Рафаэль отстраняется от меня, лениво встаёт с дивана и идёт настраивать камеры. - Слушай внимательно. Первое, что сегодня запишет камера - это как ты доставляешь себе удовольствие вот этим вибратором, на коленях передо мной. Поняла? Я киваю. Его тон вдруг сделался таким грубым, словно наждачкой проходится по каждому моему нерву. - Пожалуй, это будет единственное, что доставит тебе сегодня удовольствие. А теперь выполняй. -говорит голосом, лишённым каких-либо эмоций. И я выполняю. Каждое действие - как по запрограммированному коду в моей ДНК. Всё, как он сказал. А затем я слышу тихий писк. *"Record started."* Подношу вибратор к своей киске, прохожусь им по горячим складкам, собирая свою влагу. Громко вздыхаю, когда Рафаэль дистанционно включает его на средней мощности. - Введи его в себя. Вздрагиваю, когда чувствую вибрацию внутри себя. Медленно выдыхаю. Глаза прикрыты. Голос Рафаэля, сидящего передо мной, звучит отдалённо, будто в голове: - Не двигайся. Он меняет мощность, отчего я вскрикиваю. Но стою на коленях неподвижно, дрожа всем телом от каждого импульса. - Дыши, девочка. Это только начало. Уровень вибрации меняется снова, и я едва не падаю, но удерживаю равновесие. - Ты прекрасна... Такая растерянная... Такая беспомощная. Вибрация нарастает всё сильнее и сильнее, пока не доходит до своего пика. И когда это происходит, я кричу - громко, несдержанно. Рафаэль чуть прикрывает глаза, словно этот звук - это всё, чего он так долго ждал. Едва держусь, цепляясь пальцами за его бедро. Вибрация разрывает меня изнутри. Губы сами по себе шепчут что-то бессвязное. А он просто наблюдает. Затем скользит пальцем по пульту - и всё прекращается. Тишина и пустота слишком болезненны после такого накала. - Пожалуйста, Рафаэль... Пожалуйста... -я молю его продолжить. Но он только холодно смотрит и говорит: - Нет. Ты просишь неподобающе. Я для тебя не Рафаэль. Даю одну попытку - обратись как подобает. Он ждёт. - Господин, пожалуйста... -мысли путаются, я изнываю от желания кончить. -Девочка...Я спросил, как правильно ко мне обращаться. Ты ошиблась, за это будет наказание. Его пальцы снова зависают над экраном... и вибрация возвращается. Сначала едва уловимо... затем набирает силу... но всё ещё не так жестоко, как до этого. -Простите. -единственное слово слетает с языка. Он смотрит на меня. И в его глазах не жестокость. В них что-то тёмное...тревожное. Он знает, я на грани. Ещё чуть-чуть - и развалюсь целиком. А потом он шепчет, медленно, будто каждое слово вырезано из гранита: -Ты получишь разрешение... только если скажешь: "Простите. Хозяин Рафаэль, разрешите мне кончить." И ни одной ошибки допускать нельзя - Простите. Хозяин Рафаэль, разрешите мне кончить. -вторю я его словам. Да. Вот кто он... Хозяин этого тупого тела. Он с едва заметной улыбкой в уголке губ одним движением повышает вибрацию до предела - но добавляет ритмичные импульсы: короткие, резкие, почти болезненные. - Хорошая девочка. Кончай. Прямо сейчас. И сделай это так громко, чтобы я запомнил. И по его велению я кончаю. Неистово выкрикивая его имя и добавляя «Хозяин». А когда всё заканчивается, я падаю к его ногам, тяжело дыша. - Я позволил тебе кончить. Что нужно сказать? -он не даёт мне времени прийти в себя. - Спасибо, хозяин. Я вижу, как он достаёт из кармана пиджака ошейник и поводок. - Ближе. Опусти голову. Я делаю всё. Ошейник защёлкивается на моей шее - ощутимо сильно. Он тянет мою голову за поводок к своему паху. Прижимает. До тех пор, пока я не начинаю задыхаться. Затем отпускает, гладит по подбородку, слегка приподнимая его. - Смотри в камеру и говори: «Я позволила хозяину превратить меня в его шлюху». -его голос всё такой же грубый, но теперь в нём ощущаются садистские нотки. Я смотрю в камеру. Запись идёт. "Recording... 00:48:21" Улыбаюсь камере и говорю: - Я позволила хозяину превратить меня в его шлюху. Так легко, будто это прописная истина. Будто всё моё естество подтверждает этот факт. Его глаза вспыхивают. Не успеваю сообразить, как он наотмашь бьёт меня по щеке. Затем ещё раз - по другой. - Я не разрешал тебе улыбаться. Моё лицо горит от двойного удара, в ушах звенит, а перед глазами пляшут серые пятна. Я замираю, боясь даже вздохнуть. Боясь, что любое моё мимолётное движение будет расценено как новый акт неповиновения. Кожа на щеках пульсирует в такт ударам сердца, и этот ритм сливается с размеренным дыханием Рафаэля, который возвышается надо мной, словно тёмное божество. - Ты здесь не для веселья, -цедит он, и я чувствую, как его пальцы впиваются в мой затылок, заставляя смотреть прямо в объектив камеры. -Ты здесь для того, чтобы принадлежать. Каждой клеткой, каждым стоном. Он произносит это, и в его глазах вспыхивает тот самый садистский огонёк, который обещает, что эта ночь будет бесконечно долгой. - А теперь скажи, за что ты получила это наказание. Скажи это в камеру. Я смотрю в чёрный зрачок объектива, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза, которую я не смею смахнуть. - Я была плохой... -мой голос срывается, но я заставляю себя продолжать. - Я улыбнулась без разрешения хозяина. И я готова принять любое наказание, которое он сочтёт нужным. - А теперь всё сначала. Повторяй ещё раз. Повторяю всё заново, но уже не улыбаюсь. В глазах застыли слёзы. Медленно он опускает свободную руку на шею сверху, давит так, что ошейник врезается в кожу. - Ты не просто шлюха... Ты моя собственность. И сейчас я хочу услышать это. Полностью. Слово в слово. Его пальцы давят на горло - мешают дышать... Буквально говорят: ты принадлежишь мне. А камера всё записывает: *"Recording... 00:51:43"* - Я ваша шлюха. Для хозяина. Мне хочется разреветься от этого унижения, от его власти надо мной, но я упорно держусь. - Твоё наказание за ошибку. Ты должна всегда помнить, как обращаться к своему хозяину, девочка. Он сжимает пальцы сильнее. Я почти не могу вдохнуть. Грудную клетку начинает распирать от нехватки воздуха. А он просто смотрит на меня сверху вниз - взгляд садиста, получающего удовольствие от пыток. - Такая слабачка... Такая податливая. Даже воздух нужно просить, если хочется дышать. По его губам скользит зверская улыбка, когда он видит, что я начинаю отключаться. - Хо... зя... по... жал... -хриплю в отчаянной борьбе за жизнь. И судя по тому, как пустеет голова, проигрываю. Он нарочито медленно вздыхает, показывая то, чего у меня больше никогда не может быть - воздуха. А потом... резко отпускает. Я падаю на его колени, глотаю драгоценный воздух жадно, с хрипами... Но он не даёт мне опомниться. Дёргает за поводок, опуская мою голову вниз, глаза - ниже. - Скажи ещё раз: «Я ваша шлюха и я живу только для того, чтобы служить вам». Я задыхаюсь и рыдаю, но собираюсь с силами, произношу: - Я ваша... шлюха... Я живу... только... чтобы служить вам... - Теперь ты можешь посмотреть на меня. Я стыдливо поднимаю глаза наверх. Поводок натягивается сильнее, когда он нагибается ко мне. Проводит языком по дорожкам из слёз на моих щеках, шумно вдыхает аромат моих волос. - О да, девочка. От тебя запахло страхом. Ты чувствуешь, насколько хрупкая твоя жизнь в моих руках? - Да, хозяин. - кротко отвечаю я. Он смеётся. Короткий звук - почти хищный... - Хорошая девочка. Видишь, как это просто? Быть вещью - значит не иметь выбора. И это твой единственный путь к спасению. Пальцы проводят по щеке от подбородка вниз до плеча. Бережно... будто что-то хрупкое может сломаться, если надавить слишком сильно. Его кожа тёплая - и я чувствую это словно сквозь туман. Контраст такой сильный, что невольный стон вырывается из меня. Он замирает, затем его пальцы скользят ниже, огибая грудь. Его губы изгибаются в холодной, торжествующей усмешке. Запись продолжает идти. Мир сузился до размеров этой комнаты, этого ошейника и его воли, которая ломает меня слой за слоем, не оставляя ничего, кроме абсолютной, пугающей пустоты внутри. - Теперь открой ротик, девочка. Он уже не командует - нет, он просто говорит. А я выполняю всё, что он скажет. Его рука приземляется на горло, не сжимает - только удерживает. Он плюёт мне на язык. Слюна вязкая, горьковатая от сигарет. - Глотай. Пытаюсь проглотить, пока его рука сильнее сжимает горло. Гортань прокатывается под его пальцами. Ему нравится это ощущение полного контроля. Он смотрит, как я справляюсь, - глаза почти чёрные от возбуждения. Его пальцы всё ещё плотно обхватывают горло. Я не могу дышать... но не пытаюсь уйти. - Хорошая девочка. Рафаэль подносит пальцы, которыми лишал меня воздуха, к моим губам: - Целуй. Прижимаюсь губами к тыльной стороне его ладони, чувствуя вкус кожи, пропитанный запахом дорогого табака. Горло саднит, каждый вдох даётся с трудом, но я послушно касаюсь языком его костяшек, не смея отвести взгляд от тёмных, почти нечеловеческих глаз. Рафаэль довольно выдыхает, и я чувствую, как вибрация его голоса отдаётся в моём теле. - Скажи: кто сделал тебя такой? - Хо... зя... ин... - трепещущие ресницы на прикрытых глазах. Одно слово, сказанное по слогам, как полный карт-бланш на любые действия, на любую жестокость. С его губ срывается одобрительный смешок. - Повернись. Спиной ко мне. И я спокойно поворачиваюсь. Я больше не вижу его взгляд, за который цеплялась всё это время, но я вижу камеру, которая направлена на нас, и отражение в её объективе. Он чуть дёргает мою голову назад, чтобы взглянуть в глаза. Смотрит пристально и внимательно... и на его губах играет тонкая, почти незаметная усмешка. - Точно так, девочка. Только хозяин может делать с тобой такое. Здесь и сейчас ты целиком принадлежишь мне. А камера всё ещё записывает. "Recording... 00:58:17" Глаза темнеют ещё сильнее при мысли о том, что он может сделать в этот момент, как может воспользоваться положением... Но он себя контролирует, держит голову холодной. Медленно тянет поводок вверх - заставляя меня подняться на ноги, и встаёт следом. Дёргает на себя, так что я падаю в его объятия. Сжимает со спины, словно хочет укутать в одеяло своих крепких рук. Проводит носом по щеке, размазывая подсохшие слёзы. Вдыхает полной грудью: - Такая сладкая. Когда сломленная - в моих руках. Проходится языком по моей скуле, затем выше - к виску. Судорожный вдох вырывается наружу. Я чувствую спиной его тепло и растворяюсь в нём. Он оттягивает поводок назад, заставляя прогнуться: - Ручки за спину, девочка. Выполняю. Рафаэль перехватывает их в свои, располагает так, как ему надо, и фиксирует поводком в районе талии. Теперь мои руки за спиной и шея двигаются одновременно. Его рука медленно скользит вниз по моей спине - от затылка, между лопаток, к самому крестцу. А потом - хлёстко и внезапно - шлёпает меня по ягодице. Звук громко раздаётся в тишине комнаты... И камера фиксирует всё: как я вздрагиваю... как краснеет кожа под его ладонью. - Ты моя девочка. Только моя шлюха может так терпеть и дрожать одновременно. Затем он разворачивает меня к себе лицом. Поддевает подбородок пальцами, мягко удерживает, наклоняется, целует в лоб, затем в нос. Доходит до губ, впивается в них жестоким поцелуем: завладевает губами, затем слегка прикусывает, переплетает языки. И так до тех пор, пока я не начинаю дрожать мелкой дрожью от нехватки воздуха, боли и наслаждения одновременно. - Вот так, девочка. Ты получила награду. А теперь мне надо немного поработать. И знаешь, чего я хочу, пока буду работать? Я смотрю на него в нерешительности, слегка мотаю головой из стороны в сторону. На что получаю шлепок по заднице. - Не знаешь? - усмехается. - Я хочу твой ротик на своём члене. И ты не убираешь его до того момента, пока я не покончу с работой. Я сглатываю, чувствуя, как в горле встаёт ком от страха и невольного предвкушения. Его взгляд - холодный, расчётливый не оставляет мне выбора. Он тянет меня обратно на диван, укладывает на него. Голова на его коленях, близко к паху. Расстёгивает ремень брюк, пуговицу. Но на молнии останавливается: - Попробуй сама. Указывает рукой на молнию в пригласительном жесте. Я не понимаю, как мне это сделать со связанными за спиной руками, натягивающими ошейник при каждом движении. Но всё же опускаю лицо ниже к его ширинке. Я стараюсь над этим заданием неприлично долгое время. Но его, похоже, всё устраивает. Он занялся какой-то работой в своём телефоне и изредка поглядывает на мои потуги над его ширинкой. Наконец мне удаётся её расстегнуть. Это привлекает его внимание. Он легонько гладит меня по голове, затем достаёт свой полутвёрдый член. Смотрит на него секунду, затем переводит взгляд на меня: - Если я кончу раньше времени мы начнём заново. Приступай. Миг - и он теряет всякий интерес, утыкается в телефон. И мне остаётся только приступить к собственной работе. В этом положении чертовски неудобно, но я стараюсь. Облизываю его, целую, обхватываю губами. Делаю всё, на что хватает амплитуды движений, чтобы не натягивать поводок слишком сильно. "Recording... 01:27:55" Я не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям - вечность. Тело затекло от максимально неудобной позы. Рот онемел от непрекращающегося контакта с его плотью. Но хозяину, кажется, вообще плевать на мои старания. Он так ни разу и не оторвал взгляд от телефона. Радует только то, что из полустоячего состояния его член перешёл в полную «боевую готовность». Значит, я не зря стараюсь. Самоконтроль этого мужчины ужасает. Ни один его мускул не дрогнет, когда я провожу языком по члену, облизывая венки и головку. Мне хочется плакать от того, что он не даёт мне никакой ответной реакции. Я невольно вспоминаю, как он сходил с ума, когда я дразнила его в вирте. Тогда он был таким несдержанным по сравнению с тем, что происходит сейчас. Неужели то было не искренним? Он показал мне только то, что я хотела увидеть... Власть над мужчиной через экран... Власть, иллюзия которой разбилась о ледяные глаза хозяина, стоило ему только прикоснуться ко мне в реальной жизни. "Recording... 01:58:02" Наконец он откладывает телефон. Я не замечаю этого, но он легонько касается моей щеки пальцами. - Так хорошо справляешься. Готова к большему? -скорее утверждение, чем вопрос. Я очень даже готова. Киваю ему. Мужчина отстраняется, но лишь для того, чтобы поменять позицию на более удобную. Теперь я между его ног. Так гораздо удобнее, но всё ещё недостаточно. Но эта поза - не для моего удобства, а для его. Потому что, как только я обхватываю его головку губами, он прорывается дальше одним толчком. Затем ещё дальше. Набирает темп, трахает мой рот. Я не сопротивляюсь, просто тихонько радуюсь внутри себя, что мне больше не нужно стараться. Он сам сделает так, как нужно только ему. Его бёдра не спешат, но не дают передышки ни секунды. Каждый толчок - точный, жёсткий, полный контроля. Когда он хватает меня за волосы, я тихо всхлипываю. Толчок за толчком он держит меня в плену своих бёдер и продвигается всё глубже в глотку. Глаза застилают слёзы - не от горя, а от естественной реакции организма на то, как глубоко он проникает. Горло сжимается в спазме, рвотный рефлекс бьёт по нервам, но его рука на моём затылке непоколебима, как стальные тиски. Он не даёт мне отстраниться ни на сантиметр, заставляя принимать его целиком, до самого предела. Я задыхаюсь, в носу свербит, а перед глазами пляшут тёмные пятна, но в то же время этот дикий, первобытный ритм выбивает из головы все лишние мысли. Он больше не смотрит в телефон. Теперь его взгляд прикован ко мне. Его бёдра движутся всё быстрее, жёстче. Каждый удар отдаётся во всём теле, заставляя меня выгибаться насколько позволяют связанные руки. Ошейник больно врезается в кожу, напоминая о моём статусе, о моей полной беспомощности перед этим человеком. - Хорошая девочка, -шепчет он, и этот хриплый голос вибрирует где-то у меня внутри. -Так послушно заглатываешь свою гордость. Я чувствую, как его мышцы напрягаются до предела. Он делает последние, самые сокрушительные толчки, едва не лишая меня сознания. Мир сужается до точки соприкосновения наших тел, до запаха его тела и специфического металлического привкуса страха. Когда он наконец изливается, заполняя мой рот горячей спермой, я чувствую странное, постыдное облегчение. Всё закончилось. На этот раз. - Глотай, -коротко бросает он, поправляя одежду. - И не смей пролить ни капли. Это твоя награда за прилежание. Я выполняю приказ, чувствуя, как по щекам градом льются слезы. Я больше не та Лиса, которая заигрывала с ним через экран. Здесь, в этой комнате, под прицелом камеры, я - лишь собственность, чья ценность определяется степенью покорности. - Отдышись пока. У нас ещё много работы. Моё тело, измученное и дрожащее, замирает. Страх и странная, болезненная привязанность к этому монстру сплетаются в тугой узел, лишая воли к сопротивлению. А камера тем временем фиксирует каждый момент: мои слезящиеся глаза... дрожащие веки... красные губы на его члене... - Молодец, девочка... Он даёт себе минуту на передышку, затем прячет себя в брюки, застёгивает их. "Recording... 02:22:58" - Я хочу немного покурить перед камерой. Он медленно зажигает сигарету, затягивается, выдыхает дым прямо в лицо. Его глаза пристально следят за мной сквозь облако. Дым щиплет глаза, но я не смею отвернуться без приказа. Он хмыкает - низко и тихо. От его слов пробегает дрожь по телу. - Держи ротик открытым, девочка. Послушно открываю рот и держу его открытым. Даже когда он подносит сигарету ближе, когда чувствую жар, слышу её потрескивание. Сигарета почти касается раскалённым кончиком губ. Он стряхивает раскалённый пепел на язык. Отвратительный вкус горения и нестерпимая боль ударяют по рецепторам, заставляя вскинуть, отчего пепел не прилипший к языку летит в воздух пыльным облаком оседает на его брюки. - Ты испачкала меня, девочка. Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде что-то первобытное: власть, наслаждение, почти безумие от контроля. Он легонько проводит тлеющим кончиком по моей губе, оставляя небольшой ожог. Я кричу от невыносимой боли и одновременно кончаю... тело бьётся в агонии мучения и извращённого наслаждения. - Ты сейчас кончила только от небольшой боли. - чуть наклоняет голову ко мне, голос становится тише, опаснее. - Но ты сделала это без разрешения. Его пальцы давят на горло, дым от сигареты снова касается свежего ожога, но на этот раз он ведёт кончиком по контуру, не прижигая. - Глотай, девочка. Скидывает последнюю горстку пепла в мой рот. Я глотаю эту горечь, смешанную со слюной. - Можешь дышать, девочка. Отпускает меня, спокойно докуривая сигарету, пока я пытаюсь не стошнить от мерзкого вкуса пепла. Докурив, он развязывает мои руки. Снимает ошейник. Тянет меня к себе, усаживая на колени, прижимает спиной к своей груди, обнимает почти нежно. Очередное поощрение за хорошую работу. Я выгляжу довольной в отражении камеры, но глаза пустые, ничего не выражающие. Он гладит меня по голове, по щекам, спускается ниже, поглаживает след, оставшийся от ошейника. Я льну к нему, как котёнок, ожидающий получить ласку хозяина. - Ты устала, моя девочка? -спрашивает он, уткнувшись носом в шею. Горячее дыхание щекочет нежную кожу, от чего я невольно вздрагиваю: - Немного, хозяин. -голос осипший, но тем не менее не грубый. - Отдохни. Ты хорошо поработала. Он сжимает меня в своих объятиях, дышит мне в шею - глубоко, размеренно. Так успокаивающе, что я не могу сдержаться и проваливаюсь в сон прямо в его объятиях. "Stop Recording... 02:30:29"