Into your world / В твой мир

— Накаджима! Акутагава! — крикнул Мидория, как только заметил их, пробирающихся в столовую. Они направились к столику, за которым сидел Мидория, и заметили двух своих одноклассников, с которыми ещё особо не общались. Ацуши взглянул на Акутагаву, который слегка нахмурился. Он знал, что мафиози некомфортно знакомиться с новыми людьми. Это было понятно. В их работе доверие не к тому человеку могло стоить жизни. (Почти как тогда, когда он чуть не погиб, доверившись Хигучи, но это не важно.) — Здравствуйте. Для меня большая честь познакомиться с такими способными людьми, как вы. Меня зовут Иида Тенья. Синеволосый заговорил, почему-то энергично размахивая руками. Он уже собирался продолжить, открыв рот и приготовив руки, но его прервала восторженная Урарака. — А я Урарака Очако! — воскликнула она, сияя. Они уже общались один раз во время оценки, так что технически они уже были представлены, но Ацуши не мог не улыбнуться в ответ — её позитивная энергия была заразительна. — Меня зовут Накаджима Ацуши, но можете называть меня Ацуши. А этого угрюмого парня зовут Акутагава Рюноске. Акутагава приподнял бровь, но особо не комментировал. Он вежливо кивнул двум новым знакомым, после чего сел в конце стола. Естественно, Ацуши последовал за ним. — Что Айзава-сэнсэй хотел от вас? Похвалить ваши навыки? Потому что вы явно превзошли всех нас. Чёрт, может, даже некоторых старшекурсников! — прощебетала Урарака, откусывая кусок бургера. Мидория с надеждой смотрел на них, пока Иида читал лекцию Урараке о недостатках разговоров во время еды, умоляя её хотя бы сначала проглотить еду. (Ну, Айзава действительно сказал, что их навыки намного выше, чем должны быть у первокурсников, но это из-за их... печального прошлого. Так что в некотором смысле он их похвалил. В некотором смысле.) — И не только, — ответил Ацуши, решив не вдаваться в подробности. Он слушал, как они обсуждают тест, слегка краснея, когда они восхищались его Способностью. По словам Мидории, возможность выбирать, какую часть тела трансформировать, — не такая уж простая задача. Он попытался перевести разговор в другое русло, но остальные не соглашались. Они продолжили обсуждать его технику и даже втянули в разговор Акутагаву, который всё это время молча слушал. Мафиози выглядел весьма довольным и присоединился делясь своим мнением о контроле Ацуши над своей причудой. Теперь, когда они объединили силы, разговора было не остановить, поэтому Ацуши решил временно сбежать. Подумав, что лучше всего использовать еду как предлог, он объявил, что пойдёт за ней. Такой был план, пока Каминари не плюхнулся на место рядом с ним, а Киришима не последовал за ним. Ацуши не хотелось, чтобы Каминари обиделся, если он уйдёт сразу после его прихода, поэтому он задержался ненадолго. К тому же ему было интересно, что тот задумал. — Накаджима, ты не ешь? — спросил Каминари, вручая ему стаканчик с пудингом. Ацуши посмотрел на пудинг, затем на Каминари в замешательстве. Он также заметил, что остальные замолчали, наблюдая за странным обменом между ними. (Честно говоря, он понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит. Поэтому просто подыграл.) — Я как раз собирался пойти поесть — и, пожалуйста, зови меня Ацуши. Он вернул пудинг в руки Каминари, который тут же вернул его обратно. Парень просто улыбнулся, поощряя его взять угощение. Ацуши посмотрел в сторону и увидел Киришиму, который восторженно кивал. (Что ж, парень прошёл через все эти хлопоты, чтобы дать ему пудинг. Наверное, ничего страшного, если он его возьмёт?) Ацуши, не зная, что делать, с благодарностью принял угощение, каким бы странным это ни было. Парень просиял широкой улыбкой, прежде чем уйти, помахав ему на прощание двумя пальцами. — Увидимся в классе, Ацуши! — крикнул он, чуть не врезавшись в Киришиму, когда они шли обратно за свой стол. Ацуши посмотрел на десерт в своей руке, всё больше озадаченный. Он был рад, что смог осчастливить парня, приняв подарок, но зачем Каминари вообще хотел это сделать? Чтобы поблагодарить за спасение на днях? Потому что если так, то это было не обязательно. Он просто... делал свою работу. Его мысли прервал визг Урараки, которая на скорости света подлетела к его стороне стола. (Хм, он думал, что её причуда — манипуляция гравитацией, что-то похожее на Чую.) Он посмотрел на неё, настороженно заметив озорной блеск в её глазах. У него было предчувствие, что бы она ни сказала дальше, это будет означать для него неприятности. Он мысленно приготовился, надеясь, что всё не так уж плохо. — Похоже, кто-то влюбился~ — пропела она, игриво двигая бровями. Челюсть Ацуши отвисла от недоверия. Он посмотрел на Акутагаву в поисках какой-нибудь помощи. Мафиози, с другой стороны, был занят тем, что смотрел в сторону Каминари, задумчиво нахмурившись. Осознав, что от него поддержки не дождаться, он повернулся к заикающемуся Ииде, который разрывался между желанием отчитать Урараку и защитить Ацуши. Мидория задумчиво смотрел на пудинг, возможно, обдумывая что-то столь же абсурдное. (Короче, всё шло к неприятностям.) Решив, что будет лучше развеять любые возможные недоразумения, Ацуши прочистил горло, чтобы привлечь их внимание. — Эм... Я не думаю, что это тот случай. К тому же, он слишком молод для меня. Иида выглядел озадаченным, а Урарака игриво закатила глаза. Мидория, казалось, понимающе кивнул, а Акутагава выглядел... довольным? (Нет, не может быть. Он, наверное, неправильно прочитал выражение его лица.) Честно говоря, неужели он не может просто спокойно пообедать? — Я пойду... возьму еды. Акутагава, ты со мной? — спросил он, желая немедленно покинуть это место. — Конечно, — согласился мафиози, вставая. Они направились в конец очереди, проходя мимо столика Каминари. Ацуши неуверенно улыбнулся, когда их взгляды встретились, игнорируя улюлюканье остальных за столом. Почему-то Каминари выглядел застенчивым — полная противоположность своему обычному поведению. — Странно, — прокомментировал Ацуши, когда они наконец добрались до очереди. Акутагава фыркнул и покачал головой. — Разве не очевидно, джинко? — насмешливо спросил он. (Очевидно — нет, если Ацуши до сих пор ломал голову, пытаясь понять, что происходит.) Мафиози отказался вдаваться в подробности, несмотря на мольбы Ацуши, упрямо игнорируя его, пока они продвигались в очереди. В какой-то момент он даже использовал Расёмон, чтобы закрыть уши, и убрал её только когда они дошли до конца очереди. Ацуши воспринял это как знак остановиться, зная, что не добьётся ничего, когда Акутагава в таком настроении. Они вернулись за стол в напряжённом молчании — впервые с момента их попадания в эту вселенную. Заметив напряжение, троица благоразумно ничего не комментировала и вместо этого сменила тему. Они обсуждали возможные уроки, пока Ацуши и Акутагава молча ели, и так продолжалось до звонка. Не в настроении доедать, Ацуши выбросил еду, за исключением пудинга. Он заметил, что Акутагава сделал то же самое, даже не взглянув на него, покидая столовую. Ацуши был сбит с толку. Как атмосфера стала такой кислой? Ещё сегодня утром они обменивались историями из детства, и Акутагава даже помог ему завязать галстук... Он направился к троице и сказал им, что Акутагава ушёл вперёд. Они переглянулись, но ничего не сказали, заметив сердитое выражение лица Ацуши. Затем они отправились на Поле Бета, где должен был проходить следующий урок. Он увидел Акутагаву, стоящего в одиночестве в дальнем левом углу и излучающего убийственную ауру, от которой даже Тёмная Тень, причуда Токоями, дрожала. Остальные одноклассники, и так к нему настороженные, стояли подальше, что раздражало его ещё больше. Ацуши закатил глаза и, несмотря на собственное раздражение, направился к нему, ловко увернувшись от Расёмон. Он проигнорировал возмущённые возгласы одноклассников и взгляды старшего. Он встал рядом с ним и показал Мидории большой палец, когда тот взволнованно на него посмотрел. — Какой дурак, — проворчал Акутагава, хотя Ацуши слышал облегчение в его голосе. Ацуши не обратил на это внимания, решив сосредоточиться на номере один, который появился из ниоткуда. — Я здесь! — воскликнул Всемогущий. Ацуши услышал, как Акутагава фыркнул, и слегка улыбнулся его предсказуемой реакции. Затем он переключил внимание на то, что говорил герой, и сохранил необходимую информацию. Похоже, Всемогущий будет их учителем, а первый урок станет битвой между героями и злодеями. Команда героев должна либо захватить команду злодеев, либо коснуться груза, который они будут охранять. Две команды начнут из разных точек, а пары будут распределены случайным образом. Ацуши повезло — он был в паре с Мидорией, но того же нельзя было сказать об Акутагаве. Мафиози открыто сверлил взглядом своего напарника Каминари каждый раз, когда тот пытался с ним заговорить. Ацуши почувствовал укол раздражения, зная, что Каминари не заслужил такого обращения, но он ничего не мог поделать. Особенно когда Мидория застыл в панике, как только объявили команду противников. Он обеспокоенно посмотрел на друга. Он видел, как Мидория плакал, видел его встревоженным, видел напуганным, но никогда — в такой панике. Словно в его голове одновременно зазвенели все сигналы тревоги, но он ничего не мог с этим поделать. Что-то было не так. — Ты в порядке? — спросил он. Мидория, кажется, вышел из транса, наконец посмотрел на него и натянул улыбку. Ацуши почувствовал, как по коже побежали мурашки, — он знал, что она ненастоящая и друг пытается что-то скрыть. — Я в порядке, — ответил он, голос всё ещё слегка дрожал. Ацуши не купился на это, но пока отпустил Мидорию. Тот не выглядел так, будто хотел говорить об этом, и Ацуши не собирался его заставлять. Вместо этого он поможет, попытавшись отвлечь младшего. — Итак... какая у нас стратегия? Мидория задумался на несколько минут, хотя Ацуши видел, что его всё ещё что-то беспокоило. Он попытался порыться в памяти, пока ждал, гадая, не упустил ли знаки. (Зеленоволосый начал нервничать, когда объявили противников — это он помнил, но... что было не так с их противниками? Это были просто Иида и... Бакуго. С Иидой они дружили, так что проблем быть не должно. Значит, дело в Бакуго. Но почему?) Его мысли прервал Мидория, который потянул его за рукав. — Зная Каччана, он пойдёт за мной. Это значит, что Иида будет охранять груз. Я отвлеку Каччана, а ты сразишься с Иидой. Стоп. Каччан? Мидория имел в виду Бакуго Кацуки? (Значит ли это, что он был знаком с Бакуго раньше? Они вряд ли друзья, учитывая, что тот назвал его Деку.) Ацуши почувствовал, что вот-вот что-то поймёт, но его отвлёк громкий смех Всемогущего, который попросил первые две команды занять свои места. Это был их сигнал идти на назначенную позицию. По пути он не мог избавиться от чувства, что ничем хорошим это не закончится. Называйте его пессимистом, но его чутьё никогда не подводило. Он просто надеялся, что бы ни случилось, это не будет слишком плохо. Он стоял рядом с Мидорией, ожидая сигнала к началу. Как только он прозвучал, Ацуши немедленно использовал свой слух, чтобы обнаружить признаки человеческой жизни. Он услышал движение на несколько этажей выше, но не был уверен, где именно. Он передал информацию Мидории, который предложил разделиться. Шаги Ииды, который расхаживал туда-сюда, затрудняли его обнаружение. Создавалось впечатление, что парень двигался повсюду, что было странно. Он отвечал за охрану груза — разве это требовало так много движений? Непоколебимый, Ацуши продолжил, используя обоняние для повышения точности. Запах моторного масла помог ему определить, в каком крыле находится парень, но нужно было подойти ближе, чтобы точно определить этаж. Он решил трансформировать ноги, чтобы добраться быстрее, помня о таймере. Он глубоко вдохнул, когда приблизился к предполагаемому месту нахождения Ииды. Он сразу уловил запах масла и побежал так быстро, как мог. Он свернул за угол и взбежал по лестнице, полный решимости закончить бой как можно быстрее, когда раздался громкий взрыв. Он остановился. Это означало, что Бакуго нашёл Мидорию, как тот и предсказывал. Это должен был быть хороший знак — всё шло по плану, — но Ацуши почувствовал, как нарастает ужас. (Да, всё шло гладко, но... действительно ли это хорошо? Хорошо ли, что Мидория мог предсказать, что Каччан, кто-то, кого он знал до Юэй, пойдёт за ним? И разве Мидория не говорил, что они с Акутагавой — его первые друзья за много лет? Что это говорит о Каччане, который называет его Деку?) Он вспомнил тот день в парке, как Мидория рассказывал о насмешках, издевательствах и годах насилия. О паучьих лилиях и грубых словах на его парте. О разбитых мечтах и обожжённых тетрадях. Обожжённых. Осознание снизошло на Ацуши в тот же миг, когда раздался ещё один, более громкий взрыв. У него было два варианта. Вариант 1: Сразиться с Иидой и коснуться груза. Это немедленно закончит бой, и у Бакуго не останется выбора, кроме как остановиться. Однако это зависело от способности Ацуши добраться до груза как можно быстрее и от готовности Бакуго следовать инструкциям. У него не займёт много времени обойти Ииду, так что он не волновался об этом. Его волновал взрывной парень, потому что он не был уверен, что тот остановился бы, даже если битва закончена, что привело его ко второму варианту. Вариант 2: Пойти в противоположном направлении и помочь Мидории одолеть Бакуго. Затем они всегда могут пойти и сразиться с Иидой вместе. Он будет в меньшинстве, так что шансы на победу высоки. Это зависело от того, смогут ли они победить Бакуго и Ииду до истечения времени. У них осталось всего 10 минут, так что придётся поторопиться. Честно говоря, им следовало выбрать второй вариант с самого начала. Если Мидория знал, что Бакуго пойдёт за ним, почему бы не устроить засаду? Если только... Мидория пытался защитить его. Учитывая его склонность жертвовать собой, Ацуши не удивился бы, если бы это было так, и это только укрепило его решимость следовать выбранному плану. Он побежал в противоположном направлении. Благодаря усиленным чувствам и трансформированным ногам, ему потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до коридора, откуда донёсся взрыв. Он остановился на мгновение, чтобы проанализировать ситуацию, заметив, что Мидория тяжело ранен, а нарукавники Бакуго активированы. Первый с трудом двигался, что могло указывать на чувство беспомощности. Это не могло быть хорошо. Отчаявшиеся, загнанные в угол люди прибегают к опасным методам, чтобы победить. Особенно если этот человек — Мидория, который никогда не был знаком со словами самосохранение. Осознав, что произойдёт в следующие несколько мгновений, Ацуши издал громкий боевой клич и прыгнул вперёд. Он увидел, как глаза Мидории расширились от страха, когда он перепрыгнул через Бакуго и обнял парня, чтобы защитить его от приближающегося взрыва. Это обожгло. Он закричал от боли, воспоминания о Директоре, приюте, его камере промелькнули и исчезли. Он слышал голос Мидории, далёкий и неразборчивый. Он не мог разобрать слов, но это не имело значения. Он должен был убедиться, что Бакуго должным образом обезврежен, чтобы он не мог тронуть младшего. Он слез с Мидории, в ушах всё ещё звенело от взрыва. Он игнорировал боль в спине и кровь на голове — он ударился головой о землю, но знал, что скоро заживёт. Вместо этого он медленно двинулся к ошеломлённому Бакуго. Он не совсем был уверен, что произошло дальше. Смутно помнил, как ударил парня, вырубив его, и обвязал ленту вокруг его запястья. Смутно помнил, как побежал к Ииде, больше тигр, чем человек. Смутно помнил, как коснулся груза, но не был уверен, как именно он это сделал. Должно быть, это был адреналин, потому что, как только объявили об их победе, он сразу же рухнул, прислонившись к грузу. Он трансформировался обратно в человека и осмотрел себя на предмет травм. Большинство уже зажили, но ожог затянется ещё несколько минут. Он не особо волновался о физических ранах. Его пугали ментальные и эмоциональные. Он был уверен, что несколько мгновений назад о чём-то неприятном вспомнил, но о чём? — Ацуши! — услышал он крик Мидории, который со слезами бежал к нему. Ацуши улыбнулся, радуясь, что он относительно невредим. Парень, однако, не разделял его чувств, о чём свидетельствовали его лёгкие удары, когда он присел, поравнявшись с ним. — Зачем ты это сделал? Ты пострадал из-за меня. Нужно было просто оставить всё как есть. У меня был план! — проговорил он сквозь слёзы, перестав бить. Ацуши рассмеялся и поднял руки в знак капитуляции, когда парень посмотрел на него, хотя больше он напоминал злого щенка. Несмотря на расстройство, парень всё же проверил Ацуши на наличие травм и с облегчением обнаружил, что их нет. Сердце Мидории действительно было его самым большим достоянием. — Я могу исцеляться, помнишь? И давай будем реалистами, Мидория. Твой план стоил бы тебе руки или чего-то подобного. Что, думал, сможешь отбить его кулаком? — поддразнил Ацуши, ласково взъерошив его волосы. Парень фыркнул и встал, предпочитая помочь Ацуши подняться. Мидория протянул руку, которую Ацуши с благодарностью принял, и помог ему подняться. Он уже собирался поблагодарить, как его чувства включились, и он немедленно отпрыгнул влево. Расёмон едва не попала в него, пролетев в сантиметрах. — Какого чёрта, джинко? — прошипел Акутагава, топая в сторону Ацуши. Прежде чем он успел вставить слово, он ловко увернулся от Расёмон, но понял слишком поздно, что это был отвлекающий манёвр, и он попался в ловушку Акутагавы. Ловушку, в которой Расёмон обвила его тело. — Хватит сжимать так сильно, мои раны ещё заживают, — пожаловался он. Они оба знали, что это ложь, зная, как быстро работает его регенерация. В ответ Расёмон сжалась сильнее. (Хотя почему-то не так сильно. Как будто цель была не удерживать, а обнять. Но это не могло быть правдой. К тому же, зачем он вообще сюда пришёл? Это вообще разрешено?) Акутагава вздохнул. — Нельзя просто так бросаться в опасность, дурак. То, что ты можешь исцеляться, не значит, что ты не чувствуешь боли. Заботься о себе лучше. Ацуши в шоке посмотрел на него, но мафиози упорно игнорировал его взгляды. Он всегда говорил это мафиози, когда они ходили на миссии, но Акутагава никогда не слушал. Он продолжал объяснять свои планы, в которых почти всегда использовал Ацуши как приманку, хотя Ацуши был не против. В большинстве случаев это был самый логичный вариант действий. Это было не ново, к тому же они переживали и худшее. Что делает этот раз другим? Тишина затянулась ещё на несколько секунд, а Ацуши всё ещё пытался понять Акутагаву. Мафиози, с другой стороны, выглядел так, будто хотел быть где угодно, но не здесь. Дело в том, что мафиози не выказывал никакого желания уходить — Расёмон всё ещё была обёрнута вокруг него. Или мафиози планировал оттащить его обратно. — Думаю, нам пора возвращаться, — сказал Иида через некоторое время, наконец освободившись от узла, которым Ацуши завязал его запястья. Расёмон снова сжалась, а затем полностью отпустила его. Мафиози быстро развернулся, делая вид, что не врывался в здание только для того, чтобы отчитать его. Ацуши с удивлением наблюдал, как Акутагава кивнул Ииде в знак признательности, прежде чем помочь парню поддержать Мидорию. Зеленоволосый настаивал, что с ним всё в порядке, но двое, помогавшие ему, игнорировали его протесты. Затем они вывели его из здания, а Ацуши последовал за ними. Обратный путь в основном прошёл в тишине, если не считать случайных стонов Мидории. Они останавливались время от времени, чтобы парень мог передохнуть. — Я в порядке, ребят, — сказал Мидория, но все посмотрели на него с недоверием. Парень густо покраснел, но ничего не сказал. Они продолжили, пока не увидели место, где собрались остальные одноклассники. Они ускорились, желая как можно быстрее оказать Мидории медицинскую помощь. И только когда они были почти у двери, Ацуши кое-что понял. — Что случилось с Бакуго? — спросил он. Акутагава усмехнулся, что... не могло означать ничего хорошего. — Ты, эээ, вырубил его. Несколько студентов вывели его, — ответил Мидория. Что ж. Возможно, это был не только адреналин. Вскоре они добрались до командного пункта, где класс наблюдал за текущими матчами. Ацуши глубоко вздохнул, прежде чем открыть дверь, полностью ожидая, что одноклассники осудят его за то, что он сделал с Бакуго. Вместо этого его вдруг схватили какой-то шарф и медленно потащили к владельцу, которым оказался Айзава. (Серьёзно, что за привычка заворачивать его как мумию? И опять, почему Айзава вообще был там? Разве это был не урок Всемогущего?) — Ты доведёшь меня до преждевременного старения, — сказал Айзава, отпуская его, и быстро осмотрел на предмет травм. Ацуши покраснел, извинение было готово сорваться с языка, когда раздался голос. — Почему вы не остановили бой, Всемогущий? — спросил Акутагава ровным голосом, но обвинение было слышно громко и ясно. Раздались возмущённые возгласы. Одноклассники не могли поверить, что простой студент бросил вызов самому Всемогущему. Номеру один. Тому, кто в одиночку значительно снизил уровень преступности в Японии. Ацуши промолчал. Ему тоже было интересно узнать ответ. Герой он или нет, он несёт ответственность за благополучие своих учеников. Было бы безответственно просто... позволить всему идти своим чередом. Краем глаза он заметил, что Айзава с любопытством смотрит на мафиози. Он не высказал неодобрения, что было удивительно, учитывая, что Всемогущий был его коллегой. Более того, он выглядел заинтересованным в том, что Акутагава скажет дальше. — Любому было ясно, что Бакуго враждебен и совершенно не заинтересован в уроке. Как только бой начался, он сразу же нацелился на Мидорию. Если это не вызвало тревоги, то их встреча всё показала. Он сражался не с целью победить, а с целью причинить боль. Неужели опытный герой, как вы, не может отличить одно от другого? Но допустим, вы пропустили и этот знак. Момент, когда он активировал нарукавники, должен был быть очевидным. Так почему вы не остановили бой? Воцарилась гробовая тишина. Ученики переглянулись, им было неловко. Они понимали, что Акутагава прав, но никто не хотел признавать этого. Айзава тихо одобрительно хмыкнул, но только Ацуши услышал это. Он посмотрел на учителя с любопытством, но тот просто покачал головой и ничего больше не добавил. — Может, он хотел посмотреть, справится ли Мидория? — предположила Ашидо. Акутагава снова усмехнулся. Ацуши мог только молиться, чтобы его ответ не был слишком резким. Им нужно быть в хороших отношениях с одноклассниками. — Справится? Было очевидно, что он больше не может ни двигаться, ни сражаться, и любая попытка приведёт к отчаянному, иррациональному поступку, который может навредить ему самому. Или вы хотели увидеть, что сделает отчаявшийся парень, загнанный в угол? Знаменитая улыбка Всемогущего стала натянутой, когда слова Акутагавы дошли до него. Айзава, с другой стороны, выглядел почти слишком радостным из-за такого поворота событий. Как будто он был рад, что кто-то критикует номера один. Хм. — В реальной жизни... — начал герой, но его прервал всё ещё кипящий от злости мафиози. — Я знаком с ужасами реальности, но это учебное заведение. Оно должно дать студентам навыки для борьбы с реальностью и постепенно знакомить с тем, что их ждёт снаружи. Это только первый день в школе. Каким навыкам он мог научиться, чтобы ориентироваться в такой ситуации? Ацуши обеспокоенно посмотрел на Мидорию. Он знал, что парень боготворил Всемогущего. Критика кумира в исполнении друга должна была вызвать у него противоречивые чувства, даже если она была благонамеренной. Парень сейчас хмурился в пол, думая. Похоже, он вёл внутренний спор, не зная, чью сторону принять. Его новый друг, который верил в него, несмотря на отсутствие причуды, и тренировал его, или герой, на которого он равнялся всю жизнь. Ацуши ему не завидовал. Затем мужчина оглядел комнату, пытаясь понять, что думают остальные. Некоторые сверлили Акутагаву взглядами, несколько человек хмурились. Даже Иида и Урарака выглядели неловко, не соглашаясь с действиями Акутагавы, но достаточно хорошо к нему относясь, чтобы считать другом. Он пришёл к выводу, что остальные, за исключением Айзавы и парня с наполовину красными, наполовину белыми волосами, который выглядел задумчивым, вероятно, были на стороне Всемогущего. Акутагава выглядел беззаботным. Более того, он выглядел так, будто всё это его уже утомило. После нескольких мгновений напряжённого молчания Всемогущий вздохнул и признал поражение к удивлению многих. Он подошёл к Акутагаве и положил руку ему на плечо, совершенно не заметив, как мафиози едва заметно вздрогнул. (Конечно, Айзава это заметил. Ацуши услышал, как мужчина медленно выдохнул, словно пытаясь успокоиться, но что это было?) — Молодой человек, вы правы. Я не учёл последствий своих медленных решений, и я приношу извинения. Особенно тебе, юный Мидория. Ты мог серьёзно пострадать. Я пересмотрю свои методы, чтобы это не повторилось в будущем. Спасибо, что указали мне на это, — искренне сказал Всемогущий. Мидория, очевидно, смутился, видя, что его кумир извиняется перед ним. Он немедленно простил героя и вместо этого поклонился, благодаря его за извинения. Айзава покачал головой и что-то пробормотал о проблемных детях, а Акутагава довольно усмехнулся. Ацуши игриво толкнул его локтем, тоже улыбаясь. Остальные одноклассники не знали, как реагировать, особенно когда сам Всемогущий признал свою неправоту, а Айзава ни разу не противоречил мафиози. Похоже, в их глазах человек, которого общество назвало хорошим, не мог поступить плохо. (И разве это не тревожно?) — Можно подумать, я злодей, судя по их реакции, — прошептал Акутагава, развлечённый. Ацуши рассмеялся — он находил ситуацию просто уморительной. Учитывая, что мужчина рядом с ним был преступником, и к тому же самым разыскиваемым, видеть, как его ненавидят за то, что он поступает правильно, было своего рода иронией. Он замечал на себя взгляды одноклассников, но не мог перестать хихикать, как ни старался. В своём веселье он не заметил, как Акутагава смотрит на него с удивлением, удивлением, что это он заставил Ацуши так отреагировать. Мафиози выдавил маленькую улыбку, довольный наблюдением. Они совершенно не заметили, как их одноклассники переводили взгляды с одного на другого с любопытством, строя свои теории. — Ладно, класс. Перейдём к следующему матчу, — заговорил Айзава вскоре после этого. Ацуши наконец успокоился и посерьёзнел, заметив случайные взгляды, брошенные в их сторону. Он встретился глазами с парнем с наполовину красными, наполовину белыми волосами. Парень не сразу отвернулся, словно пытался что-то сказать. Что ж, Ацуши не собирался выяснять, чего тот хотел. Следующим был его матч, и, к сожалению, он сражался против Акутагавы. Ацуши мысленно пожелал ему удачи. Он наблюдал за монитором, заметив, как Каминари и Акутагава обсуждают стратегию у груза. Они были командой злодеев, так что их задачей было защищать груз до истечения времени. Он видел, как удивился Каминари, вероятно, не ожидая, что Акутагава будет командным игроком. Это было понятно. Мафиози особо не общался ни с кем, кроме него и Мидории. Может, Ииды и Урараки, но это уже натяжка. В любом случае, он был не самым дружелюбным человеком и оставил не очень хорошее впечатление. (Но Ацуши знал лучше, особенно после всего времени, проведённого с ним. Почему-то Акутагава изменил своё отношение к командной работе, даже если приходилось работать с теми, кто ему не нравился. Чёрт, их партнёрство — отличный пример.) Его внимание вернулось к матчу, когда он заметил парня, Тодороки, приближающегося к комнате, где находилась их пара. Его напарника почему-то не было. Возможно, парень отстал, или это была часть сложного плана по обеспечению победы. Учитывая отстранённое поведение Тодороки, Ацуши готов был поспорить на первое. — За этим будет интересно наблюдать. Причуда яркая и мощная — то, что общество считает идеальной причудой — против причуды более тонкой и скрытной, но столь же мощной, — прокомментировал Мидория. Ацуши кивнул, хотя знал, кто победит. Он смотрел, как Тодороки входит в комнату и мгновенно замораживает всё вокруг. Акутагаве удалось увернуться ото льда, но того же нельзя было сказать о Каминари, который буквально застыл на месте. — Как этому парню удалось избежать этого? Тодороки был быстр, — вслух удивился Киришима. — Это потому, что его, мм, причуда позволяет ему управлять своей одеждой, превращая её в ту... штуку, которую вы видите. Она называется Расёмон, и она пожирает всё, даже пространство, так что лёд не сможет до него добраться, — ответил Ацуши, заметив, как Мидория достал свою тетрадь, чтобы что-то записать. Ласково покачав головой, он снова повернулся к экрану. Похоже, Тодороки начал раздражаться из-за своей неспособности приблизиться к Акутагаве и грузу. Весь лёд, который он бросал, независимо от формы и размера, был мгновенно уничтожен Расёмон. Ацуши видел, как Акутагава зевает, что ещё больше бесит Тодороки. — Какое превосходное управление! — похвалил Всемогущий, кажется, пережив критику в свой адрес. Ацуши, внезапно переполненный гордостью за мафиози, решил вставить слово. — Это и половина его возможностей. Скорее 10%. Айзава, всё ещё находившийся в комнате по какой-то странной причине, издал долгий, полный страдания вздох. — Он не должен быть таким хорошим. Через что ему пришлось пройти... — уловил Ацуши своим обострённым слухом. Они продолжили смотреть матч. Напарник Тодороки, Серо Ханта, наконец добрался до места. У парня была причуда, позволяющая управлять лентой, и он немедленно связал Каминари. (Не то чтобы это было необходимо — его ноги всё ещё были приморожены к земле, но молодец, что внёс вклад.) Он попытался сделать то же самое с Акутагавой, но ничто не могло пройти сквозь пространство, которое поглотила Расёмон. У них оставалось всего несколько минут, и если они не придумают, как пройти сквозь это, Акутагава и Каминари легко победят. Ацуши видел, как Акутагава шевелит губами, затем выдыхает. Похоже, мафиози с ними разговаривал, но, судя по выражениям лиц Серо и Тодороки, вряд ли говорил что-то приятное. Вероятно, Акутагава тянул время. Теперь это была битва на выносливость. В обычных обстоятельствах мафиози обычно выигрывал, но, учитывая холод в комнате и дрожащую фигуру Каминари, задача была нелёгкой. Он не мог не волноваться, вспомнив о болезни лёгких, о которой упоминал мафиози. Конечно, Расёмон пожирала пространство перед ним, так что технически холод не мог до него добраться, но это касалось только передней стороны. Холод всё равно мог проникнуть с других сторон. Наверное, не очень полезно для него находиться в таких условиях без подходящей одежды. Если бы он мог использовать демонические доспехи, хотя бы ненадолго, этого было бы достаточно, но для этого ему нужно сначала дождаться, пока Тодороки выдохнется. Только тогда он мог бы опустить защиту, чтобы переключиться. Судя по дрожащей фигуре парня, он тоже достигал своего предела. Это заставило Ацуши задуматься. (Почему чья-то собственная причуда ставит его в такое невыгодное положение? Если только он не использует её в полную силу. Может, его наполовину красные, наполовину белые волосы указывают на то, что его причуда на самом деле представляет собой нечто иное? Белый — лёд, а красный — возможно, огонь?) — Сколько минут осталось? — спросил Ацуши у Мидории, тревога нарастала с каждой секундой. — Минута, может, две. А что? Ацуши покачал головой, сказав Мидорие, что ничего страшного, но он знал, что парень ему не поверил. Это было нормально. Акутагава продержится столько. Он верил в него и его способности. Он обязательно что-нибудь придумает, если понадобится. Как и думал Ацуши, Расёмон с каждой секундой становилась меньше, предпочитая прикрывать Акутагаву постепенно. Пространство, которое она пожирала, начало немного уменьшаться, но это не было заметно для людей, у которых нет, ну, тигриного зрения. Тодороки точно этого не заметил. Акутагаве просто нужно было продержаться ещё несколько секунд. Затем Ацуши пришла в голову другая мысль. (Почему мафиози просто не схватил Тодороки и Серо с самого начала? Наверняка он думал об этом. Не может быть, чтобы нет. Не в его стиле так затягивать.) — Он с ними не в полную силу. Он мог бы закончить матч в ту же секунду, как Тодороки и Серо вошли в комнату, — прокомментировал Ацуши. — Что вы имеете в виду, юный Накаджима? — спросил Всемогущий, поворачиваясь к нему. Он также почувствовал на себе тяжелый взгляд Айзавы. — Имея дело с... противниками ... Акутагава немедленно захватил бы их Расёмон, если бы мог. Он лучше всего работает как боец среднего и дальнего боя, так что он старается победить на этом расстоянии. Он не из тех, кто затягивает. Обитатели комнаты смотрели на них с разной степенью шока и замешательства, за исключением Мидории, который знал, насколько они опытны в бою. — Откуда ты это знаешь, проблемный ребёнок? — пробормотал Айзава, всё больше расстраиваясь. — Мы... сражались, и друг против друга, и вместе. Ацуши решил на этом остановиться. Он понимал, что его ответ, вероятно, вызвал ещё больше любопытства, но он притворится незнающим. Не было нужды углубляться в их реальную жизнь. Люди, рождённые в обществе, которое было очень чёрно-белым, не могли понять морально-серые оттенки или обстоятельства, окружающие их общество. Раздался звук таймера, нарушивший неловкую тишину и ознаменовавший конец матча. Ацуши не удивился, когда объявили, что команда Акутагавы победила. Он знал, что Тодороки не победит мафиози, используя лишь половину своей силы. У Акутагавы не только был многолетний опыт, он ещё и был безжалостным. Обычно. (Почему он щадил парня? Проявил милосердие? Но зачем?) Ацуши, однако, был немного шокирован состоянием, в котором находился парень. Акутагава непрерывно кашлял, хотя отмахнулся, когда Каминари и Серо спросили, всё ли в порядке. Затем он отошёл от места действия, предположительно, чтобы вернуться в комнату, где они собрались, шаги казались немного шаткими. Вскоре он вышел из зоны видимости камеры и скрылся из виду Ацуши. Как только он вошёл в комнату, Ацуши сразу же подошёл к нему и выругался, увидев его состояние вблизи. — Ты мог бы закончить всё одним махом! Почему не сделал этого? Ты говоришь мне заботиться о себе, а сам делаешь всё наоборот, — засуетился он, ударив его по плечу, когда тот закатил глаза. — Я выживу, джинко. Это ничего. Ацуши нахмурился. — По сравнению со всем, через что мы прошли, да, но это не значит, что ты должен страдать. Можно жить и без боли, знаешь? Акутагава насмешливо рассмеялся. — Ты бы сказал это себе. Не я бродил вокруг, умудряясь терять ногу время от времени. — Это было всего два раза! И не делай вид, будто я хотел этого. Кроме того, это ты бросил мне её обратно и сказал быстрее исцеляться! — У нас не было роскоши ждать, не так ли? — Ладно, это правда. Ты сильно истекал кровью... Я до сих пор не могу поверить, что он ударил тебя так много раз, а мы всё равно смогли сбежать. — Честно, я думал, это конец. — Ты всегда так думаешь. — Мы всегда в таких ситуациях. — Правда, но... Ацуши прервал вздох Айзавы — самый долгий вздох в его жизни. — Нам придётся поговорить об этом после уроков, — сказал он, покачал головой и немедленно вышел из класса. Они переглянулись, сбитые с толку, но не особенно против. Они уже собирались продолжить с того места, где остановились, когда до них наконец дошло, какую серьёзную ошибку они совершили. Они вели разговор, когда весь класс был к ним прикован. Они всё это слышали. Сказать, что они выглядели напуганными, — ничего не сказать. Они выглядели абсолютно ужаснувшимися. — Это… для школьного спектакля? — неуверенно предположил Ацуши, хотя понимал, что ему никто не поверил. Класс смотрел на них как на инопланетян с другой планеты, что… возможно, было не так уж далеко от истины. Технически. Но они не должны были этого знать. — Юный Акутагава, юный Накаджима. Это правда? — спросил Всемогущий. Он мог либо выдать это за неудачную шутку, либо признаться в некоторых частях своей трагической предыстории перед впечатлительными детьми и немного наивным взрослым. Он, возможно, убил кого-то в целях самообороны, но он не собирался убивать чьи-то мечты или искажённое восприятие реальности здесь. Ацуши глубоко вздохнул. — Это в прошлом, — ответил вместо него Акутагава, косвенно подтверждая все их утверждения. Иида выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок. — Вам только по 15. Как…? — начал Айзава, но не закончил мысль. — Трудное детство, — резко сказал Акутагава, давая понять, что не хочет продолжать разговор. Все его планы по контролю ущерба рухнули. Не было никакой возможности придумать прикрытие, потому что это было практически подтверждением. Что теперь будут думать о них одноклассники? Он знал, что Мидория никогда не будет их судить, но он определённо будет волноваться — это точно. Другие… Что ж… (Они… не станут их жалеть, правда? Это последнее, чего бы хотел любой из них.) Ацуши случайно встретился взглядом с Тодороки, который выглядел намного лучше, чем во время предыдущего матча. Глаза парня расширились на долю секунды, но в них было понимание. Как будто он знал, через какие ужасы они прошли. Он отвернулся через несколько секунд, но Ацуши знал, что это не последний раз, когда они взаимодействуют. Следующие несколько матчей прошли как в тумане, и вскоре настало время для более обычных уроков. Для всех, кроме Ацуши и Акутагавы, они были бесконечно сложнее, чем физические предметы. Каким-то образом им удавалось выживать. Должно быть, Айзава сказал их учителям об отсутствии у них формального образования, поэтому учителя дали им дополнительные материалы для изучения. Нагрузка была легко в три раза больше, чем у их одноклассников. Это было неожиданно заботливо со стороны Айзавы, но они могли бы обойтись и без дополнительной домашней работы. Ацуши не знал, смеяться или плакать. Акутагава, с другой стороны, выглядел так, будто предпочёл бы снова сразиться с Фицджеральдом, чем учить больше алгебры. (Он был абсолютно прав.) Бакуго снова присоединился к классу где-то между Теорией Причуд и Этикой в Героизме. Он прожигал взглядом любого, кто осмеливался на него смотреть, и продолжал уроки, как ни в чём не бывало. Остаток учебного дня прошёл как в тумане, и вскоре настало время для второго разговора с Айзавой. Они особо не распространялись, и Айзава не лез в душу, когда никто не хотел вдаваться в подробности. Они вообще почти не говорили о прошлом. Учитель снова направил их к Хатико, если им действительно понадобится помощь. — Вы сказали, что это в прошлом и вас больше не беспокоит, но никогда не знаешь наверняка. Пока что я оставляю решение за вами, так как нет доказательств, что это мешает вашей повседневной жизни, но если я увижу, что это начинает на вас влиять, я сделаю это обязательным. Изначально они хотели возразить, но одного взгляда Айзавы было достаточно, чтобы они неохотно согласились. Затем они провели остаток времени, болтая с мужчиной: он хотел выяснить, может ли помочь им ещё как-нибудь. Не в плане травм, а в плане взрослой жизни: как пользоваться прачечной-автоматом или как открыть банковский счёт. Айзава обращался с ними как с подростками, которые были вынуждены быстро повзрослеть, и в каком-то смысле он был прав. Хотя в их вселенной они уже выросли во взрослых людей. Это было... странно. После того как они определили, какая помощь им нужна (не только в учёбе), они обменялись номерами телефонов, и их отпустили. Ацуши покинул Юэй, чувствуя себя... растерянным. Был этот совершенно незнакомый человек, который также был взрослым, который заботился о его благополучии, ничего не ожидая взамен. Кто-то, кто хотел помочь ему, потому что это было правильно. Особенно когда на самом деле это не было такой уж большой проблемой. Теперь он был в безопасности и умел заботиться о себе. Это было очень, очень странно. Он не мог понять, как всё будет развиваться дальше. Их общества слишком различались. Надеюсь, они с Акутагавой смогут узнать больше за время учёбы в Юэй. Они должны, если хотят решить фундаментальные вопросы(?) проблемы(?) (и что им вообще нужно делать?!) этой вселенной и вернуться в свою.