Into your world / В твой мир

Вскоре наступил день Спортивного Фестиваля. — Какого чёрта они решили проводить это в такую рань? — проворчал Акутагава, тащась к стадиону. Они шли по тротуару, примерно в пяти минутах от Юэй. (По-видимому, на территории школы находился целый стадион, предназначенный специально для Спортивного Фестиваля. Это было одновременно впечатляюще и пугающе.) Ацуши рассмеялся в ответ, но смех тут же перешёл в визг, когда Расёмон ткнула его в бок. В спешке, пытаясь уйти от оскорбительного щупальца, он врезался во что-то большое и тёплое. — Грёбаный выскочка, — процедил Бакуго, но ничего больше не делал, предпочитая обойти их и продолжить свой путь. Ацуши закатил глаза, в то время как Акутагава уставился на парня, возможно, обдумывая убийство, судя по хмурому выпажению лица. — Всё нормально. Это я виноват. Акутагава не совсем согласился, но промолчал. Они вошли на стадион, безнадёжно заблудившись из-за огромных размеров. Ацуши посмотрел на карту, которую им выдали, отчаянно пытаясь найти их раздевалку. Акутагава, с другой стороны, оценивал конкурентов, сверля взглядом каждого студента, бросившего на него взгляд. — Если бы только Дазай-сан мог видеть, как я выиграю… Не то чтобы мне всё ещё нужно его признание... — услышал бормотание мафиози Ацуши, но решил не комментировать. В конце концов, это был прогресс. Ему наконец удалось прочитать карту и определить их местоположение, и он потащил лишённого сна Акутагаву к их раздевалке. Они уже опаздывали, а церемония открытия вот-вот должна была начаться. Он не мог позволить себе опоздать, учитывая, что он должен был произнести вступительную речь или клятву, или что-то в этом роде. По-видимому, лучший ученик по результатам вступительного экзамена должен был произнести речь, а поскольку он разделил первое место с Акутагавой, выбор был между ними. Однако мафиози сразу же отказался, когда Айзава упомянул об этом несколькими днями ранее, так что эта обязанность досталась Ацуши. Но... это не имело значения. Теперь он должен был сосредоточиться на поиске их раздевалки. Ещё через несколько минут они наткнулись на комнату с табличкой «1-А», что означало, что они пришли по адресу. Ацуши с облегчением вздохнул и открыл дверь как раз в тот момент, когда Тодороки объявлял войну Мидории. В процессе он случайно встретился взглядом с Тодороки, и парень почему-то задержал на нём взгляд. (Спортивный Фестиваль действительно показывает худшие стороны людей, да?) Он отступил в сторону, пропуская парня, затем вошёл в комнату вместе с Акутагавой. Он решил не задавать вопросов. У него и без того было о чём беспокоиться, в основном о речи. В мгновение ока их вывели на поле, где должна была пройти церемония открытия. Ацуши не мог ни на чём сосредоточиться, пока его речь не закончилась. Даже ободряющие улыбки Акутагавы не могли его успокоить. (Наоборот, они заставляли его сердце биться чаще по причинам, о которых он не хотел думать.) — А теперь, поприветствуем Накаджиму Ацуши из класса 1-А для произнесения речи, — объявил Сущий Мик из кабинки ведущего, заставив его очнуться от мыслей. Ацуши увидел Айзаву, сидящего рядом с героем и выглядевшего заинтересованным. Ацуши глубоко вздохнул и попытался вспомнить кого-нибудь, кто умеет хорошо произносить речи и управлять толпой, но отбросил эту мысль, когда в голову почему-то пришёл только Фукучи. Похоже, он был в пролёте. Он направился к подиуму, молясь, чтобы случайно не поскользнуться и не разбиться насмерть по пути. Учитывая, что он может мгновенно исцелиться, это было маловероятно, но мысль оставалась. К его облегчению, он добрался до места назначения без особых происшествий. Он нервно улыбнулся, настраивая микрофон, избегая зрительного контакта с толпой, которая смотрела на него в ожидании. Он изо всех сил старался успокоиться, говоря себе, что это не так уж и важно, и что если он облажается, он всё равно не останется в этой вселенной надолго. Хотя его позор останется в записи навсегда. Ничего страшного, правда. Кроме того, что это было совсем не так. (Это... вряд ли помогло его тревоге.) Он посмотрел на своих одноклассников в поисках помощи, встретившись взглядом с Акутагавой. Мафиози улыбнулся и прошептал что-то. Ацуши наклонился вперёд, пытаясь прочитать по губам. «Ты не один». И в этом была суть проблемы, не так ли? Он нервничал не из-за разговора перед толпой, а из-за того, что делал это один. Всё было просто. Он никогда не сражался в одиночку. В важных боях рядом с ним всегда кто-то был, даже если это были враги. У него ещё не было уверенности, чтобы справляться с трудностями самостоятельно. Он всё ещё учился. Учился понимать себя, учился доверять себе. Это был медленный процесс, но с помощью других людей ему становилось лучше день ото дня. И если подумать... он на самом деле не был один. У него были Акутагава, его одноклассники, Инко и скорее всего Айзава, если учитель ещё не уснул. И... даже если их не было рядом, у него было Агентство. У него были Дазай, Куникида, Кёка, Ёсано... Он просто знал, что они где-то там тоже болеют за него. Нечего бояться. Он снова посмотрел на толпу с новой уверенностью. Они затихли, ожидая его следующих слов. — Однажды мой друг сказал мне: «Те, кто заставляют мир вращаться, — это те, кто кричат в буре неопределённости и бегут с текущей кровью», — он сделал паузу, с нежностью вспоминая, как Дазай рассказывал о своей битве умов с Фёдором, затем продолжил. — Я понятия не имел, что он имел в виду, поэтому спросил его, но он не дал мне прямого ответа. Вместо этого он сказал мне поработать над этим. Целую неделю я подходил к нему и спрашивал, но он просто улыбался и говорил попробовать снова в следующий раз. Неважно, что я делал, жаловался ли я ему до потери пульса или пел серенады. Он не сдавался. Когда наступило воскресенье, я был более чем готов бросить полотенце, но именно тогда я получил свой ответ. Он посмотрел на толпу, удивлённый тем, что они внимательно слушают. Как будто им было не всё равно, что он говорит. Он продолжил, чувствуя себя смелее. — Он сказал мне: «Ацуши-кун, ты теперь видишь общую картину? Когда ты спрашивал меня снова и снова, пробуя разные подходы, чтобы получить желаемый результат, разве это не было действием, совершённым вопреки неопределённости? Ты всё равно делал это, даже когда не был уверен, дам ли я тебе ответ. Это и есть жизнь». Тогда я подумал, что он оправдывается, чтобы оправдать свои издевательства. Толпа засмеялась вместе с ним, хотя они не знали, насколько вероятно, что Дазай мог такое устроить. Он лишь отчасти шутил. — Но затем, когда моё раздражение утихло, я решил на самом деле об этом подумать. Единственное, в чём можно быть уверенным в жизни, — это неопределённость, так же как единственная константа — это перемены. Мы идём по жизни, не зная, что она нам преподнесёт. Мы можем пытаться подготовиться, но редко всё идёт по плану. Несмотря на это, мы сражаемся, мы падаем и снова встаём. И тут меня осенило. Действие, заключающееся в том, чтобы не сдаваться, несмотря на неизвестность, и есть истинный смысл жизни. Воля подняться, когда жизнь сбивает тебя с ног, зная, что есть вероятность, что всё будет так же плохо или может стать лучше. Он повернулся, чтобы посмотреть на студентов, и его глаза встретились с серыми глазами Акутагавы. — Тот факт, что мы стоим здесь, независимо от того, на каком мы курсе — героика, поддержка, общее образование или управление, — это означает, что мы не сдавались. Что мы жили. И мы продолжим жить, что бы ни случилось сегодня. Выиграем мы или проиграем. Пройдём ли мы отборочные или финал, или не пройдём вообще. Это не имеет значения. Важно то, что мы попробовали и что мы продолжим пытаться. Станем ли мы самодовольными и перестанем двигаться вперёд? Встанем ли мы после падения? Продолжим ли мы стараться и жить? Спортивный Фестиваль — это не конец и не начало. Это просто ещё одна неопределённость в грандиозной схеме вещей. Несмотря на это, мы будем сражаться! Мы будем бороться! Мы выложимся по полной! Мы превзойдём самих себя. Плюс Ультра. Когда-то тихий стадион взорвался аплодисментами и одобрительными криками. Ацуши покраснел от такого внимания. Он не ожидал, что его речь вызовет такую положительную реакцию. Он ожидал скорее вежливых аплодисментов, которые обычно дарят, чтобы выступающему не было слишком обидно. Он поклонился, благодарный, и направился обратно к студентам на поле. Они все хлопали, но звук быстро заглушили 1-А, начавшие скандирующие его имя. — Ацуши! Ацуши! Ацуши! То, что началось как безобидное классное скандирование, распространилось среди студентов и в итоге перекинулось на толпу. Он закрыл лицо от смущения и быстрым шагом направился к Акутагаве, который смотрел на него с выражением, которое он не мог расшифровать. — Ты хорошо выступил, — сказал он, наклоняясь, чтобы прошептать Ацуши на ухо, когда тот подошёл достаточно близко. Младший покраснел ещё сильнее и оттолкнул Акутагаву, пытаясь скрыть смущение. Акутагава просто смотрел на него с любопытством. Они ждали, пока толпа утихнет, чтобы Полночь могла объявить, каким будет отборочный тур. Ещё через несколько минут свиста и криков наконец пришло время. — В этом году это будет... полоса препятствий! Полоса препятствий будет проходить вокруг стадиона, а это значит, что линия старта будет там же, где и линия финиша, то есть на поле, где они сейчас находились. Многих подробностей не сообщалось, но Ацуши понимал, что позиционирование будет важным. Он просто не знал, как будет проходить отсев. Также у тех, кто занял более высокие места, могли быть преимущества или ограничения, поэтому ему, вероятно, следует стремиться в топ-10, если он хочет встретиться с Акутагавой в финале. Должно быть достаточно просто. Ацуши разминался, ожидая начала обратного отсчёта. Он принял беговую стойку, когда на часах осталось 5 секунд, и посмотрел вперёд. Как только прозвучал сигнал старта, Ацуши трансформировал ноги и бросился вперёд. Первым препятствием был туннель, через который нужно было пройти, чтобы выйти со стадиона, просто потому, что большое количество студентов должно было одновременно пройти через узкое пространство. Естественно, это должно было привести к пробке. Очевидным решением было быть одним из первых, кто пройдёт, поэтому Ацуши так и сделал. Позади него раздался звук призываемого льда и стоны протеста, что могло означать только то, что Тодороки, вероятно, приморозил ноги других студентов к земле. Он мысленно пожелал им удачи и сосредоточился на втором препятствии. Это был нулевой робот со вступительного экзамена. Ацуши немедленно ударил по первому, кого увидел, аккуратно разрезав его, чтобы никого не задело. Краем глаза он видел, как Акутагава без усилий разрезал робота на более мелкие кусочки, даже не вспотев. Как будто почувствовав на себе взгляд, Акутагава повернулся к Ацуши, усмехнулся, а затем посмотрел прямо и побежал. Ацуши закатил глаза в ответ и последовал за ним. Ещё несколько студентов также успешно победили роботов, что было заметным контрастом по сравнению со вступительными экзаменами. Ацуши почувствовал гордость от того, что они так выросли, но с опозданием понял, что сейчас не время предаваться воспоминаниям и восхищаться их прогрессом. Ему нужно было выиграть, а те же студенты, которыми он гордился, угрожали его обогнать. Ему нужно было сосредоточиться. Ещё через несколько минут попыток обогнать своих сверстников, в основном Акутагаву, Тодороки и Бакуго, он наткнулся на третье препятствие. В основном ему нужно было перебираться с одного каменного столба на другой. Сложность заключалась в том, что между ними были огромные промежутки, и пересечь их можно было только по канатам. Его сила и скорость здесь не сильно помогали. Конечно, на первом столбе он мог разбежаться и прыгнуть, но на следующих у него не будет достаточно места. В конечном итоге всё будет зависеть от его баланса. К счастью, кошки известны своим балансом благодаря хвосту. Он проявил хвост и побежал по канатам, подмигнув Акутагаве, которого обогнал. Мафиози показал ему средний палец, прежде чем вернуть внимание к задаче, используя Расёмон для прыжков. Ацуши не мог обогнать Тодороки, который прокладывал себе путь льдом, или Бакуго, который буквально летел, используя взрывы. Но это было нормально. Его целью всё равно было не занять первое место. Он всё ещё был в топ-10, его предыдущее выступление помогло ему оставаться впереди других конкурентов. Они были по крайней мере на пару метров позади, пытаясь понять, как лучше преодолеть это препятствие. Пока он был в безопасности. К тому времени, как он прошёл третье препятствие и добрался до четвёртого, последнего, Тодороки и Бакуго уже наполовину прошли минное поле. (Минное поле. Юэй что, тайно пытается убить своих студентов?) Тем не менее, Ацуши упорно шёл дальше. Ему не нужно было особо остерегаться мин, учитывая, что он почти мгновенно залечивал любые раны. Просто он не хотелось лишний раз умирать от страха. Поскольку он был далеко впереди, он мог позволить себе не торопиться. Используя своё улучшенное зрение, он искал путь, которым воспользовались Бакуго и Тодороки, буквально идя по их стопам. Бывали случаи, когда он почти наступал на мины, которые не взорвались даже после того, как двое студентов прошли мимо, поэтому он немного замедлялся. У него не было настроения на серию сердечных приступов, и он знал, что Акутагава и Айзава будут его пилить, поэтому он расслабился. Когда он был на полпути, раздался громкий взрыв, заставивший его обернуться и увидеть, как зелёный снаряд пролетает над ним. У него было предчувствие, что он знает этот безрассудный зелёный снаряд. Он покачал головой и продолжил, решив отчитать парня за отсутствие самосохранения позже. После минного поля ему нужно было просто добежать до финишной черты. Он добрался до финиша относительно рано, заняв четвёртое место сразу после Мидории, Бакуго и Тодороки. Он подошёл к зеленоволосому парню, чтобы прочитать ему лекцию на всю жизнь, но парень вдруг оказался опутан Расёмон и притянут к Акутагаве, который занял пятое место. Ацуши развернулся и побежал к паре, желая присоединиться к разговору. — Мидория Изуку. Что мы тебе говорили о самосохранении? — спросил Акутагава, хмурясь. Разговор затянулся, и Ацуши понял, насколько старший стал похож на Чую, когда тот был занят чтением лекций. Вероятно, он получил от исполнителя нагоняй, чтобы так точно его изображать. Когда парень был тщательно отчитан, они поздравили его с первым местом. — Это не значит, что мы одобряем твой трюк с каскадёром! — быстро добавил Ацуши, пока они обнимались. Мидория рассмеялся и кивнул, вырвавшись из объятий. Ацуши ласково взъерошил ему волосы и отправил к Ииде и Урараке. — Он доведёт меня до преждевременной старости, — фыркнул Акутагава, провожая его взглядом. Ацуши фыркнул, заставив мафиози с любопытством посмотреть на него. — Боже, ты так напоминаешь Чую-сана. Это даже страшно. Акутагава улыбнулся. — Это может означать только то, что Чую-сан много тебя пилил, раз ты можешь это заметить, — сказал он лукаво. Ацуши игриво закатил глаза, но согласился. Время прошло незаметно, и вскоре они готовились ко второму этапу Спортивного Фестиваля. В основном, топ-40 по итогам отборочного тура проходили в следующий этап, где они должны были собраться в команды по четыре человека. Ацуши был прав, предположив, что пришедшие первыми получат преимущество. Чем раньше прибывал студент, тем больше баллов он получал. Баллы затем писались на повязке, которую нужно было носить во время следующего этапа. Чтобы пройти в третий и финальный этап, нужно было зарабатывать баллы, отбирая повязки у других. Следовательно, чем выше баллы, тем крупнее цель. К сожалению для Мидории, он получил 10 миллионов баллов, в то время как пришедший вторым получил всего несколько тысяч. Это означало, что разрыв был огромным, и он становился главной целью всех команд. К счастью для него, в его команде были Ацуши, Акутагава и Урарака. — Почему бы нам не использовать «Зверь в лунном свете: Расёмон» и не спрятаться в дыре в пространстве до истечения времени? — спросил Акутагава. Мидория посмотрел на него с благоговением. — Вы можете так делать, когда объединяете способности? Как это работает? Как долго это длится? Есть ли побочные эффекты? Если вы передадите Расёмон Накаджиме, сможете ли вы её контролировать? В чём... — Мы ответим на твои вопросы позже, Мидория. У нас нет времени. А что касается тебя, Акутагава, конечно, мы так не можем! Мы не дадим им честного шанса на 10 миллионов, если будем прятаться всё время. Это неспортивно. Акутагава не совсем согласился, но уступил. У них не было времени спорить, им нужна была надёжная стратегия, чтобы выбраться из всей этой заварушки. Они повернулись к Мидорие. — Итак, ребята. Есть две стратегии, которые я могу придумать. Либо мы позволим кому-нибудь украсть 10 миллионов сразу, чтобы избавиться от мишени, а затем перейдём в нападение и украдём баллы у других команд, либо мы с самого начала уйдём в глухую защиту и будем защищать свои 10 миллионов до конца. Что вы предпочитаете? Если честно, первый вариант казался более простым. Они могли легко перейти в нападение из-за дальности Расёмон и её гибкости. К тому же контроль Акутагавы над своей Способностью был лучше, чем у всех там вместе взятых. Но... второй вариант тоже был неплох, если они искали вызов. С улучшенными чувствами Ацуши, способностью Расёмон пожирать пространство и способностью Урараки заставлять предметы парить их защита была довольно надёжной. Мидория, их назначенный наездник, тоже хорошо умел выбираться из сложных ситуаций, так что это не должно быть слишком сложно. Он посмотрел на Урараку, которая всё ещё думала, а затем на Акутагаву, который выглядел... несколько взволнованным. В глазах мафиози блестели искры, а губы были слегка приподняты. Ацуши не был уверен, стоит ли ему бояться. Взволнованный Акутагава был непредсказуем, в основном потому что он никогда раньше не выражал волнения. Должно быть, случилось что-то невероятное, чтобы он смог это сделать. (У него было нехорошее предчувствие.) — Почему бы нам не сделать и то, и другое? Мы сильны и в защите, и в нападении. Не должно возникнуть больших проблем, — предложил мафиози после момента молчания. Мидория посмотрел на него, его улыбка становилась шире, когда он обдумывал третью возможность. — Разве это не сделает нас ещё большей мишенью? — с беспокойством спросила Урарака, единственная, у кого было здравомыслие. Акутагава безумно улыбнулся, напоминая о днях, когда его знали как Бешеного Пса Портовой Мафии. Ацуши нервно сглотнул, зная, что переубедить мафиози невозможно. — Так даже интереснее. В итоге они остановились на предложении Акутагавы. По словам Мидории, было бы разумно создать иллюзию, что заполучить повязку невозможно, поэтому они использовали «Зверя в лунном свете: Расёмон», чтобы разорвать дыру в пространстве и спрятаться там на несколько минут. Через некоторое время, предсказал Мидория, из девяти команд, которые, вероятно, пойдут за ними, останутся две или три. Когда это произойдёт, они перейдут в нападение. Они попытаются полностью уничтожить одну из команд, которая пойдёт за ними, и, надеемся, это отпугнёт их. Скорее всего, они пойдут за другими командами, чтобы вернуть свои баллы. — Знаешь, что говорят: лучшая защита — это хорошее нападение, — сказал Мидория, в его глазах был слегка зловещий блеск. (Ацуши снова был благодарен, что Мидория не стал злодеем и что Мори не было в этой вселенной. Господь знает, что бы тот сделал, чтобы заполучить его.) Он покачал головой и снова сосредоточился на планировании стратегии. В финальной стадии матча, вероятно, будет трёхсторонняя битва между их командой, командой Тодороки и командой Бакуго. Им придётся чередовать нападение и защиту до истечения времени. Акутагава будет их основным нападающим, Мидория — их наездником и «мозгом», в то время как Ацуши и Урарака будут ответственны за защиту. Улучшенные чувства и превосходные физические способности Ацуши в сочетании со способностью Урараки заставлять предметы парить делали из них идеальную команду для побега. Они были практически непобедимы. — Это, наверное, самый безрассудный вариант, но меня это как-то заводит, — сказала Урарака, приседая рядом с Ацуши, чтобы Мидория мог забраться им на плечи. — Либо мы наголову разобьём наших сверстников, либо они разобьют нас. Неопределённость заставляет моё сердце бешено биться, — согласился Акутагава впереди. Мидория громко рассмеялся, а Ацуши улыбнулся, оба соглашаясь с этим чувством. Они убедились, что всё закреплено — от повязок на их головах до Мидории, сидящего у них на плечах. Они с нетерпением ждали сигнала к началу, взволнованные попыткой осуществить свой план. Как только старт был объявлен, Акутагава передал Расёмон Ацуши, и в мгновение ока они исчезли. По крайней мере, в глазах зрителей. — Вы только посмотрите? В считанные секунды команда за которой следили, вместе с желанной повязкой на 10 миллионов, исчезла в воздухе! Что ещё удивительнее, никто из четверых не обладает причудой невидимости. Что происходит?! — прокомментировал Сущий Мик, используя свою причуду, чтобы усилить голос. Они слышали, как толпа гудит, а их конкуренты кричат от разочарования, но не обращали внимания. Им ведь нужно, чтобы они сдались. — Да выходите уже, трусы! — закричал Бакуго, взрывая всё в радиусе 5 миль. — Это вообще разрешено? — слышали они, как спрашивает Киришима, проходя мимо вместе с разъярённым Бакуго. Мидория и Урарака изо всех сил старались молчать, в то время как Ацуши развлекался. Акутагава просто покачал головой, но Ацуши видел, что мафиози тоже было весело. Они прятались ещё несколько минут, дожидаясь, когда внимание переключится на другие группы. Когда Мидория счёл, что достаточно безопасно показаться, они поспешили в угол стадиона, чтобы их грандиозное появление не было таким уж... грандиозным. Они вышли на поле, относительно незамеченные, за исключением зрителей, сидевших на их стороне стадиона. Похоже, одновременно шло несколько битв, так что неожиданное появление не было чем-то из ряда вон выходящим. Так было для всех, кроме Тодороки и Бакуго. — Вы, грёбаные трусы! Сражайтесь со мной, если думаете, что вы крутые! — крикнул Бакуго, и его команда бросилась к ним. Шум привлёк внимание команды Тодороки, и вскоре они тоже направились в их сторону. — Как и ожидалось, — сказал Акутагава, активируя Расёмон. Ацуши рассмеялся, трансформируя уши и ноги на случай, если в ближайшее время им понадобится быстро уйти. Он наблюдал, как Расёмон незаметно вонзилась в землю, вероятно, чтобы снова появиться позади команды Бакуго и украсть их повязки. Всё, что им нужно было, — это немного отвлечь их, чтобы Расёмон сделала свою работу. — Рад вас видеть, — произнёс Ацуши разговорным тоном, прекрасно зная, что Бакуго это сильно заденет. — Умри! — воскликнул он, оттолкнувшись от своей команды и используя мини-взрывы, чтобы парить в воздухе. Его товарищи по команде вскрикнули от шока, беспокоясь, что блондин упадёт на землю и их дисквалифицируют. Акутагава воспользовался этой долей секунды, чтобы украсть их повязки, и отозвал Расёмон, когда Бакуго был всего в нескольких метрах. — Знаешь, что делать, джинко. Ацуши закатил глаза, но подчинился. Он помчался так быстро, как мог и прыгнул, паря в воздухе, когда Урарака дотронулась до них. Они пролетели через поле и через несколько секунд оказались на противоположной стороне. Издалека они видели, как Ашидо ищет свою повязку, прежде чем заметить, что и Киришима, и Серо тоже потеряли свои. Они в растерянности оглядывались по сторонам, пока Бакуго возвращался к ним, взбешённый. — Это должен быть кто-то из этих статистов! Может, тот подражатель из класса B. Умрите! — закричал он, направляя свою команду в сторону Мономы. — Это... прошло лучше, чем ожидалось, — прокомментировал Мидория. Ацуши был вынужден согласиться. До конца оставалось всего несколько минут, а команда Тодороки всё ещё не пришла за ними. Это было не в его характере, учитывая объявление войны Мидорие сегодня утром. Должно быть, они что-то замышляют. Впрочем, они не могли зацикливаться на этом, когда были заняты отражением атаки другой команды, которая решила, что пойти за ними было бы разумно. Ацуши успешно уклонялся от их атак, в то время как Акутагава без усилий украл все их повязки прямо у них перед носом, заставив их почти сразу отступить. Став свидетелями их трюка, почти ни одна команда не решилась пойти за ними. Ни одна, кроме одной. Справа Ацуши услышал рев двигателя. Прежде чем его мысли успели сформироваться, его ноги немедленно прыгнули в сторону, уклоняясь от разогнавшегося Ииды. Он сразу же подал знак Урараке дотронуться до них, прежде чем высоко подпрыгнуть, едва избежав потока электричества, который послал Каминари. — Чёртовы тигриные рефлексы! — услышал он крик Каминари снизу. — Это не только тигриные... — услышал он голос Тодороки. (И что это значит?) Они немного парили в воздухе, прежде чем Акутагава прикрепил Расёмон к другой части стадиона и перетащил их туда. Урарака быстро теряла силы, поэтому было разумно немедленно спуститься на землю. — На часах осталась всего минута! Останутся ли 10 миллионов у Мидории, Накаджимы, Акутагавы и Урараки или нас ждёт неожиданный поворот? Всего 60 секунд, чтобы это выяснить! — с энтузиазмом объявил Сущий Мик. Мидория повернулся к Акутагаве. — Будем играть по-тихому или рискнём всем? — невинно спросил он, щёлкнув пальцем и отправив две команды в полёт. Акутагава, казалось, обдумывал решение некоторое время, прежде чем ответить. — Как бы захватывающе ни было рисковать, лучше перестраховаться. В конце концов, я хочу сразиться с джинко в финале. Ацуши повернулся к нему, шокированный. — Это так романтично! — проворковала Урарака, игнорируя крики протеста двоих. Ацуши застонал от смущения. Он посмотрел на Акутагаву за то, что тот втянул его в эту историю, прежде чем почувствовать движение позади. Его глаза расширились, и он приготовился прыгнуть, но его ноги были приморожены к земле. Фактически, всех их ноги были приморожены. Он обернулся и с ужасом увидел, что Иида снова разгоняется, зная, что если он преуспеет, они, скорее всего, пропали. Он проклял себя, пытаясь освободить ноги, но безрезультатно. Даже щелчков Мидории было недостаточно, так как Тодороки немедленно замораживал их ноги, как только лёд ломался. Технически он мог использовать когти, но существовала вероятность поранить не только своих товарищей по команде, но и Тодороки. Они не могли исцелиться, как он. Он медленно выдохнул, разочарованный в себе за неосторожность в последние секунды. Ему следовало оставаться сосредоточенным до конца. Его никогда не учили быть беспечным. Куникида снял бы с него голову, если бы узнал. (И что ж... это был конец, не так ли? Конец. Теперь он не сможет сразиться с Акутагавой. Сразиться, чтобы оценить прогресс друг друга без угрозы смерти. Почему он был так разочарован?) Он беспомощно смотрел, как Иида вылетает вперёд, его рука летит к его голове. Приготовился к удару — и увидел, как Иида врезался в невидимую стену прямо перед ним. (Что?) Акутагава усмехнулся, когда прозвучал сигнал, означающий конец матча. Он убрал Расёмон, нагнулся и жестом пригласил Ацуши и Урараку сделать то же самое. Мидория спрыгнул с их плеч, но общее, что было у всех троих, — замешательство на лицах. — Что случилось? — спросила Урарака, подходя к Ииде, чтобы помочь ему встать. — Расёмон пожирает всё. Даже пространство, — ответил он, протягивая руку Ииде, который ошеломлённо принял её. — Ах да. Я забыл, что она так умеет, — прокомментировал Ацуши, заметив направляющегося к ним Каминари, и помахал ему рукой. — Когда-нибудь ты расскажешь мне всё о своих причудах... — услышал он бормотание Мидории. Они непринуждённо болтали, ожидая, когда Полночь объявит результаты и кто пройдёт в следующий этап, который состоится после обеда. Вскоре они узнали, что четыре команды проходят дальше: команда Мидории, команда Бакуго, команда Тодороки и команда Шинсо. Ацуши ничего особо не знал о Шинсо и его команде, кроме того, что это была единственная команда, в которой не было его одноклассников. Это заставило его задуматься. Изначально Ацуши считал, что студенты лучшей школы героев Японии, независимо от их курса, будут лучше контролировать свои причуды. Он предполагал, что они находятся на своих курсах потому, что это их призвание. Однако это, похоже, было не так. Весь Спортивный Фестиваль в совокупности с тем, что он заметил на вступительном экзамене, намекал на некоторую предвзятость. Экзамен, казалось, благоволил тем, у кого были более атакующие причуды. Поэтому те, кто попал на курс героики, были в основном людьми с атакующими причудами. Те, кто не попали, вероятно, тоже хотели стать героями, но были отсеяны из-за того, что их причуды не очень подходили для прямого боя. На курсе героики обучали развивать причуды, в то время как других, обычно с более тонкими причудами, такими как, возможно, контроль над разумом, оставляли пылиться. Им не давали возможности развивать причуды. Затем их заставляли соревноваться на Спортивном Фестивале. Разве не очевидно, что те, у кого было больше тренировок, с атакующими причудами, будут выглядеть лучше? Скорее всего, выиграют? Посмотрите на результаты этого этапа. Большинство были его одноклассниками с курса героики. Создавалось впечатление, что это был трюк, чтобы заставить определённые типы причуд казаться более... одобренными обществом. Как будто сама система способствовала распространению такого послания. Но... это не может быть так, правда? Кто бы с этого выиграл? И что бы они вообще выиграли? (У него было предчувствие, что что-то всё же выигрывалось, и те, кто получает выгоду, были те, кто это всё устроил. Те, у кого достаточно власти, чтобы диктовать целому обществу, что думать. Что-то вроде...) Его мысли были прерваны тем, что Расёмон нежно обвилась вокруг его запястья, а затем резко дёрнула. Он повернулся к владельцу, раздражённый. — Это что было? — проворчал он, но всё же подчинился. Акутагава просто кивнул в сторону ларьков с едой, и они пошли обедать. Ацуши в основном держался своей обычной компании, за исключением Мидории, который ушёл с Тодороки по какой-то причине. Он не придал этому значения. У них наверняка были важные дела, возможно, что-то связанное с их недавним разговором. Он посмотрел на ларьки с едой, чувствуя, как нарастает голод, и отложил осознание. Он принюхался, почувствовав запах блюда из тофу, которое любила Кёка. Без колебаний он последовал за запахом, бросив Акутагаву. Мафиози покачал головой, не очень удивлённый, и пошёл искать что-нибудь посытнее. Когда они закончили искать еду, они встретились с группой на стадионе, где проводились какие-то игры. Никто из них не участвовал, но за ними было интересно наблюдать. За несколько минут до окончания обеда они наконец заметили Мидорию, который пришёл с миской кацудона. Он выглядел задумчивым. Он почти не слышал, когда они его позвали, что было нехарактерно для парня. Он был сам не свой, и что-то его беспокоило, но он не мог поделиться с группой. Ацуши не стал бы выпытывать. По крайней мере, не сейчас. До конца дня им предстояло пройти ещё один этап.