Into your world / В твой мир

Дорога в школу была, мягко говоря, интересной. Они значительно недооценили масштаб Спортивного Фестиваля. Куда бы они ни пошли, их почти всегда узнавал какой-нибудь случайный прохожий. Они получали кивки признательности или даже ободряющие возгласы. Даже Акутагава, которого все, кажется, побаивались. Такое чувство, будто они были мини-знаменитостями. — Это отличается от того, когда меня узнают из-за списка разыскиваемых, — заметил Акутагава, когда они наконец-то добрались до класса. Их останавливали практически на каждом шагу. Было чудом, что они вообще пришли вовремя. — Список розыска? Чему я удивляюсь? — услышали они усталый голос, мгновенно узнав Айзаву. Они поспешили на свои места, когда их учитель заковылял в класс в своём классическом жёлтом спальном мешке. Айзава активировал свою причуду, чтобы заставить всех замолчать, а затем продолжил. — Я раздам вам список геройских агентств, которые подали заявки на вас. Как обычно, кому-то достанется больше, кому-то меньше. Следующую часть урока проведёт Полночь. Она поможет вам разобраться с PR-стороной. Всё. И с этими словами он застегнул молнию на спальном мешке и лёг спать в углу класса в тот самый момент, когда в класс вошла Полночь. (Вот уж действительно немногословный человек.) — Вы будете выбирать свои геройские имена и представлять их всем. Удачи! (Чего? Подождите.) Акутагава медленно повернулся и посмотрел на Ацуши в ужасе. — Я ухожу. Ацуши громко рассмеялся, понимая, насколько мучительно это было для Акутагавы. У мужчины за всю его «карьеру» было много псевдонимов. Бешеный пёс Портовой Мафии, Чёрный пёс, даже Дьявол. Ни один из них не звучал особенно дружелюбно по отношению к героям, по профессиональному мнению Ацуши. Неудивительно, что мафиози было трудно, и, честно говоря, он тоже мог понять. Когда он был в приюте, он всегда надеялся, что кто-нибудь придёт и спасёт его. Неважно, что в его вселенной не существовало понятия героев — человек, который спасёт его, станет его героем, кем бы он ни был. Однако после долгих лет бездействия он отказался от этой мечты. Он отказался от самой идеи быть спасённым, не говоря уже о том, чтобы быть тем, кто спасает. Только подумать, что теперь... он не только выбрался из этой дыры, но и помогал другим выбираться... Это было... странно. Ацуши запаниковал в тот момент, когда Полночь вызвала первого ученика, понимая, что время на исходе. Он с ленцой слушал их презентации, а тревожные сигналы звенели в голове, когда он отчаянно пытался придумать приемлемое геройское имя. (Пока он слышал такие имена, как Всемогущий, Сотриголова, Презент Сущий Мик и Полночь. Учитывая, что они были профессиональными героями, их имена, должно быть, были достаточно приемлемы для публики. Как ему вообще придумать что-то столь же уникальное?) — Мидория Изуку, твоя очередь, — объявила Полночь, заставив Ацуши очнуться от панических мыслей. Он сразу же сосредоточился на зеленоволосом парне, который решительно направился к доске, ему было любопытно узнать, как младший назовёт себя. Инко упоминала такие варианты, как Маленький Могучий и Всемогучий Мальчик, когда он и Акутагава был у них в гостях. Остановится ли младший на этом? — Моё геройское имя будет Деку. (Оу!) Он слушал, как младший объясняет, что это попытка превратить то, что использовалось против него, в то, что можно использовать ему самому. Превратить боль в гордость. Травму в силу. (Хотя, по скромному мнению Ацуши, травма не делала его сильнее. Она просто оставляла его, ну, травмированным. В любом случае.) Это была прекрасная речь, Полночь даже вытерла воображаемую слезу от объяснения. Ацуши хлопал вместе с одноклассниками, слушая, как Мидория заканчивает, и оглядывался, чтобы увидеть реакцию Бакуго. Подросток определённо выглядел злым, но не похоже было, что он что-то предпримет, так что пока это было приемлемо. Однажды им придётся докопаться до сути всей проблемы Мидории и Бакуго, если подобное будет происходить часто. Пока Ацуши обдумывал способы выведать у Мидории правду, внезапно назвали его имя. Он поспешно встал и попытался сохранить самообладание, нервно направляясь к доске. Внутренне он кричал. У него всё ещё не было ни малейшего понятия, что он скажет, так что придётся импровизировать. Он остановился у кафедры и посмотрел на своих взволнованных одноклассников. — Эм... — начал он, услышав, как Акутагава хихикает с задней парты. Он повернулся, чтобы посмотреть на мафиози, как вдруг его осенило. Ему придётся поблагодарить Мидорию за его блестящую идею. Затем Ацуши улыбнулся и с гордостью объявил своё выбранное имя. — Моим геройским именем будет Джинко. Акутагава перестал хихикать на полуслове, шокированный признанием Ацуши. Оборотень-тигр просто подмигнул и продолжил объяснение. — Это имя на самом деле дал мне один человек, как и имя Мидории. Оно начиналось как оскорбление, но как-то превратилось во что-то... приятное. Что-то, что много значит для меня, поэтому я хочу, чтобы публика знала меня под этим именем. Он видел, как Акутагава яростно краснеет, уставившись в пол и закрыв лицо рукой. По какой-то причине он был в восторге от того, что именно он заставил другого так себя вести. Ему хотелось продолжать. (Возможно... продолжать и в будущем.) — Подкаблучник! — закричала Урарака, игнорируя лекцию Ииды о том, что дразнить друзей нехорошо. Настала его очередь краснеть, когда он понял, что она имела в виду. Он прочистил горло, поклонился и направился к своему месту, которое находилось прямо перед мафиози. Он упорно смотрел вперёд, чувствуя себя застенчиво. (Вероятно, потому что аккуратно признался, что дорожит этим дурацким прозвищем, подаренным ему мужчиной. Мог бы просто объявить всему миру, что я — нет, не пойду по этому пути.) — Как мило! Спасибо, что поделился с нами, Накаджима. Уверена, человек, который дал тебе это прозвище, будет очень рад это слышать. Итак, наш следующий ученик… Акутагава! Твоя очередь, — сказала Полночь. (Полночь знала? Она что, намеренно издевается над ним? Почему вселенная его ненавидит?) Парень неохотно встал и поплёлся к доске. Он посмотрел на всех, кто ждал его выступления, хотя это уже было не так эффективно, как раньше. Осознав это, он вздохнул и открыл рот, чтобы начать. — Я ещё не выбрал геройское имя. Класс ошеломлённо уставился на него. — Тебе понадобится имя до начала стажировки. Можешь даже последовать примеру Тодороки и использовать своё имя, если тебе так удобно, — предложила Полночь. Акутагава нахмурил брови, размышляя несколько секунд. — Я бы предпочёл не использовать. К тому же, стажировки не обязательны, верно? Я предпочёл бы остаться здесь и наблюдать за Айзавой-сенсеем. Это заставило спящего учителя проснуться и действительно вылезти из спального мешка. Полночь посмотрела на ученика, затем на учителя, сбитая с толку, но неохотно приняла это. Затем Акутагава направился обратно на своё место, игнорируя недоумевающие взгляды. Даже от Ацуши, который осознал, что из-за своих предыдущих действий он должен смотреть в другую сторону. — Ты получил сотни предложений от геройских агентств и хочешь наблюдать за мной? — недоверчиво спросил Айзава. Акутагава пожал плечами. — Это единственный логичный путь для меня. Если я буду героем, я хотел бы быть подпольным. Подальше от всей этой публичной бессмыслицы. Айзава долго и пристально смотрел на него, но Акутагава не дрогнул. Вздохнув, мужчина просто кивнул и сказал, что они обсудят детали позже. — Хорошо... Следующий студент, пожалуйста. Ацуши не мог сосредоточиться на следующих выступлениях. Его разум был занят осмыслением того, что произошло. Акутагаве было неловко из-за этого? Он злился на него? Может, он не хотел, чтобы его прозвище использовала публика? Что ж, вряд ли Ацуши узнает об этом в ближайшее время. Он всё ещё был слишком смущён, чтобы разговаривать с ним. Вместо этого он провёл всё время в библиотеке, читая книги и занимаясь. Он просматривал стопку предложений, которые получил от геройских агентств по всей Японии. Он листал предложения от Ястреба, Лучший Джинсист, Рюкю и Уоша, даже не осознавая, что они входят в десятку лучших героев. Не тогда, когда его взгляд был прикован к текущему предложению. Геройское агентство Старателя. — Старатель — герой?! — сказал он вслух в шоке, не осознавая, что сказал это не про себя. — Ага, — пробормотал Мидория. Ацуши кивнул в знак согласия, а затем замер. Нерешительно он оторвал взгляд от раздражающей анкеты и посмотрел на своих озадаченных одноклассников, случайно встретившись взглядом с Тодороки, который смотрел на него задумчиво. — В чём дело, Проблемный Ребёнок 1? — спросил Айзава смирившимся тоном. — Я... не знал. Ашидо в шоке посмотрела на него. — Как? Он буквально второй герой! (Второй герой?! Он... действительно влип, да?) — Я провёл большую часть своего детства взаперти в подвале...? — ответил он, хотя прозвучало это как вопрос. (Это... вероятно, был не лучший ответ. Ему действительно стоит перестать делиться всеми своими травмирующими детскими историями.) Он увидел момент, когда до его одноклассников наконец дошло. Он неловко рассмеялся и пожал плечами, встретившись взглядом с Айзавой и молча умоляя его вмешаться. Учитель кивнул и прочистил горло. Затем он перешёл к более подробному рассказу о стажировках о том, каков был протокол, успешно отвлекая внимание одноклассников. Ацуши вздохнул с облегчением и откинулся на спинку стула. Он уже собирался закрыть глаза на мгновение, когда услышал резкий вдох позади. — Ацуши... — начал Акутагава, но не закончил предложение. Ацуши выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть назад, недоумевая. Он уже удивился тому, что тот снова назвал его по имени, но ещё больше шокировал вид гнева на лице мафиози. Его брови были нахмурены, а уголки губ опущены вниз. Кулаки сжаты, и выглядело так, будто он с трудом удерживал ровное дыхание. Он выглядел точно так же, как в их встречу на корабле, хотя теперь Ацуши понимал, что это было направлено не на него. — Мне плевать, что он мёртв. Я убью его снова, — прошептал он, кипя от ярости. Ацуши мягко улыбнулся, тронутый. Он проигнорировал фигуру директора, стоявшую на краю его зрения, с неодобрительным видом. Вместо этого он взял сжатые кулаки Акутагавы в свои руки и медленно разжал их. — Я уже говорил тебе, Рюноске, — рассмеялся он, сосредоточившись на расслаблении мёртвой хватки. — Призрака убить нельзя. Мафиози медленно выдохнул, а затем внезапно замер. Озадаченный, Ацуши поднял глаза и увидел, что парень резко краснеет. — Что... — начал он. — Ты только что назвал меня Рюноске? — спросил Акутагава. Они заговорили одновременно. Ацуши моргнул. Он на секунду порылся в памяти, затем понял, что да, действительно, назвал его Рюноске. Он даже не был уверен, почему он это сделал или почему это просто... вышло естественно. Он не обращался так к мафиози в своих мыслях, так почему это казалось таким... правильным? Его пальцы, которые разжимали кулаки мафиози, замерли. Его мозг отключился от осознания, и теперь он внутренне кричал. — Э... — прозвучал его полный смысла ответ. Акутагава несколько секунд смотрел на него, затем расплылся в маленькой улыбке. — Я не против. Называй меня так, если хочешь. Смутившись, Ацуши немедленно убрал руки и повернулся вперёд, покраснев. Он проигнорировал смешок позади и сосредоточился на том, что говорил Айзава. Что-то о несанкционированных боях и всё таком. Через несколько минут его попыток понять, что, чёрт возьми, потребуется от него во время стажировки, прозвенел звонок. Ацуши немедленно собрал вещи, желая как можно скорее сбежать от мафиози. Он проигнорировал взгляды Мидории, даже не поднимая глаз, когда кто-то подошёл к его столу. — Накаджима. Нам нужно поговорить. Это звучало смутно знакомо. Он поднял глаза и с удивлением увидел стоящего перед ним Тодороки Шото. Снова. — Хорошо? — ответил он, озадаченно следуя за парнем. Они пошли в ту же классную комнату, что и в прошлый раз, ради приватности. На этот раз Ацуши немедленно сел на ближайший стул, даже не дожидаясь, пока Тодороки сделает то же самое. Парень приподнял брови, но последовал его примеру. Несколько минут было тихо. — Ты получил предложение от агентства моего отца? — спросил он, наконец нарушив тишину. Ацуши кивнул. Тодороки продолжил. — Хорошо. Ты собираешься его принять? — спросил он, на этот раз более нерешительно. Ацуши задумался. Он никогда особо не рассматривал, в какое агентство пойдёт. Технически, он вообще не должен был там быть и получать все эти предложения. Самым разумным было пойти туда, где он сможет получить ответы. Изначально он думал, что это будет Юэй. Поэтому он планировал последовать примеру Акутагавы и стажироваться у Айзавы. Однако, возможно, будет лучше, если они разойдутся в разные стороны, чтобы собрать больше информации. Учитывая, что им нужно было решить одну из фундаментальных проблем этой вселенной, он мог бы начать с того, что, чёрт возьми, происходит с Старателем. Второй герой, но жестокий отец. Как будто массы считали Директора уважаемым общественным деятелем в его вселенной. (Ему, вероятно, следовало бы изучить Старателя и посмотреть, как его воспринимает публика. Если он жесток и неприятен, как он вообще стал вторым? Терпит ли его общество, потому что у него сильная, яркая причуда, одобренная обществом? Даже если он такой мудак?) Что-то в этой ситуации казалось знакомым, но Ацуши не мог понять, что именно. Он решил пока отложить это и сосредоточиться на более насущных вопросах. — Я не собираюсь оставлять тебя с ним наедине, — вместо этого ответил Ацуши. Это тоже было правдой. Он не мог позволить парню разбираться со своей проблемой в одиночку. Никто не спас его, когда он был заперт в той камере, поэтому он знал, каково это — быть беспомощным. На этот раз он будет тем, кто спасёт. Он может быть спасителем для себя и спасителем для других. Он станет тем человеком, которого ждал в той камере. Парень посмотрел на него в шоке, затем попытался придать лицу более нейтральное выражение. Он кивнул один раз и нерешительно встал, жестом приглашая Ацуши сделать то же самое. Не уверенный, что будет дальше, Ацуши подчинился. — Пойдём обедать, — предложил Тодороки, дожидаясь его, чтобы пойти вместе. Ацуши широко ему улыбнулся. — Конечно. --- Тодороки стал постоянным гостем за их обеденным столом. Ацуши был уверен на 98%, что это как-то связано с Мидорией и его сверхъестественной способностью заводить друзей. Казалось, что бы тот ни сделал на Спортивном Фестивале, это задело парня за живое, что было замечательно. Хотя можно было бы обойтись без перелома чуть ли не всех костей. — Обещаю, я не буду делать ничего безрассудного во время стажировки, — промямлил Мидория, отпивая из молочного коктейля. Ацуши уставился на него пустым взглядом, в то время как Акутагава недоверчиво фыркнул. Парень был просто не убедителен. Похоже, он всё ещё считал, что должен пожертвовать всем, чтобы спасти того, кто нуждается в спасении. Им, вероятно, стоило привлечь Айзаву к их повестке «вбить немного здравого смысла в Мидорию». Учитывая, что мужчина называл парня Проблемным Ребёнком 3, вероятно, не потребуется особых уговоров. Мидория вздохнул и поднял руки в знак капитуляции. Затем они продолжили наслаждаться напитками в уютной тишине. Втроём они сидели в кафе недалеко от квартиры Мидории, проводя время вместе перед тем, как разойтись на недельную стажировку. И им нужно было больше информации, прежде чем переходить к следующему этапу сбора данных. — Итак... что вы хотите знать? — спросил зеленоволосый парень. Ацуши посмотрел на Акутагаву, сигналя ему задавать вопросы. Мужчина с досадой покачал головой, но подчинился. — Думаю, будет лучше, если мы пойдём куда-нибудь в частное место, например, в нашу квартиру. Можешь даже остаться у нас на ночь, потому что у тебя наверняка будут вопросы. Мидория определённо был заинтригован, поэтому легко согласился. Они допили свои напитки и вернулись в его квартиру, чтобы он мог забрать вещи. Через некоторое время они отправились обратно в общую квартиру Ацуши и Акутагавы. — Лучше присядь. Нам нужно кое-что прояснить, прежде чем продолжить, — сказал Ацуши, входя и открывая дверь, чтобы впустить Акутагаву и Мидорию. — Мне стоит бояться? — спросил парень, плюхаясь на диван. Акутагава зловеще кивнул. — В некоторой степени. И с этого началась история о том, как они оказались в их нынешней ситуации. О том, что им было далеко за двадцать и они получили задание задержать преступника. О том, что они провалили задание и застряли в альтернативной вселенной, на 200 лет в будущем, где всё было так же по-другому, но так же похоже. — Мы называли их не причудами, а способностями. Забавно, что по-настоящему сильных было не так уж много. Мы были в меньшинстве, — объяснил Ацуши. Мидория поднял руку. — Они работают одинаково? Ацуши долго и усердно думал, пытаясь вспомнить биологию причуд, которую вдалбливали в Юэй, и сравнивая с тем, что он знал о способностях. — Думаю, нет. Причуды — это генетика, верно? Если у тебя есть причуда, у тебя нет сустава в мизинце ноги и есть определённые гены. Ты также наследуешь что-то от причуд родителей. У нас всё не так. Более того, способность можно отделить от пользователя с помощью другой способности, — продолжал он, вспоминая инцидент с Шибусавой, где ему пришлось сражаться с собственной способностью. — Стирание Айзавы-сенсея, вероятно, не сработает на вас, если так. Его причуда нацелена на гены. Так что... если это не в ваших генах, откуда берутся способности? С чем они связаны? На этот раз ответил Акутагава. — У меня есть теория, что они возникают из души. Когда меня отделили от Расёмон, она приняла форму, похожую на мой силуэт. У неё также было сознание, хотя её движения были предсказуемы. Это было похоже на борьбу с самим собой. Ацуши кивнул в знак согласия. — Я тоже думаю, что это из души. Когда Шибусава пытался извлечь мою способность, он принял её за мою душу. Я бы умер, если бы Бякко не... Он остановился, осознав, чем собирался поделиться. — Не... что? — спросил Мидория, болезненно любопытствуя. Поймёт ли его Мидория? Да, парень прошёл через свою долю страданий, но общество, в котором он находился, было совершенно иным. В этой вселенной существовали только чёрное и белое. В его вселенной преобладал серый цвет. Здесь были герои, которые вмешались и спасали положение. Если бы они нашли голодающего сироту на улице, они отвели бы его в приют. Сирота никогда бы не узнал дилеммы: украсть, чтобы прожить ещё один день. Их баловали в том смысле, что они никогда не знали, каково это — пожертвовать всем, чтобы выжить. Иметь достаточно жизненно необходимых вещей, чтобы быть морально чистым, — уже привилегия. То, чего не было в его вселенной. Там каждый сам за себя, выживает сильнейший. Здесь были сильные герои, которые делали всё возможное, чтобы защитить слабых. У них была система безопасности. (И, может быть, были те, кто провалился сквозь неё. Те, кто познал это чувство беспомощности, что никто не придёт их спасать, поэтому они должны спасти себя сами. Возможно, в этой вселенной эти люди и были злодеями.) — Ты не захочешь этого знать, — медленно сказал Ацуши. Мидория выглядел встревоженным, но больше ничего не сказал на эту тему. Вместо этого он вернул разговор к главной причине, по которой они всё это рассказывали. — Итак, вы думаете, что вам нужно решить фундаментальные проблемы моей вселенной, чтобы выбраться? Это основано на предположении, что эта способность работает так же, как способность вашего друга По. Единственное отличие в том, что людей телепортирует в другую вселенную, а не в книгу... Но есть шанс, что ваши теории неверны… Мидория достал свою тетрадь и немедленно начал строчить заметки. Издалека Ацуши видел слова «Способность» и «душа», написанные заглавными буквами, а также слова «книга» и «телевидение». Парень набросал несколько теорий, интерпретаций и возможных решений в течение нескольких минут, а затем внезапно остановился. — Подождите... так какая информация вам может понадобиться от меня? Ацуши толкнул локтем Акутагаву. Мужчина просто посмотрел на него, глубоко вздохнул. Это будет нелегко. — У нас... есть теория об одном возможном недостатке, и нам нужно узнать твою точку зрения. В основном, мы считаем, что это общество придаёт слишком большое значение причудам. Если у человека ужасный характер, но у него сильная, мощная причуда, которую общество считает подходящей для героики, он получает пропуск почти во всём в жизни. Тебе это кажется знакомым? Мидория замер. Его глаза расширились, когда он осознал значение этого безобидного на вид вопроса. Он положил ручку и закрыл тетрадь, затем глубоко вздохнул. — Да, — осторожно ответил он, не желая углубляться. Зеленоволосый парень потёр лицо рукой, глубже погружаясь в диван. — Я уже рассказывал вам о том, как обращаются с бессильными, так что не буду подробно останавливаться. Однако те, у кого есть причуды, также подвергаются дискриминации. Судя по тому, как вы сформулировали свои мысли, я уверен, вы понимаете, что я имею в виду. Но те, у кого есть всё — идеальная причуда, — практически не могут совершить ничего плохого. Общество будет извиваться, чтобы сохранить такое положение вещей. От подчистки их досье до перекладывания вины на жертв. Всё потому, что у них была идеальная причуда для геройства. Парень вздохнул и продолжил. — Поскольку вы защитили меня в тот день, я чувствую, что обязан вам правдой. Каччан... был моим другом детства, но всё изменилось, когда у него появилась причуда, а у меня нет. Остальное вы знаете. Всё, что я рассказал вам при нашей первой встрече, сделали он и его приспешники. Мидория посмотрел на тетрадь у себя на коленях, нежно поглаживая её. — Думаю, он таким стал из-за общества. Ни один взрослый никогда не говорил ему, что это неправильно, и он никогда не сталкивался с последствиями своих действий. Всё потому, что они считали, что у него идеальная причуда для героя, и не хотели ставить под угрозу его шансы. Ацуши нахмурился. — Это не оправдывает его действий. Мидория горько улыбнулся. — Да, знаю. Просто... мне кажется, он тоже жертва общества, поэтому я не виню его полностью. Возможно, парень был прав, хотя Ацуши ненавидел это признавать. Мидория вырос в среде, которая могла бы толкнуть его на путь зла, но он никогда не сворачивал на эту тропу. Но, возможно, это потому, что он Мидория. Парень с золотым сердцем, который никогда не станет злым, несмотря ни на что. Ацуши покачал головой, понимая, что анализировать лучше потом. Сейчас он должен сосредоточиться на получении ответов. — Хорошо. Поехали дальше, — сказал Ацуши, садясь на пол напротив парня. — Мы также теоретизируем, что это общество считает: хороший не может делать плохие поступки, а плохой — хорошие. Здесь очень чёрно-белый мир. Восприятие того, что если тебя назвали злодеем, ты неспособен сделать что-то хорошее, и наоборот. Что думаешь? Зеленоволосый парень потратил некоторое время на обдумывание. Он нахмурился, обдумывая ответ. — Думаю, они не то чтобы искренне в это верят, просто им удобно так не думать. Чтобы общество героев работало, людям нужно им доверять, а доверие — штука хрупкая. Если просочится информация, что некоторые герои не совсем соответствуют образу, это может разрушить общество. На этот раз ответил Акутагава. — Это не было бы проблемой, если бы речь шла о нескольких избранных, — прокомментировал он, постепенно сопоставляя то, что имел в виду парень. — В том-то и дело. Мы не знаем, сколько из них искренни. Быть героем имеет много преимуществ. Слава, богатство, престиж. Неизвестно, каковы их мотивы. С рейтингами эта проблема только усугубляется. Ацуши осознал, насколько глубоки корни этой проблемы. — Итак, на основе того, что мы собрали, если тебя назвали героем, ты неспособен сделать что-то, что сочли бы злодейским. Потому что система прощает тех, у кого отвратительная личность, но сильные причуды. В итоге этих людей превозносят как высшее благо, хотя они им не являются. Вот почему таких людей, как ты и Шинсо, которые искренне хотят помогать, дегуманизируют, в то время как таких, как Бакуго и Старателя, боготворят. Могут быть исключения, но это те, о которых мы знаем. Мидория посмотрел на них обоих, его глаза расширились. — С такими людьми у власти может возникнуть реальный конфликт интересов. Когда дело дойдёт до этого, выберут ли они личные интересы или общественные? Есть шанс, что они выберут первое. В результате люди, нуждающиеся в помощи, её не получают. Им некуда идти, учитывая, что система будет благоволить тем, кто соответствует их определению героев, и отвергать других, они, вероятно, обратятся к другим изгоям, которые просто пытаются выжить. Зеленоволосый парень положил тетрадь и медленно выдохнул. — Система сама создаёт злодеев. Акутагава нахмурился, скрестив руки. Ацуши видел, что на уме у него было что-то, как будто некоторые детали головоломки не совсем складывались. — Но что заставило общество стать таким? У кого была власть сформировать общество таким, какое оно сейчас? — спросил он. Ответ был очевиден, не так ли? Единственные, кто способен на такое влияние, — правительство. Те, кто решает, кому быть героями, через лицензирование. Те, кто решает рейтинги. Те, кто придумал саму идею лицензирования и рейтингов. Те, кто контролирует всё это. — Комиссия по безопасности общества героев, — заключил Мидория в ужасе. Суть проблемы теперь заключалась в том, как они вообще получили такую огромную власть. Чтобы проследить всё назад, нужно было вернуться к тому времени, когда впервые появились причуды, 200 лет назад. В учебниках истории не так много подробностей, и кто знает, не редактировало ли их правительство? Они больше не были надёжны. Единственный способ получить такую информацию — либо уйти в подполье, либо Акутагаве следовать своим путём Портовой Мафии. Учитывая, что он собирался стажироваться у Айзавы, сбор информации не должен был быть проблемой. — Но как мы это решим? Сомневаюсь, что трое стажёров имеют достаточно влияния, чтобы свергнуть правительство и перевернуть общество, — пробормотал Ацуши, направляясь к дивану и садясь рядом с Мидорией. Они попытались посмотреть на это с разных сторон, пытаясь найти зацепку, но безуспешно. Решив, что они ни к чему не придут, Акутагава пошёл на кухню готовить ужин. Ацуши последовал за ним, а Мидория — за ними. Они отодвинули проблему на задний план, сосредоточившись на нарезке овощей и мытье фруктов. Ацуши и Мидория занимались подготовкой, а Акутагава готовил, и вскоре ужин был подан. Они договорились продолжить мозговой штурм в другой раз, во время стажировки получив как можно больше информации, чтобы придумать некий план. — Может, попросим Айзаву-сенсея помочь. Вчетвером против целого мира, — предложил Ацуши, съев ещё одну ложку риса. Акутагава одобрительно хмыкнул, в то время как Мидория посмотрел на них в шоке. — Вы собираетесь посвящать в это взрослого? Они озадаченно уставились на парня. — Нам нужно больше источников, и он кажется достаточно надёжным. Ему почему-то небезразлично наше благополучие, и он достаточно логичен, чтобы не делать поспешных выводов. Рационально привлечь его. К тому же, нам не обязательно нести бремя мира в одиночку. Мы всего лишь подростки, — сказал Акутагава, отпивая чай. Ацуши энергично закивал. — Айзава-сенсей не предаст нас только потому, что мы не те, за кого себя выдаём. Может, ему даже будет понятнее, учитывая наши трагические истории, которые были бы невозможны в этой вселенной. Мидория всё ещё выглядел скептически, но тему отпустил. Затем разговор перешёл на стажировки и, в свою очередь, на Ииду. Они только что узнали, что на его брата, Ингениума, напал Убийца героев, Стэйн, во время Спортивного Фестиваля. Инцидент произошёл в Хосу. И как назло, Иида решил стажироваться в маленьком геройском агентстве в Хосу. По скромному мнению Ацуши, это определённо не было совпадением. Было понятно, почему подросток поехал туда и искал Убийцу героев, вероятно, чтобы отомстить за брата. Иида мог быть педантичным в правилах, но он любил своего брата больше всего на свете. Он был похож на Танидзаки. Он из тех людей, кто сжёг бы мир дотла, если бы что-то случилось с их близкими. Надеюсь, парень будет достаточно благоразумен, чтобы не вступать с ним в бой в одиночку. Ацуши, вероятно, стоит присмотреть за ним, на всякий случай. Когда разговор стих, они принялись убирать со стола и мыть посуду. Затем Мидория начал расспрашивать их о способностях, заходя так далеко, что даже предложил идеи, о которых они сами не думали. — Я так рад, что Мори-сан не существует здесь, — сказал Ацуши с благоговением. — И Фицджеральд, — согласился Акутагава, убирая тарелку, которую вытер Ацуши, в шкаф. Затем они обменялись историями о своих вселенных. Ацуши рассказал о своих днях в Агентстве, а Акутагава поделился счастливыми воспоминаниями о Гин. Они делились моментами, которые им дороги, шутили и смеялись. К тому времени, как они собрались спать, их связь стала намного ближе, чем раньше, а невидимый барьер был полностью разрушен. Младший легко принял их прошлое и их настоящее. Он спокойно сказал «Ладно», когда Акутагава раскрыл свою истинную профессию, к их удивлению. — Знаешь, сейчас начать называть друг друга по имени было бы не странно, — пошутил Ацуши, расстилая футоны в гостиной. (Они все согласились спать в гостиной вместе, чтобы избежать очередных споров о местах для сна. Один раз уже достаточно.) — Технически, вы оба намного старше меня, — возразил Мидория. Акутагава добродушно закатил глаза. — В этой вселенной мы одного возраста. Зеленоволосый парень чуть не получил сердечный приступ. — Просто не могу. Можете называть меня Изуку, но я не думаю, что смогу называть вас по именам. Без обид, вы просто слишком старые, — захихикал он, уклоняясь от подушки, которую бросил в него Ацуши. — Всё в порядке, правда. Кёка-чан называет меня Ацуши, а она младше меня на 4 года, — ответил он. После ещё нескольких минут препирательств они пришли к одному решению. Ацуши и Акутагава будут называть Мидорию Изуку, а он будет называть их... Ацуши и Акутагавой соответственно. — Даже Ацуши не называет тебя Рюноске. Это было бы слишком странно, — заключил Изуку. Упомянутые покраснели. Они оба посмотрели на нахального подростка, поклявшись отомстить. Пока парень смеялся, они переглянулись. Когда Изуку заметил тишину, было уже поздно. Их контратака была в форме щекотки. Акутагава держал его, пока Ацуши безжалостно щекотал. Парень смеялся и смеялся, слёзы текли по его щекам, когда он пытался отдышаться. — Простите! — прохрипел он, отдышавшись, когда пара ослабила хватку. Они злобно рассмеялись, отпустили его и продолжили раскладывать футоны. Когда всё было готово, они улеглись и устроились поудобнее. — Мы не увидимся какое-то время, — прокомментировал Ацуши, глядя в потолок, и заставляя себя не спать, чтобы провести с ними ещё немного времени. — Это будет первый раз, когда мы расстанемся в этой вселенной, — добавил Акутагава. Изуку, который был на другой стороне от Ацуши, уже спал, как только его голова коснулась подушки. Ацуши покачал головой. — Хорошо, мне нужен был перерыв, — пошутил Ацуши, усмехнувшись. Мафиози повернулся к нему, и Ацуши из любопытства сделал то же самое. Расстояние между ними казалось бесконечно ближе, чем он помнил. Они смотрели в глаза друг другу целую вечность. Но прошло всего несколько секунд. Смутившись, Ацуши прервал зрительный контакт и перевёл взгляд куда-то в сторону. Несколько мгновений было тихо. — Я серьёзно говорил на днях. Я не против, если ты будешь называть меня Рюноске, — сказал Акутагава неожиданно, заставив Ацуши снова посмотреть в серые глаза мужчины. Ацуши чувствовал, как краснеет, благодаря всё, что в комнате темно, так что парень не видел, насколько он смущён. Он никогда даже не рассматривал возможность быть достаточно близким к другому, чтобы называть его по имени. Это было похоже на сон. Что-то недостижимое. Но вот они на полу своей гостиной, смотрят друг на друга, лёжа рядом в темноте. Будь он проклят, если позволит этому моменту пройти мимо. — Я буду называть тебя Рюноске, если ты будешь называть меня Ацуши, — ответил он, наблюдая, как глаза мужчины расширились. Мафиози прочистил горло и отвернулся, хотя Ацуши понимал, что это не было плохим знаком. Скорее всего, ему было неловко, хотя это он всё изменил. Затем Ацуши снова уставился в потолок, чувствуя, как его глаза закрываются. Ровное дыхание Изуку и тихое биение сердца Рюноскэ постепенно убаюкивали его. — Спокойной ночи, Рюноске, — сонно пробормотал Ацуши, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Ацуши. С этим они крепко уснули, не подозревая о назревающей буре, скрытой за спокойными водами.