Into your world / В твой мир

Настал день стажировки. Ацуши ехал в поезде, сидя рядом с Тодороки, по пути в агентство Старателя. Он смотрел в окно и понимал, что будущее мало чем отличается от прошлого. Не было ни летающих машин, ни карманных кислородных масок, ни пригодных для жизни пустошей. Были только просторы природы, жилые районы и случайные небоскребы. (Было как-то успокаивающе знать, что мир не превратился в постапокалиптический кошмар.) Затем он перевёл внимание на парня, сидящего рядом, заметив напряжение в его плечах и хмурый взгляд. Обеспокоенный, Ацуши решил проверить, всё ли в порядке. — О чём ты думаешь? Тодороки замер, затем расслабился через несколько секунд. Он глубоко вздохнул и повернулся к Ацуши с унылым лицом. — Я не знаю, чего ожидать, и это пугает. Я никогда раньше добровольно не обращался к нему за помощью. Я делаю это сейчас только потому, что, каким бы мудаком он ни был, он хороший герой. Поэтому он и второй. Ацуши почувствовал, как от раздражения дёрнулась бровь. Общество настолько промыло этому парню мозги. Тот факт, что он занимает высокое место, не означает, что он хороший герой. Достаточно вспомнить Айзаву. Он был одним из самых искусных профессиональных героев, которых встречал Ацуши, и даже не входил в рейтинг. Хотя... это может быть потому, что он подпольный герой, но его точка зрения всё ещё имеет значение. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем заговорить. — Я думаю, это смело с твоей стороны, и нормально, что тебе страшно, так что не кори себя за это. Однако с последней частью я не согласен. Он не может быть хорошим героем, если он не хороший человек. Он просто герой, которого одобряет правительство. Его легко подкупить обещаниями славы и богатства. Ацуши улыбнулся, увидев недоумение на лице Тодороки. — Если уж на то пошло, он, вероятно, просто хорош в избиении людей. Это заставило Тодороки удивлённо рассмеяться. Парень усмехнулся, закрыв лицо рукой, чтобы скрыть зарождающуюся улыбку. Ацуши засмеялся вместе с ним, радуясь, что смог его хоть как-то развеселить. Остаток пути они провели в уютной тишине. Как только они прибыли, сразу же приступили к работе. У них не было много времени, чтобы устроиться, как их попросили переодеться в геройские костюмы и следовать за помощниками на патрулирование. Поскольку ни у Ацуши, ни у Тодороки не было спроектированного костюма, они просто переоделись в спортивную форму. Помощники смотрели на них с недоверием, но ничего не сказали. Их обоих распределили к разным людям: Тодороки достался Эндевору, а Ацуши — одному из его помощников. Это означало, что они отправлялись по разным маршрутам и не увидятся до конца смены. Ацуши пожелал парню удачи и последовал за помощником. Делать было особо нечего, кроме как ходить по улицам и высматривать опасность. Ну, учитывая, что они шли по более оживлённым улицам, опасности, конечно же, не было. — Разве в переулках и безлюдных дорогах не происходит больше преступлений? Не стоит ли нам патрулировать там вместо этого? — спросил Ацуши, когда они проходили мимо очередного безопасного пути. Помощник посмотрел на него свысока. — Пусть этим занимаются другие герои. Это не входит в наш маршрут, значит, не наша работа, — ответил он, и его выражение лица изменилось на 180 градусов, когда к нему подошла девушка за автографом. Ацуши мог только смотреть в недоверии. Что значит «не наша работа, потому что не входит в маршрут»? Разве их работа не в том, чтобы спасать людей, независимо от их местонахождения, если им нужна помощь? Разве спасение людей привлекательно только тогда, когда публика может это засвидетельствовать? Даже Портовая Мафия не опустилась бы до такого, а они преступная организация! (Хотя они совершали столько же преступлений, сколько и спасали. Но опять же, они преступная организация.) Разочарованный, Ацуши отошёл в сторону, пока помощник развлекал своих фанатов. Он достал телефон и быстро написал сообщение Рюноскэ и Изуку, спросив, как проходят их стажировки. Он смотрел на толпу без интереса, ожидая, когда они разойдутся, чтобы продолжить свою работу, когда получил сообщение. --- Рюноске Я сообщил Айзаве-сенсею о нашем текущем положении. Он взглянул на меня и выпил целый кофейник. Не думаю, что он мне полностью поверил, поэтому я попрошу его отключить Расёмон. Если теория Изуку верна, у него не получится. Возможно, я также расскажу ему о своём прошлом, чтобы ещё больше убедить. Дам знать, как всё пройдёт. Как ты, кстати? --- Ацуши с удивлением посмотрел на телефон. Быстро взглянув на растущую толпу, он решил, что, вероятно, безопасно ответить. Он быстро описал всё, что произошло, включая разговор с помощником. Как раз когда он собирался отправить сообщение, его глаза заметили подозрительную фигуру, которая огляделась и вошла в переулок напротив него. Он поспешно нажал «отправить» и перешёл дорогу, зная, что помощник, вероятно, даже не заметит его исчезновения. Сунув телефон в карман, он направился туда и последовал за человеком. Он шёл за ним из одного узкого переулка в другой, прекрасно зная, что к тому времени, как эта импровизированная погоня закончится, он, вероятно, не сможет найти дорогу обратно в агентство. Тем не менее, он упорствовал, пока они наконец не достигли тупика. Как только они остановились, в голове Ацуши зазвенели тревожные сигналы, и он немедленно отпрыгнул в сторону, едва избежав потока синего пламени. Когда он пришёл в себя от шока и посмотрел на преступника, единственное, что он почувствовал, — это дежавю. Как будто он видел его где-то, хотя это было невозможно. Он определённо не забыл бы человека с такой внешностью. У мужчины были чёрные волосы и бирюзовые глаза. Он был высоким и худым, но это не было его самой определяющей чертой. Нет, это была рубцовая кожа на лице и торсе, которая говорила Ацуши о жизни, полной боли и страданий. Почему-то он почувствовал непреодолимую потребность спасти его. — Ты не очень хорош в выслеживании людей, герой, — усмехнулся он, приближаясь к Ацуши и сокращая расстояние между ними. Ацуши внезапно вспомнил свою первую встречу с Рюноскэ — тоже в заброшенном переулке где-то на улицах Йокогамы. Однако дело было не в этом чувстве знакомости. Но сейчас не время размышлять об этом, особенно когда он выглядел так, будто был в нескольких секундах от того, чтобы избить его до полусмерти. — Я не герой. И вообще, я и не планировал быть незаметным, — ответил Ацуши, стоя прямо, хотя нервничал. Мужчина недоверчиво посмотрел на него. — Так ты хотел, чтобы я заметил, что ты следишь за мной в заброшенном переулке? Пока герой на патруле занят своими обожающими фанатами? — насмешливо спросил он, делая ещё один шаг к нему. Ацуши пожал плечами, не обращая внимания на попытку запугивания. Он чувствовал лишь лёгкое беспокойство, потому что мужчина перед ним... был красивым, несмотря на шрамы. (Возможно, у него тип — угрюмые, эмо, которые выглядят так, будто могут и готовы убить его. Жаль, что он уже слишком далеко зашёл с одним мафиози. Не то чтобы он признал бы это.) — Примерно так. Они смотрели друг на друга, никто не хотел уступать. Что забавно, чем дольше Ацуши смотрел на него, тем более знакомым тот казался. Он не мог понять почему. Возможно, лучше спросить прямо. — Мы встречались раньше? — спросил он, нарушая напряжённое молчание. Мужчина недоверчиво посмотрел на него. Он сделал ещё один шаг к Ацуши, сокращая расстояние. Он усмехнулся и наклонился, запах сигарет заполнил ноздри Ацуши. — Извини, ты слишком молод для меня. Ацуши поморщился, чувствуя лёгкую обиду. — Во-первых, мне за двадцать. Во-вторых, ты привлекательный и всё такое, но я не заинтересован. Ты просто выглядишь очень, очень знакомо. Как будто я видел тебя где-то, — ответил он, отталкивая мужчину, и с удовлетворением увидел раздражение на его лице. — Ты буквально в старшей школе. Как ты можешь быть — подожди, разве Юэй допускает повторное обучение? Как долго ты учишься на первом курсе? О боже, какой же ты тупой, — сказал он монотонным голосом, хмурясь в притворном недоумении. Затем он закатил глаза и скрестил руки, не развлечённый. — Ты правда думал, что я поведусь на это? Пожалуйста. Не думал, что герой опустится до таких подлых трюков, — прорычал он, снова приближаясь. Ацуши сделал ещё шаг назад, ударившись спиной о стену. (Опять же, не потому что он боялся. Он просто очень дорожил своим личным пространством. Как он и сказал, парень был привлекательным и всё такое, но он не был заинтересован.) — Зачем мне тебя обманывать? Похоже, что я пытаюсь сбежать? — возразил он, фыркнув. — Можешь знать, что я способен уйти. Я бы сделал это, если бы захотел. Мужчина явно не купился. Он ударил упёрся по стене, блокируя Ацуши путь к отступлению. Он поднял другую руку, создав синий шар пламени, и угрожающе посмотрел на него. — Не знаю, в какие игры ты играешь, и честно, мне плевать. Ты действуешь мне на нервы, так что переходи к делу, или, клянусь Богом, я сожгу тебя дотла. Ацуши посмотрел в его глаза, чувствуя себя в разы раздражённее, чем когда начал преследовать парня. — Слушай, я сказал бы тебе и без этой попытки запугивания. Можешь сжечь меня, мне всё равно, это не в первый раз, — ответил Ацуши, закатывая глаза. — Ты выглядел подозрительно, поэтому я последовал за тобой, чтобы посмотреть, что ты задумал. Вот и всё. Мужчина удивлённо приподнял бровь. Рука, которая всё ещё была в огне, приблизилась к Ацуши, но он не вздрогнул. Он бы всё равно почти мгновенно исцелился. — И если бы я занимался чем-то подозрительным, что бы ты сделал? Достаточно самонадеян, чтобы думать, что первокурсник вроде тебя сможет справиться с таким закоренелым преступником, как я? — потребовал он, хотя Ацуши видел, что пламя стало не таким большим, как раньше. Ацуши скрестил руки и вздохнул, хмурясь. — У меня многолетний реальный опыт, так что это не было бы проблемой, но не в этом суть. Суть в том, что если бы ты делал что-то подозрительное, я бы предложил помощь. Мужчина уставился на него так, словно тот сказал полнейшую чушь. — Что? — спросил он в шоке. В своём замешательстве он случайно погасил пламя. Рука, блокирующая Ацуши путь, всё ещё была на месте. Было ясно, что его бдительность значительно снизилась, поэтому технически он мог сбежать. Однако это не было целью всего этого взаимодействия, поэтому он стоял на месте. — Не пойми меня неправильно. Я бы сначала остановил тебя, но потом спросил бы, в чём твоя проблема. Не каждый, кто совершает преступление, — плохой человек. Иногда они просто в отчаянии. Например, когда у них не было еды последние четыре дня, и единственный способ выжить — вытащить бумажник у кого-то, — пояснил Ацуши. (Ах, он помнил эту дилемму. Как-то так получилось, что он спас Дазая из реки, а остальное уже история.) На протяжении его объяснения он видел множество выражений на лице мужчины: от недоумения до гнева, от шока до понимания, от понимания до задумчивости. Это было удивительно. Ацуши не знал, что тот на такое способен, учитывая, что за 5 минут их общения он только усмехался и насмехался. — Ты такой странный, — последовал ответ, и мужчина отступил, давая Ацуши то пространство, которым он дорожил. Мужчина выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё, но передумал в последнюю минуту. Затем он развернулся и сделал движение, чтобы уйти. Ацуши не был уверен, к какому выводу пришёл мужчина, но такой исход определённо был неожиданным. Тем не менее, он не собирался принимать его как должное. Если он хотел отпустить его без проблем, он просто... уйдёт. Не было нужды в дальнейшей конфронтации. И... ему, вероятно, следовало вернуться к помощнику, пока толпа не рассосалась, поэтому он решил последовать за мужчиной. — Я не занимаюсь никакими подозрительными делами, и мне не нужна твоя помощь, парень. Отстань уже, — сказал мужчина раздражённо, не оборачиваясь. Ацуши фыркнул. — Я заблудился, а ты выглядишь так, будто знаешь, куда идёшь. Очевидно, я пойду за тобой, — парировал он, также раздражённый. Мужчина проворчал, но ничего больше не сказал. Они шли в тишине, их разделяло приличное расстояние. Ацуши не предпринимал попыток начать разговор, и парень тоже. Это было нормально. Вряд ли у них нашлись бы какие-то значимые темы для разговора. К тому времени, как они добрались до той же дорожки, где впервые встретились, толпа вокруг помощника всё ещё была там, хотя значительно меньше, чем когда он ушёл. Он вздохнул с облегчением, зная, что помощник, вероятно, не заметил ничего неладного. — Ты стажируешься в агентстве Старателя? — сказал мужчина, остановившись прямо перед выходом и обернувшись, чтобы посмотреть на Ацуши. В его взгляде появилось что-то опасное, чего не было раньше, заставив Ацуши мгновенно насторожиться. Раньше он был враждебен, но это был совершенно другой уровень. Он знал, что его ответ определит, выйдет он отсюда невредимым или нет. Ему придётся тщательно подбирать слова. — Да, но не потому что я им восхищаюсь или что-то в этом роде. Между нами, он дерьмовый герой и ещё более дерьмовый человек. Я там только потому, что есть тот, кого я должен защитить. «От него» осталось недосказанным, но почему-то он понял, что мужчина перед ним услышал это громко и ясно. (Но почему?) — Как тебя зовут? — спросил он вместо ответа. Ацуши посмотрел на него скептически, размышляя. То, что мужчина, самопровозглашённый закоренелый преступник, вёл себя с ним... цивилизованно... только после того, как он проявил презрение ко Второму Герою, было тревожным. Было очевидно, что он затаил глубокую обиду. Должно быть, Старатель серьёзно испортил ему жизнь, чтобы проявилась такая ненависть. Но... это была проблема Старателя, а не его. К тому же, не похоже, что мужчина что-то ему сделает, теперь, когда знает его взгляды на героя номер два. Даже если бы он планировал это сделать, Ацуши справится. Всё должно быть в порядке. (И, если честно, у него было предчувствие, что это не последняя их встреча. Ему нужно было как-то произвести впечатление. Так говорил Чуя.) Он посмотрел на мужчину, чувствуя импульсивность. — Извини, но я не заинтересован, — ответил он лукаво, усмехнувшись, увидев шок на лице мужчины. (Боже, как приятно. Чуя был прав. Идти против ожиданий врага — потрясающее чувство.) — Ты действительно такой странный, — ответил мужчина, придя в себя, и опасный блеск в его глазах исчез. Ацуши отсалютовал ему и прошёл мимо, уходя. Как раз когда он собрался перейти дорогу и направиться к помощнику, он обернулся в последний раз, чтобы посмотреть на таинственного незнакомца. — Накаджима Ацуши, — ответил он, всё ещё на адреналине, и заметил растущую усмешку на лице мужчины. — Думал, ты не заинтересован, Ацуши-кун, — весело ответил мужчина. — Я Тоуя, хотя сомневаюсь, что мы ещё увидимся. Ацуши добродушно закатил глаза. — А я думал, я слишком молод для тебя, Тоуя-сан. Мужчина рассмеялся, прежде чем показать ему средний палец. Ацуши притворно обиделся и через несколько секунд присоединился к его смеху. — Устрой Старателю ад, парень, — сказал Тоуя, поворачивая налево и уходя. — Не сомневайся, — ответил он. (Всё прошло... бесконечно лучше, чем он ожидал.) С этим Ацуши перешёл дорогу и вернулся к помощнику для очередных часов патрулирования. Ничего особенного не произошло после. Они прошли маршрут без лишних приключений, хотя каждый раз останавливались, чтобы угодить фанатам помощника. Каждый раз, когда это происходило, Ацуши жаловался Рюноскэ, а тот хвастался своим опытом стажировки. Они тоже не занимались борьбой с преступностью, так как Айзава обычно патрулировал ночью, но у них были спарринги. Удивительно, но Шинсо был там с ними, потому что Айзава решил стать его наставником. В общем, у них было веселее, чем у Ацуши. К тому времени, как они закончили патрулирование (хотя больше похоже на парад), уже наступил вечер. Они не сделали ничего, кроме ходьбы и остановок для фотографий. Они не сделали ничего героического. Всё было больше похоже на фан-сервис. (Честно, кому пришло в голову превращать геройство в подобие конкурса популярности? Это была система, обречённая на провал с самого начала.) Ворча, он направился туда, где в столовой сидел Тодороки. Он проигнорировал взгляды помощников, вероятно, потому что он был в хороших отношениях с сыном их босса. — Ты выглядишь разозлённым, — прокомментировал Тодороки, как только Ацуши сел напротив него. Старший лишь фыркнул в ответ. (Забавно, это напомнило ему о Тоуе.) — Всё, что я делал, — это ходил и играл в знаменитость. Не увидел ни одного преступления, что... вероятно, хорошо. Не должно быть преступлений, — прокомментировал Ацуши, слегка хмурясь. — Или мы активно их избегали. Тодороки тоже нахмурился, затем продолжил хлебать холодную собу. При этом животе Ацуши громко заурчал. Тодороки перестал есть и осуждающе посмотрел на него, хотя Ацуши понимал, что это по-дружески. — Нельзя бороться с преступностью на голодный желудок, — сказал он. Ацуши рассмеялся. — Ты прав. Пойду возьму что-нибудь поесть, — ответил он, направившись к ближайшему ларьку. Когда он вернулся с дымящейся миской тядзукэ, он заметил, что Тодороки разговаривает с Старателем. Вспомнив свой шутливый разговор с Тоуей, он ускорил шаг. — Общение — пустая трата времени, Шото. Ты не можешь позволить себе отвлекаться, если хочешь быть номером один, — услышал Ацуши, когда подошёл к столу. При звуке его миски, ударившейся о стол, Старатель повернулся, чтобы посмотреть на него. — Особенно с таким ничтожеством, как он, — закончил он, переводя взгляд обратно на своего раздражённого сына. Честно, Ацуши просто хотел поужинать со своим другом. Он вообще-то не собирался выслушивать оскорбления от этого никчёмного героя. Тот самый герой, который предложил ему стажировку. Какого чёрта? (Хотя он подозревал, что у Старателя были скрытые мотивы, когда он отправил предложение. Возможно, он хотел как-то унизить того, кто победил его сына на публике. Мелкий способ мести. Но это не имеет значения.) — Спасибо за отзыв, Старатель-сан. Приятно было поговорить. Однако мне придётся попросить вас уйти, потому что у нас с Шото есть важные дела, связанные с Юэй, и с вами здесь это будет только отвлекать. Знаете, с этой вашей... пылающей, харизматичной аурой. Нам нужно закончить всё как можно скорее, чтобы выложиться на полную на этой стажировке, — сказал Ацуши с улыбкой, прекрасно понимая, что сейчас говорит почти как Дазай. Реакция была почти мгновенной. Тодороки подавил смех, пока Старатель закашлялся. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его, так как не мог подобрать слов. Это повторилось ещё несколько раз, и его хмурый взгляд становился всё глубже. Чувствуя себя униженным, он посмотрел на Ацуши и вышел, оставив их одних. — Спасибо, — сказал Тодороки, как только герой вышел из зоны слышимости. — Не за что. Обещал кое-кому устроить ему ад, — ответил Ацуши, погружаясь в ещё дымящуюся миску тядзукэ. (Малые милости.) Парень улыбнулся и кивнул, затем продолжил есть. Они ели в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. После ужина они направились в подготовленное для них жильё. Тодороки пообещал рассказать Ацуши кое-что, когда они оба устроятся. Ацуши, не зная, о чём речь, согласился, и вскоре он уже стучал в дверь Тодороки. Парень впустил его через несколько секунд, с полотенцем на шее, волосы всё ещё влажные после душа. — Это было быстро, — прокомментировал парень, когда Ацуши сел на его кровать. Ацуши пожал плечами. — Я не много взял, так что надолго не задержался, — ответил он, с любопытством наблюдая, как парень предпочёл прислониться к стене, а не сесть рядом с ним. — Имеет смысл, — ответил парень, но больше ничего не сказал. Ацуши ждал с нетерпением, не зная, чего ожидать от непредсказуемого парня. Он смотрел, как тот хмурится, затем качает головой и глубоко вздыхает. — Накаджима, ты слышал о браках по причуде? — спросил он через некоторое время. Ацуши покачал головой. И тут Тодороки открылся ему и рассказал всё о так называемом герое Старателя. Стартель использовал свой статус и богатство, чтобы принудить Рей Тодороки к браку, исключительно потому, что у неё была ледяная причуда. Затем он попытался создать ребёнка с идеальной комбинацией его огненной причуды и ледяной причуды Рей. Всё было просто. Он был Вторым Героем столько, сколько себя помнил Шото, и у него не было шансов победить Всемогущего. Поэтому он планировал создать ребёнка с идеальной причудой, чтобы тот победил Всемогущего и стал Номером Один. (Ещё один ужасный эффект Геройских Рейтингов. О чём только думало правительство?) Первые три раза всё шло не так, как бы сильно он их ни тренировал. Но когда родился Шото, ситуация ухудшилась. Он забросил других детей, уделяя всё внимание Шото. Он начал тренировать ребёнка с четырёх лет, как только у того проявилась причуда, оставляя его в синяках. Его мать пыталась вмешаться, но каждый раз её грубо отталкивали, иногда она даже попадала под его гнев. День за днём Шото жёстко тренировали. Он не мог играть с братьями и сёстрами, потому что Старатель называл их отвлечением. Ему не разрешали играть с матерью, потому что это неподобающе герою. Ему не разрешали иметь друзей, потому что они бы только мешали его прогрессу. Ему не разрешали быть ребёнком. Старатель причинил столько боли своей семье, что его жена дошла до нервного срыва. Однажды она приняла левую сторону Шото за его отца и облила ребёнка кипятком, потому что так ненавидела эту сторону. Герой номер два отомстил, отправив её в психиатрическую лечебницу. Это был последний раз, когда Шото видел свою мать. Он никогда не винил свою мать за то, что она сделала, и не винил братьев и сестёр за то, что они не вмешались раньше. Она явно была нестабильна в то время, а его братья и сёстры были всего лишь детьми. Никто не мог предотвратить это. Все они были жертвами одержимости Старателя и его яростного, пылающего гнева. Из-за него семья была разрушена. Матери больше не было рядом, а Шото никогда не был близок ни с одним из своих братьев и сестёр. Его старший брат, Нацуо, ушёл, как только смог, а его старшая сестра, Фуюми, всё ещё отчаянно цеплялась за надежду, что они снова смогут стать нормальной семьёй. (Хотя... были ли они когда-нибудь нормальными?) К тому времени, как парень закончил говорить, Ацуши чувствовал только ненависть к этому ничтожеству, Тодороки Энджи. Он немедленно решил, что не будет называть этого человека героем, даже в своих мыслях. Как тот, кому доверена общественная безопасность, мог так поступать со своей собственной семьёй? Это было отвратительно. Мерзко. Не было сомнений — Старатель был злодеем до мозга костей. — Ты не против, если я буду называть тебя Шото после этого? — спросил Ацуши, отчаянно пытаясь разрядить обстановку. Парень улыбнулся. — Я не против. Следующие несколько часов Ацуши обдумывал способы заставить Старателя заплатить, не впутывая в это Шото, к немалому удовольствию парня. Тот подыгрывал, указывая на недостатки планов и придумывая решения. Ацуши видел, что парень был благодарен, что есть с кем обсудить его отца, судя по тому, как он усердно записывал все их планы в маленькую тетрадь. Он выглядел счастливым — глаза блестели, уголки губ были слегка приподняты. Они ничего не могли сделать Старателю сейчас, пока КБОГ так его защищает, но могли, по крайней мере, действовать ему на нервы, устраивая безобидные розыгрыши или унижая его. Когда у них будет более действенный план, разговор пойдёт иначе. — Спасибо, что выслушал, — сказал Шото, провожая Ацуши за дверь далеко за полночь. Ацуши ярко улыбнулся. — Спасибо, что рассказал, — тепло ответил он, направившись в свою комнату. Завтра предстоял большой день, и, возможно, было глупо с их стороны так поздно ложиться, но никого из них это не волновало.