Into your world / В твой мир

Следующие несколько дней Ацуши и Шото терроризировали Старателя, но их ни разу не поймали. Фальшивый вызов, который заставил мужчину путешествовать часами, добавление слабительного в его кофе, подножка с помощью хвоста Ацуши — их злодеяниям не было конца. Хотя было очевидно, у кого хватило смелости проделывать эти трюки со Вторым Героем, у мужчины никогда не было достаточно доказательств, чтобы их обвинить, поэтому он только подозрительно косился на них каждый раз. Личным фаворитом Ацуши оставалась история с подменой речи Старателя на текст Unravel. Старатель понял, что что-то не так, только дочитав до конца первого куплета, а потом запинался до самого конца выступления. В тот момент Ацуши впервые по-настоящему оценил тот период жизни Рюноскэ, когда тот был одержим «Токийским гулем». Любимым моментом Шото было то, как он заменил шампунь Эндевора на фиолетовую краску, из-за чего его волосы стали слегка малиновыми. Это было не очень заметно, но достаточно, чтобы выбить мужчину из колеи на несколько дней. У них так и не было возможности заняться настоящей геройской работой, что было довольно разочаровывающе, учитывая, что это была главная цель стажировок, но... это всё равно была победой. Однако, похоже, молитвы Ацуши наконец были услышаны (шокирующе!), когда несколько часов спустя их отправили в Хосу, где в данный момент действовал Убийца героев. Это было одновременно и благословением, и проклятием. С одной стороны, Ацуши наконец мог заняться настоящей геройской работой, и он собирался делать это с Шото. С другой стороны, они оба застряли с Старателем. Мужчина раздавал им приказы весь день, настаивая на том, чтобы они были начеку, потому что, очевидно, герои всегда должны быть настороже, где бы и когда бы они ни находились. (По профессиональному мнению Ацуши, мужчина фактически приказывал им оставаться в тревожном состоянии весь день. Нет ничего героического в том, чтобы долгое время быть комком нервов.) Мужчина становился всё более беспокойным по мере приближения ночи, проклиная всё, от помощников до полиции, и утверждая, что зацепки были фальшивыми. Ацуши не мог его винить, после всего, что они с ним вытворяли последние несколько дней. Чудом было бы, если бы мужчина смог сохранять спокойствие и хладнокровие. Старатель уже собирался разразиться очередной полной ругательств тирадой, когда раздался взрыв. Все остановились. Вдруг раздался знакомый крик, за которым последовал громкий удар, ещё один взрыв и крики ужаса. Поднимался дым, а толпы людей начали разбегаться в разные стороны. Ацуши пытался найти источник, не обращая внимания на хаос, и пришёл в ужас от увиденного. Это был Ному. Он немедленно трансформировал ноги и бросился к нему, игнорируя крики Старателя и других помощников. Он не мог позволить себе отвлекаться. Он бежал всё быстрее и быстрее, затем высоко подпрыгнул и приземлился прямо на него. Прежде чем его успели сбросить, он глубоко вонзил когти в его мозг и разрубил его пополам, не давая времени на регенерацию. Он спрыгнул с Ному и наблюдал, как тот рухнул на землю, не двигаясь. Теперь, когда с этим было покончено, он помогал другим героям, которые были на месте, эвакуировать граждан. Ему было всё равно, что технически он нарушал протокол и шёл против каждого установленного правила. Это не имело значения перед лицом человеческих жизней. Издалека он видел дым, поднимающийся над другой зоной. Ещё один ужасающий крик донёсся оттуда, за которым последовали новые крики. Это могло означать только то, что там был ещё один Ному. Он оценил ситуацию и решил, что герои справятся, поэтому он направился в сторону огня, несмотря на протесты героев. К тому времени, как он добрался туда, Старатель уже сжигал всё в радиусе 10 метров, пытаясь победить Ному. (Честно, он наносил городу больше вреда, чем Ному, а это о чём-то говорит, учитывая, что Ному был запрограммирован на разрушение.) Он быстро осмотрелся, заметив, что большинство жителей уже эвакуированы. Или они знали, что лучше держаться подальше от Старателя, и ушли по собственной инициативе. Это было хорошо. С опозданием Ацуши понял, что Шото нигде не видно. Было несколько вариантов. Либо парню приказали помогать с эвакуацией, либо он ушёл куда-то ещё, чтобы сделать что-то гораздо более опасное и безрассудное. Почему-то у Ацуши было сильное предчувствие, что это второе. У него скрутило живот, когда он достал телефон, чувствуя, что что-то ужасно не так. Когда он открыл его, он увидел непрочитанное сообщение от Изуку с координатами. Это было в Хосу. Кто ещё был в Хосу? Убийца героев. А также Иида. Он разразился потоком ругательств и побежал в противоположном направлении, надеясь, что успеет добраться до координат вовремя. Он предсказывал, что Иида пойдёт на Стэйна, но он не учёл вероятность того, что Изуку тоже это предсказал. Зная его, если он был в этом районе, он не остановится ни перед чем, чтобы спасти друга. Даже ценой собственной жизни. Проклиная свои негативные мысли, он ускорился в отчаянной попытке добраться туда раньше. Он знал, как важна цена секунды в бою насмерть. Он не мог позволить себе ошибиться. Через пять минут он наконец увидел переулок, к которому вели координаты. Он мысленно приготовился к худшему, зная, что не может позволить эмоциям взять верх, если собирается сражаться со Стэйном. Он должен был быть в лучшей форме. Он повернул за угол. Зрелище, представшее перед ним, вероятно, будет появляться в его кошмарах. Там был неизвестный герой, истекающий кровью на земле, но выглядящий достаточно живым. Иида лежал в луже собственной крови, хотя в основном она была сосредоточена вокруг его рук. Изуку застыл, тоже на земле, но не истекал кровью, что было... относительно хорошо. Шото, с другой стороны, сражался со Стэйном один на один. (Он действительно должен был надрать задницу Айзаве из-за этих детей.) Как раз когда он собирался наброситься на Стэйна, мужчина сумел задеть Шото мечом. Затем он слизнул кровь с меча, и внезапно Шото не смог пошевелиться. Это могло означать только то, что причуда Стэйна заключалась в парализации того, чью кровь он потребляет. (Что он был? Смесь Медузы и Дракулы?) Затем Убийца героев прошёл мимо Шото и направился к Ииде, явно намереваясь навредить парню. К счастью, Ацуши был здесь и не собирался этого допускать. — Не думаешь, что это неподобающе — нападать на детей? Разве ты не охотишься на коррумпированных героев? — непринуждённо спросил Ацуши, привлекая внимание мужчины к себе. Мужчина опустил меч, но посмотрел на него угрожающе. — Что тут у нас? Ещё один ученик героя, пытающийся спасти положение? — насмешливо спросил он, в его глазах читалось презрение. Ацуши фыркнул и закатил глаза, изображая безразличие, хотя на самом деле он был в ужасе от того, что если он потерпит неудачу, то, скорее всего, потеряет трёх своих ближайших друзей. Поражение было не вариантом. Краем глаза он видел, как палец Изуку дёрнулся, что означало, что он скоро сможет двигаться. Шото тоже подавал такие же признаки, а это означало, что скоро бой превратится в трое против одного. Всё, что ему нужно было, — тянуть время. (Но... что влияло на продолжительность заморозки? Иида и неизвестный герой были там дольше, предположительно. Разве они не должны были прийти в себя раньше?) Как бы то ни было, Ацуши должен был ответить немедленно, если хотел, чтобы внимание Стэйна оставалось на нём. — Как ученик героя, мой долг — спасать других, независимо ни от чего, так что, чтобы ответить на твой очевидный вопрос, да, — снисходительно ответил он. — Я ответил на твой вопрос, но ты не ответил на мой. Скажи мне, Убийца героев, что именно ты делаешь, бегая и нападая на детей? Он видел, как Шото смотрит на него в неверии, вероятно, из-за того, что он откровенно оскорбил серийного убийцу, при котором было 10 разных клинков. (Рюноске, вероятно, отреагировал бы так же.) Стэйн посмотрел на него заинтригованно. — Он искал меня не во имя справедливости, а во имя мести. Возможно, он ребёнок, но ясно, что семя коррупции уже посажено. Лучше отсечь проблему у корня, прежде чем она прорастёт. Всё, что Ацуши понял из этого диалога, это то, что Убийца героев любил аналогии с садоводством, и он не знал, как к этому относиться. Но раз уж это было нужно, чтобы Стэйн понял, у него не было выбора, кроме как последовать его примеру. — Ты упускаешь из виду, что это было всего лишь предполагаемое семя коррупции. Ты узнаешь, обречено ли оно, только когда начнётся рост. Даже тогда, ты можешь отрезать больные части, и растение всё равно прекрасно зацветёт. Гораздо важнее та забота, которую ты вкладываешь в его выращивание, а не само семя. Он чувствовал на себе все взгляды, даже некогда полубессознательного неизвестного героя. Почему-то ему казалось, что они подвергают сомнению его состояние ума и то, был ли он, мягко говоря, в здравом уме. Даже Убийца героев выглядел озадаченным. — Мы сейчас на одной волне? Я не говорю о садоводстве, — сказал мужчина. Ацуши раздражённо скрестил руки, но воспользовался моментом отвлечения, чтобы взглянуть на Изуку и Шото. Похоже, они были в нескольких секундах от того, чтобы снова начать двигаться. Он мог потянуть ещё несколько секунд. Всё нормально. — Я тоже. Это была просто аналогия. Просто подумал, что тебе будет легче понять, если говорить на твоём языке, — объяснил Ацуши. По-видимому, это разозлило мужчину, потому что в следующее мгновение Ацуши уклонялся от клинка, брошенного в него. — Что с людьми и метанием в меня вещей? Это выматывает — постоянно уклоняться, — пожаловался он, уклоняясь от ещё одного клинка и трансформируя ноги для ускорения. Стэйн прорычал в ответ. Мужчина бросился вперёд с намерением пустить кровь, но, к счастью для Ацуши, у него была достаточная практика уклонения от Расёмон. По сравнению с мафиози это было как прогулка в парке. Он с лёгкостью избегал каждой атаки, раздражая Стэйна всё больше с каждым промахом. Его прицелы становились всё небрежнее и медленнее по мере того, как росло его отчаяние, и Ацуши воспользовался этим. — Сейчас! — крикнул он, подавая знак Шото заморозить мужчину. Следующие несколько секунд прошли как в тумане. Изуку активировал свою руку, в то время как Иида (чудесным образом пришедший в себя) активировал ноги. Одновременно Убийца героев был избит, пнут и заморожен, что привело к его отключению. Не очень доверяя тому, что мужчина полностью без сознания, Ацуши трансформировал руку и ударил его ещё раз, для уверенности. Они крепко связали его и оказали первую помощь герою по имени Нейтив. Несмотря ни на что, Ацуши был горд за них троих. Они отлично сражались и эффективно победили известного серийного убийцу благодаря своей командной работе и слаженности. Ацуши присутствовал только во второй половине боя, но он понимал, что они отлично держались против этого человека. Когда они выходили из переулка, их встретил невысокий старый герой в жёлтом и несколько других. Ацуши уже собирался передать опеку над Стэйном герою, как вдруг откуда ни возьмись появился крылатый Ному и схватил Изуку. Он немедленно трансформировал ноги и приготовился прыгнуть, когда Стэйн пришёл в сознание (как?) и сделал свой ход. Он слизнул кровь Ному с одного из героев, заставив его замереть. Затем он прыгнул, пронзил его мозг, поймал Изуку и смягчил его падение. — Фальшивые профессиональные герои и жалкие преступники общества — цели моей чистки, — начал он свой монолог. — Всё, что я делаю, — ради справедливого мира. Прежде чем он успел продолжить, на место прибыл Старатель и немедленно попытался атаковать. Мужчина выпустил свой огонь, не заботясь о том, попадёт ли он во всех остальных героев и свидетелей. Стэйн, непоколебимый, несмотря на тяжёлые раны, шагнул вперёд и гордо встал. — Фальшивые герои должны быть исправлены, а слово «герой» — восстановлено. Самозванцы могут попытаться остановить меня. Однако только Всемогущий, единственный истинный герой, имеет право убить меня, — заявил он, излучая наполненную злобой ауру, которая заставила даже Старатель сделать шаг назад, в то время как остальные упали на колени. Ну, все, кроме Ацуши, который смотрел в глаза досговорному Акутагаве и выжил. — Если бы ты действительно был за правду, ты не стал бы нападать на Ингениума, который был самим определением героя. Если бы ты провёл исследование и тщательно выбирал цели, ты бы знал. Очевидно, ты этого не сделал, а это значит, что все эти атаки были случайными. За ними не было никакого смысла, — сказал Ацуши, чувствуя, как в нём поднимается гнев от всего этого лицемерия. Он шагнул вперёд, игнорируя ненависть в глазах Стэйна. — Да, фальшивые герои существуют. Я согласен. Однако они не главный враг. Они всего лишь продукты сломанной системы. Системы, которая изначально привлекает фальшивых героев. Ты срезаешь больные листья, но не лечишь корни. Они будут продолжать расти, сколько бы ты их ни срезал. Стэйн сузил глаза, но Ацуши видел, что он впитывает сказанное. Аналогия с садоводством и всё такое. Почувствовав себя смелее, он продолжил. — Ты говорил, что семя не имеет значения. Важнее забота и внимание при выращивании. Ты отказываешься от своих слов? — спросил мужчина, слегка задыхаясь, так как травмы начали сказываться на его организме. — Лечение корня — часть выращивания. Семя нельзя изменить, такова его природа. Однако я полагаю, ты знаком с древним спором о природе и воспитании. Ты сможешь подумать об этом в своей камере и пересмотреть свой подход, — непринуждённо предложил Ацуши, как будто не пытался спорить с человеком, отнявшим множество жизней. Стоящий перед ним мужчина громко рассмеялся, смеялся и смеялся, прежде чем медленно поддаться своим ранам. Примечательно, что он отключился стоя. Несколько секунд царила зловещая тишина. — Ацуши, ты только что... убедил Стэйна изменить свои взгляды с помощью аналогии с садоводством? — спросил Изуку. Тигр пожал плечами и направился к Изуку, молча поднял его и понёс к ближайшей скорой, несмотря на его протесты. Он убедился, что все его друзья получили надлежащее лечение, упорно игнорируя взгляды Старателя и недоумение других героев. Когда фельдшер спросил, хочет ли он поехать в больницу с друзьями, несмотря на то, что был относительно здоров (спасибо регенерации), он немедленно согласился. Он запрыгнул в скорую, радуясь, что ушёл от всех взглядов. Пока он ждал отправления, он достал телефон и увидел несколько непрочитанных сообщений от Рюноске. --- Рюноске Айзава-сенсей наконец поверил мне. Хотя, думаю, он хочет, чтобы я сходил к психологу после того, как я рассказал ему о своём времени в трущобах и о том, как меня завербовали в Портовую Мафию. Рюноске Сейчас мы ищем больше информации. Следовать за Айзавой-сенсеем на патруле довольно волнительно. Он выходит только по ночам. Рюноскэ Наверное, ты сегодня занят. Рад, что ты наконец перешёл от работы знаменитостью к настоящей геройской работе. Тебе это больше подходит. Рюноске Узнал кое-какую информацию о Лиге Злодеев (тех, кто напал на НСПЦ на днях). Позвони мне, когда будет время, это срочно. P.S. Шинсо передаёт привет. Рюноске Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас не в Хосу. Рюноске Судя по твоему молчанию и твоей способности влипать в самые нелепые ситуации, я уверен, что ты там. Рюноске Новости только что показали, как ты уничтожаешь Ному. Чему я удивляюсь? P.S. Айзава-сенсей только что выпил ещё один кофейник. Тебя ждёт долгая лекция. Рюноске Ацуши. Это, блять, Убийца героев? Рюноске Садоводство? Серьёзно? Мог бы и чай подать заодно! Рюноске Ты выглядишь нормально, так что я предполагаю, что с тобой всё в порядке. Это хорошо. Рюноске Пожалуйста, позвони мне. --- Удивлённый тем, как искренне звучал другой, Ацуши немедленно набрал номер. Ему не пришлось долго ждать, учитывая, что мафиози поднял трубку после первого же гудка. (Хм. Должно быть, он ждал его звонка.) — Ацуши. Какого чёрта? — спросил он с душой. Он услышал, как Айзава сказал «Не выражайся!», и немного рассмеялся. — Думаешь, это смешно, джинко? Ты мог умереть. Во вселенной, которая даже не твоя! Как бы я объяснил это Агентству? Кёке? — продолжал он расстроенно. Ацуши стал серьёзнее, поняв, сколько стресса он причинил другому. По телефону он слышал, как мафиози расхаживает взад-вперёд — явный признак стресса. — Да, прости, — продолжил он виновато, качая головой, когда Изуку спросил, в чём дело. Он услышал, как Рюноске глубоко вздохнул. — Просто... будь осторожен. Я убью тебя, если ты умрёшь, — пригрозил мафиози. Ацуши кивнул, поняв, что другой не может его видеть. — Хорошо, Рюноске. Я постараюсь не умереть. Затем он молча слушал, как мафиози читал ему лекцию о плюсах (ноль) и минусах (много) противостояния закоренелому серийному убийце без оружия и поддержки. — В бою у тебя всегда было оружие. Даже не начинай, — продолжил он, прежде чем Ацуши успел вставить слово. Сквозь шум был слышен вздох Айзавы — знак того, что он полностью понимает, о чём говорит мужчина. (Ацуши был тронут тем, что их учитель так понимающе и поддерживающе относится к ним. Он не ожидал многого от мужчины, но тот постоянно удивлял его снова и снова. Несмотря на другую среду, в которой они выросли, очевидные различия в их обществе, Айзава всё равно был готов пытаться понять. Действительно один из лучших взрослых, которых он когда-либо встречал — прости, Дазай.) К тому времени, как Рюноске закончил читать лекции, они уже прибыли в больницу. Затем мафиози велел ему пройти ещё одно обследование и повесил трубку. Несмотря на своё намерение рассказать Ацуши о своих находках, ничего этого не было. Хотя, вероятно, потому что Айзава и Рюноске собирались приехать в Хосу на следующее утро, чтобы прочитать лекцию (снова) лично. Он передал информацию остальным троим будущим героям, которые находились с ним в одной палате, и они единодушно застонали. Это будет долгий день. --- Было всего 8 утра, а Ацуши уже уклонялся от Расёмон, к вящему удовольствию Изуку и Шото. Иида смотрел в ужасе, шокированный такой убийственной яростью мафиози. — Ты гораздо агрессивнее Стэйна! Он так со мной не обращался! Изуку рассмеялся в ответ. Рюноске закатил глаза и продолжил атаку. Иида вышел из ступора и попытался удержать старшего, но безуспешно. Вместо этого удержанным оказался он сам. — Шото, поможешь? Ты единственный, кому я доверяю! — воскликнул он. — Ладно, хватит, — сказал Айзава через некоторое время, и его глаза сверкнули. К сожалению для него, он, должно быть, забыл, что это технически не относится к Рюноске. К счастью, Рюноске вспомнил об этом и немедленно прекратил атаки. Было бы глупо, если бы именно так раскрылось их прикрытие. Как раз когда он убрал Расёмон, в комнату вошли двое героев со вчерашнего дня, Гран Торино и Мануал. За ними шёл высокий человек с головой собаки. Позже они узнали, что это был начальник полиции Цурагамаэ Кенджи. Стэйн был в ужасном состоянии. Да, он всё ещё был жив, но получил серьёзные травмы, что на самом деле было плохо. С момента появления причуд действовали законы, гарантирующие, что люди не причиняют вреда другим с помощью своих причуд. Единственными, кто имел на это право, были герои и ученики героев с лицензиями. Теми самыми лицензиями, которые были одобрены КБОГ. Поскольку ни у кого из них не было лицензий, они не были в сопровождении руководителя и им не дали разрешения на бой, они нарушили закон и поэтому должны быть наказаны. — Что? Вы хотите, чтобы мы сидели сложа руки и подчинялись закону? Нас бы убили! — возразил Шото. Ацуши и Рюноске кивнули, игнорируя взгляды Мануала и Гран Торино. Парень был прав. Конечно, они согласились. — Это то, что думает полиция, если это официальное заявление. Учитывая, что свидетелей было не так много, мы можем это покрыть. Однако вы не получите никаких очков за его победу, — объяснил Цурагамаэ. Айзава скептически посмотрел на него. — Кто тогда получит признание? — спросил учитель. — Старатель. Ацуши почувствовал, как в нём закипает ярость при упоминании этого имени. Не было ни единого шанса, что он позволит такому подлому человеку, фальшивому герою во всех смыслах этого слова, присвоить себе победу над Стэйном. У Убийцы героев была мысль, хотя его методы были неправильны. Слово «герой» нуждалось в восстановлении, и то, что такой человек, как Старта, был назван тем, кто его победил, было слишком иронично. Он не мог этого допустить. — При всём уважении, сэр, я не могу этого принять. Вы можете отдать признание кому угодно, только не Старателю. Если вы не можете найти никого, кроме него, повесьте это на меня. Я с радостью приму любое наказание, только бы он не получил признания. Он чувствовал на себе вопросительные взгляды. Он не обращал на них внимания. Не тогда, когда было крайне важно донести свою мысль. — Тебя могут исключить, парень. Просто отдай это ему, — сказал начальник полиции, не понимая его враждебности ко Второму Герою. Ацуши стоял на своём. Исключение было не самым худшим, что он пережил в жизни. Он выживет. — Тогда исключите меня. Я пойду к публике и расскажу свою версию. Как меня вынудили бороться за свою жизнь с серийным убийцей, но меня исключили, потому что у меня не было лицензии. Как полиция предложила замять дело, если я позволю Старателю забрать себе лавры. Как власти ставят соблюдение требований выше человеческих жизней. Уверен, кто-то захочет меня выслушать. Он посмотрел на мужчину и продолжил. — Если исключение — цена моего неповиновения, пусть так. Это гораздо лучше, чем добровольно позволить такому, как он, получить всю славу. Такому, как он, который собирался начать прямую атаку, когда Стэйн явно сдался и не мог сопротивляться. Такому, который чуть не сжёг Хосу дотла в борьбе с одним Ному. Такому, которому наплевать на общественную собственность и сопутствующий ущерб. Ацуши посмотрел на лица присутствующих, оценивая их реакцию. На их лицах были написаны разные степени шока (со стороны Мануала, Гран Торино и Ииды), когда они пытались осмыслить сказанное. — Идеология Стэйна заключалась в избавлении от фальшивых героев. Его методы были неправильны, и он не охотился на настоящих фальшивых героев, но принципы, лежащие в основе его убеждений, верны. Мы должны признать, что в его словах есть правда, и многие люди согласятся с ним. Не в части убийств, а в той, где он говорил о восстановлении слова «герой», — объяснил Ацуши, глядя на Ииду. — Ингениум был доказательством того, что Стэйн не следовал своим собственным принципам, но для публики это не имеет значения. Конечно, он промахнулся, когда напал на Ингениума, но есть фальшивые герои, из-за которых его слова звучат правдиво. Старатель — один из них. Так что отдавать славу ему, когда именно он является причиной того, что Стэйн почувствовал необходимость что-то делать, просто неправильно. Вы только доказываете правоту Стэйна, и общество это увидит. Цурагамаэ нахмурился, понимая, что Ацуши прав. Никто в комнате не мог ничего возразить, что было одновременно и удовлетворительно, и тревожно. Да, он был доволен, что он прав, но не должен был. Вот почему это тревожно. (КБОГ действительно испортила Систему Героев, не так ли?) Тишина затянулась на неудобное время. Цурагамаэ не знал, что сказать, учитывая, что он был в безвыигрышной ситуации. Если он последует протоколу, Ацуши разоблачит его. Если нет, последствия будут более серьёзными. — Могу я предложить третий вариант? — заговорил Рюноске. Начальник кивнул и жестом велел ему продолжать. — Отдайте признание ученикам и скажите, что их руководители дали им разрешение на бой. Если вы всё равно собираетесь врать, лучше соврать об этом и добавить крупицы лжи в кусок правды, — предложил он, глядя на Айзаву в поисках поддержки. Упомянутый мужчина, хотя и выглядел так, будто предпочёл бы проспать следующие несколько лет и держаться подальше от всей драмы, выдал: — Парень прав. Это также меньше хлопот, учитывая, что единственные вовлечённые люди находятся здесь. Вы упомянули, что свидетелей было не много, но это не значит, что их не было. Если вы отдадите признание Старателю, есть риск, что свидетели раскроют правду, и вы потеряете доверие как организация. Если вы заявите, что у учеников уже было разрешение, люди, которые могут опровергнуть это заявление, уже в курсе. Это проще. Цурагамаэ вздохнул, понимая, что не может выиграть. Учитывая, что представленное ими дело было убедительным и логичным, у него не было другого выбора. — Ладно, — согласился он. — Но я ожидаю, что эти ученики будут наказаны в Юэй. Этот инцидент не должен повториться, понятно? Ацуши, Изуку, Шото и Иида кивнули. Начальник полиции вскоре ушёл, а Гран Торино и Мануал последовали за ним, вероятно, чтобы решить дисциплинарные вопросы. Айзава, с другой стороны, повернулся к ним, скрестил руки и нахмурился. — Я приму любое наказание, но, пожалуйста, не наказывайте Мидорию, Тодороки и Накаджиму. Они пришли только чтобы спасти меня. Если бы я не пошёл за Стэйном, они бы не оказались вовлечены, — умолял Иида, опустив голову. Ацуши запротестовал, Идзуку энергично замотал головой. Шото с неодобрением посмотрел на Ииду. — Мы нарушили закон. Будет справедливо, если нас всех накажут. Самооборона или нет, это всё равно было незаконно, — сказал Шото с отвращением. — Это то, что я имел в виду в своём сочинении о справедливости и законе. Думать, что законы абсолютны и их следует безоговорочно соблюдать, — глупо и невежественно, — прокомментировал Рюноске, удивив Ацуши. Он тоже написал об этом в своём сочинении. Они действительно были разными сторонами одной медали. Айзава вздохнул в сотый раз, затем расцепил руки и посмотрел на каждого из них. — Вы были безрассудны, так что я не могу вас за это хвалить. Уверен, к настоящему моменту вы уже понимаете, насколько глупо было так поступать. Никогда больше так не делайте. В следующий раз я не буду таким снисходительным, — сказал он. — Но я рад, что вам удалось выжить. Это был непростой подвиг, значит, вы отважно сражались. Хорошая работа. Они посмотрели на него, затем друг на друга, недоумевая. Наверняка на этом всё не закончится, верно? Не может же Айзава просто так это оставить, как бы он ни гордился их, очевидно, улучшенными боевыми способностями. — Однако вас всё равно накажут. Да, так-то лучше. Они извинились и поблагодарили мужчину за понимание. Айзаве было очень неловко от такого проявления эмоций, но он стойко всё выдержал. Рюноске молча наблюдал за взаимодействием, явно развлекаясь. Через некоторое время пришёл доктор, чтобы провести последний осмотр перед выпиской. — Не знаю, зачем они заморачиваются. Я полностью исцелился ещё до того, как сел в скорую, — сказал Ацуши, идя рядом с Рюноске следом за тремя учениками, которые решили отпраздновать выписку мороженым. Мафиози задумался. — Может, хотели проверить, всё ли в порядке с твоим мозгом, особенно после того, что ты устроил. Ацуши толкнул его локтем в ответ. Мужчина поднял руки в притворной капитуляции, хотя на его лице была улыбка. Затем они присоединились к остальным троим в очереди, будучи временными назначенными взрослыми (что, технически, было правдой), так как Айзава ушёл раньше уладить дела с Юэй. Ацуши предложил заплатить, но Рюноске отказался. В итоге мафиози угостил всех мороженым. Они обменивались смехом и историями, сидя и поедая. Изуку рассказал, как Гран Торино сначала подшутил над ним, притворившись жертвой жестокого убийства, когда он только вошёл. Иида поделился опытом работы с Мануалом — скромным героем с хорошей головой на плечах. Шото в основном поливал грязью Старателя и рассказывал о розыгрышах, что было абсолютным восторгом. Ацуши проигнорировал вопросительный взгляд Рюноске и подбадривал Шото. — Чем ты занимался, Акутагава? — спросил Изуку, откусывая от рожка. Рюноскэ замолчал, обдумывая ответ. — В основном смотрел, как Айзава-сенсей избивает мелких преступников. Оказывал поддержку при необходимости. Собирал информацию в личных целях. Помогал тренировать Шинсо. Обычное дело. Чёрт, ему действительно нужно было стажироваться у Айзавы. Звучало как веселье. — А ты, Накаджима? — спросил Иида. Ацуши сделал вид, что задумался, хотя уже знал, что скажет. — Фансервис. Ах да, ещё я встретил одного мудака в переулке, но это всё, — сказал он, хмурясь, вспоминая свой ужасный опыт патрулирования. — Он был горяч? — спросил Изуку, в его голосе звучала нотка озорства. Краем глаза Ацуши заметил, как Рюноске замер. — Ага? В смысле, у него была огненная причуда. Откуда ты знаешь? — спросил Ацуши, впечатлённый. Парень драматично вздохнул. — Нет, я имел в виду, он был симпатичным? Ацуши посмотрел на него, всё больше недоумевая. (К чему он клонит?) — Может быть. Зачем ты опять меня об этом спрашиваешь? — спросил он, заметив, как Рюноске нахмурился. (Хм.) Изуку посмотрел на него с нехорошим блеском в глазах. Затем он демонстративно посмотрел на Рюноске, прежде чем снова повернуться к Ацуши. — Я так и думал. Он звучит как твой тип. Ацуши потребовалось около трёх с половиной секунд, чтобы понять намёк. Он покраснел, сбивчиво оправдываясь, в то время как зеленоволосый смеялся. Он повернулся к Рюноске и с удивлением увидел, что тот тоже покраснел это, вероятно, означало, что он понял намёк. Затем Ацуши бросился на подростка, который всё это устроил. Иида и Шото смотрели с удивлением, но ничего не сказали. Рюноскэ, с другой стороны, всё ещё пытался оправиться от вербальной атаки. Ацуши издал боевой клич, пытаясь окунуть лицо Изуку в мороженое, в то время как зеленоволосый визжал, защищаясь своей причудой. Шото решил, что пришло время вмешаться, и в итоге предал Ацуши. Парень использовал свою причуду, чтобы освободить ноги, и захихикал. Иида драматично вздохнул, сдаваясь. Эта игривая атмосфера оставалась с ними, даже когда они покинули магазин и попрощались. Затем они направились к своим жильём, чтобы продолжить стажировку. Лично Ацуши не мог дождаться возвращения в Юэй и свою квартиру. Не потому, что он скучал по Рюноске или что-то в этом роде. Нет, он просто... скучал по своей постели. Ага.