Into your world / В твой мир

Ацуши следовало знать, что его удача закончится. Серьёзно, в какой бы вселенной он ни находился, она всегда была настроена против него. Не имело значения, что в этой вселенной у него было полунормальное отрочество, — вселенная всё равно найдёт способ всё испортить. Доказательство А. — Накаджима Ацуши, я кое-что слышал о тебе, — сказал замаскированный злодей, стоя напротив него и с любопытством разглядывая его. Мгновенно Ацуши понял, что этот злодей — настоящий. В нём чувствовалась собранность и уверенность. Такое впечатление, будто он знал, что всё идёт в его пользу и у него преимущество. И, технически, он был прав. Они должны были устроить ему засаду на следующий день, но этот инцидент, вероятно, всё ускорил. Рюноске и Айзава не собирались откладывать свои планы, даже если бы это означало лучшее планирование. Вероятно, это и было планом злодея — заманить их, чтобы они пошли в бой неподготовленными. (Это было... гениально, но сейчас, наверное, не время восхищаться. Ему всё ещё нужно было ответить на совсем-не-жуткое заявление злодея.) — Хорошое, надеюсь? — пошутил он, надеясь выглядеть таким же расслабленным, как злодей. Мужчина усмехнулся, явно развлечённый. Он сел, устраиваясь поудобнее, и отмахнулся от низенького доктора (?), который всё это время стоял рядом с ним. (Хм, его ситуационная осведомлённость нуждалась в доработке.) — Это зависит от обстоятельств, — уклончиво ответил он, жестом указывая в сторону Ацуши. Ацуши мог только предположить, что он имел в виду его текущее состояние. В данный момент он сидел на стуле. Ничего особенного, кроме наручников, в которых он находился. Он понимал, что они далеко не обычные, а значит, у них, вероятно, было особое свойство. Возможно, что-то вроде… подавителей причуд. Это имело бы смысл. Если бы его привязали к стулу такой жалкой верёвкой, они бы вообще не разговаривали. (Но… сработала бы эта штука на нём? И… если бы нет, раскрыла бы его личность попытка освободиться? Было бы это фатально для текущей вселенной, если бы криминальный гений узнал, что существуют другие вселенные и что люди могут перемещаться между ними?) Опять же, лучше не зацикливаться на этом, когда злодей выглядел так, будто ждал ответа. — От чего зависит? — спросил Ацуши через некоторое время, решив просто плыть по течению, что бы ни происходило. Пока что. Мужчина хмыкнул и подал знак рукой, вероятно, чтобы подозвать кого-то (или что-то). Через несколько секунд его зов был услышан — появились Ному. Множество Ному. — Это зависит от того, каковы твои намерения, Ацуши-кун. Видишь ли, у нас одна цель. Изменить общество героев. Однако у нас могут быть разные причины, и мне хотелось бы узнать их. Мужчина замолчал, повернулся к Ному. — Двести лет назад люди с причудами были меньшинством, — начал он, всё ещё не глядя на Ацуши. — Общество отвергало их как уродов. Неважно, какая у них была причуда, если она у них была — на них нападали. Линчевали. Он вздохнул и направил взгляд на Ацуши. — Чтобы защитить этих людей, другие обладатели причуд давали отпор и защищали их при каждом нападении. Они были первыми линчевателями. Спасителями проклятых. Злодей встал и подошёл к нему. — Со временем людей с причудами становилось всё больше, и правительству становилось всё труднее их контролировать, поэтому они предложили сделать деятельность линчевателей более… законной. Затем они создали Систему Лицензирования Героев, чтобы фильтровать и контролировать людей, использующих свои причуды для боёв. Из тысяч линчевателей того времени только 20 были выбраны Героями. Ацуши посмотрел на мужчину, стоявшего прямо перед ним. — Почему так, Ацуши-кун? По какому критерию они принимали решения? Почему они одобрили только 20, но назвали остальных линчевателями, особенно когда преступления против обладателей причуд росли как на дрожжах? — Он замолчал, слегка улыбнувшись. У Ацуши по спине побежали мурашки. — По сей день я не нашёл ответов на эти вопросы и, возможно, никогда не найду. Поэтому я разработал план, чтобы исправить несправедливость. Вершить правосудие там, где несправедливость царила слишком долго. Восстановить порядок и вернуть баланс. План, при котором людей не будут дискриминировать за их причуду — или за её отсутствие. План по уничтожению общества героев раз и навсегда. Он наклонился, оказавшись с Ацуши на одном уровне. — Не будет ни героев, ни злодеев. Никаких ограничений на использование причуд и предвзятого лицензирования. Общество, где можно использовать свои причуды по своему желанию в любой ситуации. Свободное общество. Это моё намерение. А в чём твоё? — заключил он, выпрямляясь и немного отстраняясь. Ацуши потребовалось время, чтобы обдумать услышанное. Злодеи с убедительными монологами — одни из самых опасных. Они могут перекручивать и манипулировать, набирая огромное количество последователей. Как только у них есть численность, даже если они откажутся от всякой стратегии и попытаются захватить мир грубой силой, у них это получится. У этого парня не только был монолог, у него была харизма и уверенность, чтобы провернуть это. Его нужно было остановить. Конечно, его намерения звучали хорошо. Даже альтруистично. Но одна вещь, которую Ацуши усвоил за десятилетия своей жизни: то, что звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, обычно слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где-то должен быть подвох. (И… кое-что не сходилось. Не имело смысла. Этот человек был известен тем, что забирал и дарил причуды, так почему же он выбрал угол равенства? Судя по историям, которые они собрали из подполья, он был… сторонником… перераспределения причуд. А не неограниченного использования. Может, он подходил к этому с другой стороны, поскольку больше не мог идти по тому пути? Ведь у большинства людей уже были причуды, поэтому их больше не угнетали таким образом. Смена целей, когда одна становится неактуальной, подразумевает, что изначальная цель не была конечной, а была, возможно, лишь ступенькой к конечной. Но какова была конечная цель?) — Прежде чем я отвечу на твой вопрос… просто из любопытства, как ты планируешь достичь своей цели? Даже с маской Ацуши понимал, что мужчина, вероятно, его оценивает. Это было нехорошо. Он не мог позволить ему заподозрить неладное. — Странно, но я всё же отвечу. Я призову людей мира, которые чувствуют то же самое, и с помощью Ному посею хаос, чтобы доказать, что даже профессиональным героям нельзя доверять. К тому времени доверие общества к системе героев рухнет, и у правительства не останется выбора, кроме как отменить закон. Несколько… жертв ожидаемы, думай о них как о сопутствующем ущербе. Значит… государственный переворот. Так… но что-то всё ещё не сходилось. — Что произойдёт после отмены закона? Люди просто… будут резвиться и демонстрировать свои причуды когда захотят? Крайне маловероятно. Как только правительство декриминализирует использование причуд, наступит период гражданских беспорядков. Преступные организации попытаются воспользоваться ситуацией, и преступность резко возрастёт. Ещё больше людей провалятся сквозь систему безопасности, но на этот раз не будет героев, чтобы их спасти. И вообще никого. Целое общество, выросшее в слишком сильной зависимости от героев, внезапно лишается этой привилегии. Они не умеют сражаться и безопасно использовать свои причуды в целях самообороны. Они бы этого не знали, если бы не обучались на курсе героики в школах героев по всей Японии. Они будут беззащитны в жестоком мире. Выживает сильнейший. Он превратится в его собственную вселенную, но они не были готовы к этому. Слабые погибнут, чтобы освободить место для сильных. В мире, где доброта считается слабостью, всё хорошее уйдёт из мира, и зло восторжествует. Он не мог этого допустить. Он должен был остановить его, но у него не было никаких шансов победить его в рукопашном бою, не тогда, когда в комнате с ними было по крайней мере четыре Ному. (Кстати, где он вообще находился? Похоже на заброшенную лабораторию. Может, это то самое место, где создавали всех этих Ному?) В любом случае, в одиночку у него не получилось бы. К тому же, в отличие от Ному, этот злодей был умён и способен мыслить. Один неверный шаг — и для него всё могло закончиться. Поэтому ему нужно было тянуть время. — Я тоже хочу изменить общество, но ты прав, наши намерения различаются. Лично я считаю, что некоторая регуляция или, по крайней мере, какие-то руководящие принципы должны быть, если уж полностью дерегулировать, — начал Ацуши, не совсем понимая, что говорит, но решив просто плыть по течению. Злодей, вернувшийся на своё место, внимательно посмотрел на него. — Правда? Каким образом? (Попался.) — Я согласен, что людям следует разрешать использовать свои причуды, когда это необходимо для работы, но для этого каждого нужно научить пользоваться своей причудой. Не только детей на героике или в школах героев. Так у всех будут равные возможности. Наверное, в этом моё намерение. Свести дискриминацию к минимуму. Но… для этого нам пришлось бы полностью изменить общество героев. Ацуши услышал хмыканье. Злодей обдумывал его ответ, тщательно размышляя над его аргументацией. Ацуши не был уверен, должен ли он быть польщён тем, что злодей заинтересовался его идеей, но… на данном этапе своей жизни, был ли он вообще удивлён? — Изменить. Это подразумевает, что ты хочешь сохранить систему. Почему? Думаю, ты тоже осознаёшь, насколько глубоко укоренилась коррупция. Зачем хранить корзину гнилых яблок, если можно купить свежие фрукты? Ацуши ошеломлённо уставился на него. — Ты только что… использовал аналогию с садоводством? Серьёзно? Злодей весело рассмеялся. — Как я и сказал, я кое-что о тебе слышал. Оборотень-тигр застонал, несмотря ни на что. (Честно, кто мог его винить? Этой садоводческой теме пора умереть.) — Ладно, проигнорируем это. Итак, чтобы ответить на твой вопрос, я думаю, система коррумпирована, потому что правительство использует её как способ контроля над людьми. Если бы мы избавились от этого аспекта, возможно, уменьшили бы статус знаменитости у героев и переквалифицировали их в государственных служащих, вроде полиции, было бы лучше. Но… есть ещё кое-что: они слишком зациклены на важности причуд. Это нужно изменить. Причуда — это просто инструмент и не должна определять всё существование человека. Возможно, снизив важность причуд через дерегуляцию, мы придём к тому, что все будут думать о них просто как об… очередном инструменте. Замаскированный злодей кивнул, как бы соглашаясь. Затем он приказал Ному выйти из комнаты, оставив их наедине. (Это… хорошо, да?) — Что ж. Я вижу, что у тебя сильные убеждения и чёткое видение. Возможно, ты сможешь научить Томуру кое-чему. (Итак, возможно, это было нехорошо, что он прошёл это… импровизированное собеседование… с настоящим лидером Лиги Злодеев. И… если его взгляды совпадали со взглядами злодея, делало ли это его злодеем в этой вселенной? Или злодей просто пытался манипулировать им, чтобы он так думал?) — Так… кто такой Томура? — спросил Ацуши, пытаясь придумать, как выбраться из этой ситуации относительно невредимым. Он сомневался, что мужчина отпустит его мирно, если он откажется от предложения о работе (?), поэтому ему нужно было разыграть карты правильно. Всегда существовала вероятность, что всё, что он решит в тот момент, каким-то образом помешает ему покинуть вселенную. Что, если он случайно пойдёт по неправильному пути и ход истории изменится? Что, если он станет злодеем и ему придётся сражаться со своими друзьями из 1-А? Что, если ему придётся сражаться с Айзавой, и именно так они попрощаются? Лучше уж сражаться насмерть с замаскированным злодеем, даже если у него не было ни единого шанса. — Ах, извини. Ты знаешь его как Шигараки. Надеюсь, ты понимаешь, что мне неловко называть его так, учитывая, что я дал ему свою фамилию. (Он никак не мог этого предвидеть, но Ацуши даже не собирался начинать распутывать этот клубок… Он примет это за чистую монету и просто пойдёт дальше.) Он согласно кивнул, осознавая, что мужчина всё ещё наблюдает за его реакцией. Становилось утомительно поддерживать видимость, одновременно строя планы. Ему оставалось только надеяться, что остальные скоро прибудут. — Итак… как мне тебя называть? — спросил он вместо этого, отчаянно желая продолжить разговор, но уйти от спорных тем. Если мужчина начнёт спрашивать его об отношении к убийствам… Ух, это будет некрасиво. — Те, кто меня знал, называли меня Все за одного, но ты можешь называть меня Сенсей. (Ага, нет. Ни за что на свете он не будет так его называть, будь что будет.) — Можно мне называть тебя Все за одного? У меня… не очень хороший опыт с учителями. Кроме Айзавы, но ему не нужно было этого знать. Злодей с любопытством посмотрел на него, но всё же принял просьбу. Он не выглядел раздражённым или злым. На самом деле он выглядел… развлечённым. (Серьёзно, что у Ацуши за способность привлекать злодеев? И даже не в романтическом смысле!) Следующие несколько минут они просидели в неловкой тишине. Ацуши всё ещё был в наручниках, и было бы странно, если бы он просто… подошёл и попросил мужчину снять их или что-то в этом роде. (Разве у него не хватило бы здравого смысла хотя бы расстегнуть наручники своим подчинённым? Хотя Ацуши официально не присоединился к Лиге (не то чтобы он планировал), было бы как-то… грубо так обращаться с потенциальным членом. Если только он ему не доверял, что… вероятно, было не очень хорошо при данных обстоятельствах. И… мысль о том, что придётся просить мужчину снять с него наручники…) Он продолжал слышать голос, который подозрительно походил на голос Дазая, повторяющего эту фразу снова и снова, и это было просто ужасно, особенно потому, что это звучало двусмысленно. Он никак не мог произнести это без желания прыгнуть в пустоту. Может, ему стоит просто… сломать их и сражаться насмерть? (Кто знал, что похищение может быть одновременно скучным и неловким? Когда его похитил Рюноске, они, по крайней мере, яростно сражались на движущемся корабле. Но здесь… нет драмы. Никакого действия. Просто… жуткие игры разума.) — Итак… погода, да? — начал Ацуши, просто потому что ненавидел неловкое молчание больше всего на свете. Казалось, Все за одного его осуждал, но это было трудно понять, учитывая, что на мужчине была маска. Теперь, когда Ацуши подумал об этом, он был похож на Дарта Вейдера. — Полагаю, на улице неплохо, да. Хочешь выйти, насладиться погодой и объявить о своей верности Лиге? Как… он вообще пришёл к такому выводу? — Нет, спасибо. Снова воцарилась тишина. Ацуши наблюдал, как мужчина достал блокнот и начал что-то быстро записывать в очень знакомой манере, но Ацуши не мог понять, в чём дело. Ему нечем было заняться, он перебирал воспоминания в поисках кого-то с похожими привычками, но каждый раз, когда он чувствовал, что приближается к осознанию, это ускользало от него. То, как мужчина бормотал, записывая свои злые мысли, тоже было тревожным, не только потому, что Чуя был бы категорически против (потому что рассказывать всему миру свои злые планы звучит контрпродуктивно), но и потому, что это напоминало ему кого-то из знакомых. Кого-то, с кем он проводил много времени. Кого-то вроде... — Я здесь! — крикнул голос, и он пробил стену кулаком, обдав Ацуши обломками. Серьёзно, они никогда не слышали о том, чтобы входить через парадную дверь? — Ному, взять его! Мгновенно четыре Ному, бывшие ранее, проломились сквозь (другую) стену и бросились на Всемогущего, но их остановила синяя стена пламени, отделившая их (плюс Все за одного) от Ацуши (плюс его спасательной команды). Решив, что пришло идеальное время прекратить притворяться, Ацуши легко освободился от наручников и немедленно встал позади Тоуи, с опаской наблюдая, как Ному пытаются прорваться сквозь стену. — Вовремя. Я уже умирал от скуки, — пошутил Ацуши вместо приветствия, готовясь сражаться с врагом вместе со своими друзьями (и Всемогущим). — Прости, что мы не все можем быть главными героями, — ответил Тоуя, вытягивая руку дальше, чтобы отодвинуть стену пламени. — Я никогда до конца не пойму мемов, — раздался знакомый голос позади него. Ацуши обернулся, почувствовав прилив счастья при виде Рюноске. Мужчина был одет в свой обычный наряд Портовой Мафии — классическое чёрное пальто и белый крават. Это могло означать только одно: он собирался действовать как настоящий мафиози, и, честно говоря, Ацуши был только за. (Хотя было бы неплохо, если бы он свёл кровь к минимуму.) — Можешь поглазеть на своего парня позже. Мы как бы в разгаре эпичной битвы? — сказал Тоуя, заставив Ацуши быстро посмотреть вперёд и сосредоточиться на сражении. Точно. Двухсотлетний безумный злодей с кучей Ному. Ному пытались прорваться сквозь стену пламени, несмотря на то, что обжигались много раз. Сначала это их замедляло, но по мере того, как они привыкали к ощущению ожога (и мгновенной регенерации через несколько секунд), они начинали прорываться. — Ацуши, ты знаешь, что делать, да? — услышал он вопрос Рюноске. Ему не нужно было повторять дважды. Ацуши протянул руку и поймал пальто, которое бросил ему Рюноске. Он быстро надел его и бросился вперёд, разрывая пространство, чтобы попасть на другую сторону, не проходя через пламя. Оказавшись там, он бросил пальто обратно Рюноске и начал кромсать первого попавшегося Ному. Вскоре к нему присоединился мафиози, и они вместе пробивались ударами. Казалось, в убежище находилось больше, чем четыре Ному, судя по тому, сколько их наводняло комнату каждый раз, когда одного убивали. Это было бесконечно. К счастью, Все за одного не был с ними — Всемогущий увёл их битву один на один наружу. Иначе их бы легко одолели. В партии Ному, с которыми они сейчас сражались, были заметны небольшие улучшения. Мало того, что они обладали суперсилой и регенерацией, некоторые даже проявляли признаки других причуд. Они не полностью овладели ими, но с этим было определённо неприятно иметь дело. — Как ты там? — крикнул Тоуя, засовывая руку в мозг Ному и поджаривая его, мгновенно приканчивая. На его лице была безумная улыбка, глаза сияли безудержным восторгом. Ацуши мгновенно обрадовался, что Тоуя не присоединился к Лиге. Кто знал, на какие зверства был способен этот человек? — Победить их несложно, просто неудобно, — ответил Рюноске, пронзая трёх Ному одновременно, целясь в область между их глазами и пробивая черепа. При этом Тоуя погасил пламя, чтобы пройти и присоединиться к ним, поняв, что ему не нужно охранять дверь, чтобы Ному не сбежали и не устроили хаос снаружи. Увидев состояние Ному, он тихо присвистнул. — Скажи мне, что ты опытный массовый убийца, не говоря мне, что ты опытный массовый убийца, — сказал он, глядя на Ному, которых только что убил Рюноске. — Заткнись, — ответил мафиози, хотя Ацуши понимал, что тот находит это забавным. Внезапно раздались многочисленные взрывы, за которыми последовал сильный порыв ветра. Их вместе с Ному отбросило назад, они сильно ударились о стену, оставив на ней трещины. Ацуши ошеломлённо огляделся, чувствуя, как что-то тёплое, густое и жидкое стекает по его виску. Он заметил Рюноске, держащегося за плечо и стонущего от боли, и Тоую, распростёртого на полу и сильно кашляющего. — К чёрту Всемогущего, — выдохнул пользователь огня. Оборотень-тигр уже собирался согласиться, когда заметил, что Ному приходят в себя и направляются к ним. Им удалось сократить их число до пяти, но в их текущем состоянии это могло оказаться сложной задачей. — Знаешь, что говорят, — начал Рюноске, беспечно вправляя плечо на место. Тоуя поморщился при этом зрелище и приподнялся, слегка хрипя. — Что, — ответил он. — Плюс Ультра. Без секунды колебаний Рюноске призвал Расёмон и заставил её обвиться вокруг шей двух Ному, подняв их высоко в воздух. Затем он бросил их в остальных трёх, сбив всех с ног. Ацуши бросился к пятерым, выпустил когти и одним ударом глубоко вонзил их в мозг. Он отпрыгнул с дороги, чтобы не попасть под пламя Тоуи, которое добило их. Таким образом, им удалось полностью зачистить всех Ному в этом убежище. Прежде чем они успели перевести дух, раздался громкий удар. Это было единственным предупреждением, прежде чем Всемогущий пролетел сквозь потолок. К счастью, они учли прошлую ошибку и смогли укрыться. — Как жалко, — сказал Все за одного, плавно спрыгивая вниз через дыру, проделанную Всемогущим. — И подумать только, это — Герой Номер Один. Травма, которую я тебе нанёс много лет назад, сильно тебя подкосила, не так ли? Всемогущий застонал, пытаясь встать, но мгновенно рухнул, когда Все за одного ударил его ногой в живот. Ацуши отвернулся от этой сцены, встретившись взглядом с Тоуей. Казалось, другой тоже не мог вынести этого знакомого зрелища, будто он знал это чувство. Но… Ацуши не мог позволить этому помешать ему. Они уже были так близки к победе над этим человеком. Они избавились от всех его Ному, оставалось только сразиться с ним и победить. У них получится. Они могли бы легко одолеть его даже вдвоём (судя по тяжёлому дыханию Тоуи и борющейся фигуре Всемогущего, они, возможно, выбыли из строя… и где был Айзава?). Но… почему он не хотел? Потому что победить этого человека означало оставить всех их позади? Оставить людей, которых он называл семьёй, без должного прощания. Людей, с которыми он провёл больше года, просто… проживая жизнь как она есть. Людей, которые поддерживали его безоговорочно, без осуждения и резких слов. Людей, которые, как бы сильно Ацуши ни помогал им, тоже помогали ему. Они помогли исцелить ментальные и эмоциональные раны его детства, помогли дать ему ещё один повод жить. Что произойдёт после его ухода? Будут ли они существовать? Будет ли история переписана? Вернётся ли всё к нормальной жизни? Будут ли они вообще помнить его и все воспоминания, которые они создали вместе? — Проблемный Ребёнок… Оборотень-тигр посмотрел в сторону голоса и с удивлением увидел Айзаву, прячущегося за огромной бетонной плитой. Мужчина мягко улыбнулся, жестом веля ему молчать. Ацуши нерешительно кивнул, сбитый с толку, но доверяя мужчине, зная, что он делает. Затем Айзава вышел из тени и приблизился к Все за одного, активируя свою причуду и заставляя злодея замереть. — Ах… вот и Сотриголова. Было видно, что Айзава шокирован тем, что такой опасный злодей знает, кто он такой, но мужчина не позволил этому себя отвлечь. Вместо этого он пристально посмотрел, не моргая, хотя глаза уже начали слезиться. Мужчина отключал причуду злодея, чтобы Ацуши и Рюноске могли начать контратаку. Он добровольно подвергал свою жизнь опасности, чтобы они могли нанести решающий удар и уйти. Он делал это ради них. Ацуши не мог позволить его жертве пропасть даром. С тяжёлым сердцем он приготовился нанести последний удар. Он повернулся к Рюноске, который понял, что он задумал, и кивнул, показывая, что понимает. Мафиози покрыл свою правую руку Демоническими Доспехами и снова кивнул, сигнализируя, что готов. Ацуши глубоко вздохнул и бросился вперёд вместе с Рюноске. Они отвели руки назад насколько могли, затем ударили изо всех сил, попав злодею прямо в лицо. От их общей силы маска треснула, его отбросило назад, но этого было недостаточно, чтобы победить его. В суматохе Айзава случайно моргнул, и в эту долю секунды Все за одного активировал самую страшную причуду из всех. — Я не намерен причинять тебе боль, Ацуши-кун, и не намерен причинять боль твоему другу вон там. Оба вы доказали свою ценность в свержении общества героев и создании перемен. Однако я не могу просто так простить ваше преступление, так что, боюсь, вам придётся понести наказание. Ацуши проигнорировал его слова, бросившись вперёд с намерением серьёзно ранить, но его отбросило одним движением запястья Все за одного. Рюноске попытался сделать то же самое, запустив Расёмон глубоко под землю, чтобы она появилась прямо под злодеем, но злодей словно читал его мысли. Он просто перенаправил Расёмон в другое место. (Может, у него какая-то причуда манипуляции гравитацией?) — Знаешь, как создавали Ному? — непринуждённо начал Все за одного, уклоняясь от очередного удара Расёмона. Айзава немедленно активировал свою причуду, но одного сильного удара от злодея хватило, чтобы у него слёзы потекли от моргания. — Как оказалось, человеческое тело может вместить только одну причуду. Добавьте одну — их разум начинает ухудшаться. Добавьте ещё одну — их тело начинает разрушаться. Очень редко кто-то выходит относительно невредимым. Ацуши и Рюноске переглянулись, сигнализируя, что попытаются использовать «Зверя в лунном свете: Расёмон», чтобы подкрасться к человеку и обездвижить его. Им просто нужно было дождаться подходящего момента, чтобы застать его врасплох. Пока они ждали, они притворялись заинтересованными в том, что говорил мужчина. — Хочешь демонстрацию? — усмехнулся мужчина, заставив волосы на затылке Ацуши встать дыбом. (У него было дурное предчувствие.) — Сейчас! — крикнул Рюноске, передавая Расёмон. Не останавливаясь, чтобы подумать, Ацуши разорвал пространство и телепортировался прямо за спину злодея, выпустив когти, чтобы нанести последний удар. Вырубить его потребовало бы слишком много усилий. Ему нужно было что-то быстрое и эффективное, чтобы обездвижить его. Даже если должно было стать… кроваво. (Слава богу, он слушал информативный разговор Кёки на днях.) Быстро, Ацуши немедленно ударил мужчину в нескольких местах, не угрожающих жизни (ноги, руки, торс — было так много крови, так много крови). Этого было недостаточно, чтобы убить его, но достаточно, чтобы по крайней мере ограничить его движения. Ему отчаянно хотелось отвернуться от фигуры, которая быстро истекала кровью, понимая, что он был причиной, но он не мог позволить себе быть беспечным. Не тогда, когда они были так близки к победе. Он бесстрастно наблюдал, как Все за одного упал на колени, затем слабо рухнул лицом вниз, лёжа в луже собственной крови. Он лежал не двигаясь, хотя было слышно хриплое дыхание. Это было жутковато. Они слегка расслабились при виде поверженного злодея, но им следовало знать лучше, чем думать, что это их победа. С опозданием Ацуши заметил вытянутую руку злодея, которая слегка касалась покрытой шрамами руки Тоуи. Он с ужасом наблюдал, как Тоуя начал биться в конвульсиях, крича от боли. — Выглядело так, будто ему нужна регенерирующая причуда. Я просто пытался помочь, — прохрипел Все за одного, в последний раз рассмеявшись, прежде чем захлебнуться собственной кровью. Прежде чем Ацуши успел броситься к Тоуе, он почувствовал сильный рывок за плечи, не дающий ему двинуться вперёд. Его окружение начало темнеть, а крики Тоуи — отдаляться. Он смутно различил образ Айзавы, бегущего к мужчине, прежде чем всё погрузилось во тьму. Ацуши проснулся с криком, мгновенно сев и тяжело дыша. Его сердце бешено колотилось, все мысли спутались в один большой комок. Он дико огляделся, пытаясь понять, где находится. Он больше не был в неизвестном комплексе с двухсотлетним злодеем. Вместо этого он был в заброшенном здании, которое выглядело смутно знакомым. Прежде чем он успел обдумать это, он заметил, как Расёмон бросилась вперёд, чтобы что-то схватить. Проследив взглядом за её траекторией, он вскоре увидел мужчину, который был крепко обмотан его атакой. Это был разыскиваемый преступник, за которым они гнались до того, как всё это началось. Ацуши немедленно повернулся к Рюноске (или теперь он был Акутагавой?), испытав облегчение и разочарование при виде его лица, на котором больше не было никаких следов юности. Вместо этого оно показывало лицо закоренелого преступника, красовавшееся на плакатах «Разыскивается» по всей Йокогаме. Мгновенно он понял, что они вернулись. — Невозможно... Вы... — ахнул мужчина, вырывая Ацуши из мыслей. — У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить, в какое дерьмо ты нас втянул, прежде чем я отправлю тебя в другую вселенную. В загробную, — прорычал Рюноске, сжимая хватку. При этом мужчина, казалось, вышел из оцепенения и пришёл в себя, затем глубоко вздохнул. — Хорошо, я расскажу. Ацуши отбросил все мысли об Все за одного, Тоуе и Ному, чтобы сосредоточиться на объяснениях мужчины. Он мог позже, в тишине своей комнаты, паниковать из-за последствий. Сейчас нужно было сосредоточиться. По-видимому, Способность мужчины позволяла ему переносить выбранных людей в другую вселенную. Это они знали. Но они не знали, что выбраться из его причуды было практически невозможно, если только кто-то вроде Дазая не аннулирует её, прикоснувшись к нему. Он не собирался использовать её на них. Он использовал её только на тех, кого считал недостойными жизни. — Чтобы освободиться от моей Способности, вам нужно пройти до конца своей сюжетной арки. Способность оценит вас и определит, в каком окружении вы окажетесь, будет ли у вас поддержка или весь мир обратится против вас. Обычно бывает последнее, поэтому они не выживают. И разве это не похоже на реальную жизнь? Извечный спор о природе и воспитании. О том, определяется ли поведение человека врождённой личностью или их формирует окружение. Как два человека с похожими задатками, но выросшие по-разному, могут вести себя неодинаково. Более того, они могут быть полными противоположностями. Две стороны одной медали. В каком-то смысле это напомнило ему его самого и Рюноске. Они были очень похожи — и поведением, и восприятием мира. Разница была только в среде, в которой они выросли. Хотя Ацуши ужасно жилось в приюте, его не заставляли убивать в таком юном возрасте. Он никогда не был так хорошо знаком со смертью, чтобы она его не трогала. Из-за этого он мог продолжать жить в свете без особого чувства вины, и его поступки отражали это. Рюноске, однако, не так повезло. Когда убийство было всем, что он знал, как он мог вообще мечтать о будущем, которое не было мрачным? Которое не закончилось бы его трагической смертью? Его поступки отражали это. Если бы Дазай забрал его вместо этого, их роли поменялись бы. Ацуши хотел верить, что он не стал бы таким, как Рюноске, но при данных обстоятельствах он не был в этом так уж уверен. Если бы кто-то пришёл и спас его от Директора, а взамен он должен был бы служить Мафии, он бы согласился. У него не было выбора. Если бы кто-то пришёл к Рюноске, спас его из трущоб до Дазая, но это означало бы жизнь без убийств, он бы согласился — потому что у него был выбор. Вот насколько важна среда. Так почему же Способность отнеслась к ним благосклонно? Несмотря на всё, что они сделали? — Как Способность определяет конец сюжетной арки? — спросил через некоторое время Рюноске, тревожно поглядывая на Ацуши, который всё ещё молчал. Преступник замолчал, обдумывая. — Обычно всё заканчивается плохо, потому что люди, которых я отправляю, — ужасны, поэтому окружение доводит их до смерти. Их сюжетная арка заканчивается, когда их присутствие в мире приносит больше вреда, чем пользы, поэтому их убивают. Я не совсем уверен, что происходит с хорошими людьми, но готов поспорить, что всё наоборот. Когда их присутствие в мире приносит больше пользы, чем вреда, их освобождают из этого мира и возвращают в свой собственный. Здесь было о чем подумать. Мужчина фактически признался в убийстве множества людей только потому, что он и его Способность решили, что они плохие. Изначально Ацуши и Рюноске преследовали его из-за дела о похищении, но похоже, мужчине грозил более тяжкий приговор. В любом случае. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ацуши, впервые нарушив молчание с начала допроса. — Откуда мне знать? Может, вы победили суперзлодея или создали супергероя. Тебе виднее, не так ли? Ацуши не понравился его тон, и, судя по тому, как Расёмон сжалась, Рюноске чувствовал то же самое. Оставив это, он обдумал ответ мужчины и решил сосредоточиться на сказанном. По-видимому, они внесли огромный вклад в общество, достаточный для того, чтобы Способность сочла их достойными побега. В свои последние мгновения в той вселенной им удалось победить Все за одного, но их не сразу перенесло обратно в их вселенную. Может ли это означать, что они сделали нечто даже более великое, чем победа над сверхсильным двухсотлетним злодеем? Но что? Последнее, что он видел, — это Тоуя и... Подожди-ка. Стоп. Разве Все за одного не сказал, что обычно человеческое тело не приспособлено к тому, чтобы выдерживать более одной причуды? Это означало, что бывают исключения. То есть Тоуя выжил и, возможно, стал даже более сильным, чем когда-либо, теперь, когда у него была регенерирующая причуда. Он говорил, что стал таким из-за чрезмерного использования причуды. Теперь, когда у него был способ обойти это... Может, они создали супергероя, который поведёт общество к спасению. Чувствуя себя намного лучше из-за своей теории (ему было всё равно, что у него нет доказательств, ему нужно было в это верить, чтобы не сойти с ума), Ацуши подошёл к Рюноске и тому мужчине. Раз уж они получили достаточно ответов, им следовало оттащить его в ближайшее отделение военной полиции и связаться с Агентством. Он достал свой (заметно другой) телефон и уже собирался набрать номер Дазая, когда заговорил преступник. — Как долго вы там были? — спросил он, внезапно нервничая. Рюноске приподнял бровь, но всё же ответил. Он скрестил руки, подсчитывая время, и его лицо становилось всё мрачнее по мере того, как он считал. — Наверное, полтора года. Преступник ахнул, услышав ответ, и с уважением посмотрел на них. Ацуши повернулся к Рюноске, который выглядел так же озадаченно. Мафиози пожал плечами, и Ацуши рассмеялся, узнав этот жест. — Они были там полтора года... но здесь время остановилось... Почему? Время не должно останавливаться... Если только... они не главные герои? — пробормотал преступник, но оба услышали его громко и ясно, привыкнув напрягать слух, чтобы слушать бормотание Изуку. Это объясняло всю трагическую предысторию и то, почему их жизнь никогда не знала покоя. — Я позвоню Дазай-сану и сообщу, что мы его поймали, — сказал Ацуши, нажимая кнопку вызова, не желая больше иметь дело с этим мужчиной. Они ждали молча, оба погружённые в мысли, размышляя о том, что сказал преступник (который всё ещё находился в лапах Расёмон). Хотя они теперь знали, как работает Способность и каковы были условия для их побега, оставалось ещё много вопросов без ответа. Будут ли обитатели той вселенной помнить их? Как всё будет развиваться теперь, когда их нет? Хотя их вклад действительно изменил общество к лучшему, как именно он изменился? Встретятся ли они когда-нибудь снова? Это были вопросы, на которые требовались ответы, но, судя по тому, насколько некооперативным вдруг стал преступник, вряд ли они добьются от него большего. Примерно через 10 минут на место прибыли Куникида и Танидзаки с несколькими полицейскими. Пока они оформляли бумаги и всю логистику, Ацуши подошёл к Рюноске, который теперь прятался в тени. Несмотря на его добрые дела, в глазах закона он всё ещё был преступником. — Привет, — сказал он, внезапно застеснявшись. Он привык смотреть на младшую версию мужчины, видеть его лицо первым делом утром и последним вечером. Но теперь... он выглядел старше, вернее, на свой текущий возраст. Когда-то мягкие черты стали острыми, открывая красивого, зрелого мужчину-мафиози. Это было... странно. Как будто он видел его впервые, хотя он был знаком с этим лицом ещё до того, как познакомился с младшей версией. Может быть, он видел текущую версию мафиози в новом свете. — И тебе привет, — ответил Рюноске, слегка улыбаясь. (Это был первый раз, когда он стал свидетелем улыбки этого Рюноске. Возможно, он преувеличивал, но ему показалось, что он влюбился в мужчину заново.) Мафиози прочистил горло, выводя Ацуши из задумчивости и заставляя его понять, что он всё это время пялился. Смущённый, он отвернулся и неловко рассмеялся, осознавая, как краснеют его щёки. Рюноскэ усмехнулся, заставив Ацуши посмотреть на старшего. Затем мужчина открыл рот, что-то собираясь сказать, и сердце Ацуши забилось быстрее. — Ацуши, я... — Ацуши-кун~ — пропел знакомый голос. Ацуши не был уверен, был ли он разочарован тем, что Дадзай прервал их, или облегчён тем, что мужчина спас его от сердечного приступа (потому что услышать, как Рюноскэ называет его по имени таким голосом, чуть не прикончило его). Однако, увидев замкнутое выражение лица мафиози, он выбрал первое. К чёрту Дадзая. — Дадзай-сан, что вы здесь делаете? — спросил Ацуши, вздыхая, когда мужчина направился к ним. Он заметил напряжённые плечи Рюноскэ — явный признак того, что ему некомфортно и он хочет только одного — сбежать от бывшего исполнителя Портовой Мафии. Чувствуя себя защитником, Ацуши встал перед мафиози, слегка прикрывая его от взгляда Дадзая. Это было незаметно, но он знал, что Дадзай заметит. Но ему было всё равно, не когда под угрозой был Рюноскэ. — Я просто пришёл проверить, как вы, и вот какая мне благодарность? Как жестоко, как зло! — сокрушался он, прикладывая руку ко лбу, изображая даму в беде. Прежде чем Ацуши успел ответить, Куникида ворвался к ним и утащил Дадзая за воротник, бормоча что-то о незаконченных бумагах и пронырливых хорьках. Ацуши не совсем понимал, как эти две темы связаны, но был за это благодарен. — Простите за них. Они просто... да. Вздохнув, он снова повернулся к Рюноскэ. Однако его встретил взгляд мужчины, который смотрел на него с чистой нежностью, а улыбка становилась всё шире с каждой секундой. — Что... — начал он. — Не хочешь ли ты поужинать со мной, Ацуши? (Неужели ему не послышалось? Рюноскэ только что... пригласил его на свидание? На ужин? В смысле... на ужин? Обычно это имеет романтический подтекст и... Вау, ладно. Ему нужно было время. Но... ему придётся поторопиться. Рюноскэ выглядел так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ.) — Всё в порядке, можно сказать и н... — начал он. — Я бы с радостью, Рю. Выражение лица мафиози было бесценным. Мужчина посмотрел на него широко раскрытыми глазами, переваривая то, на что согласился другой. Затем оно медленно (но верно) сменилось искренней улыбкой, а затем смехом. Что-то, похожее на любовь, разлилось по всему его телу, наполнив Ацуши таким счастьем и теплом и, возможно, чуточкой уверенности, когда он понял, что именно он заставил Рюноскэ так отреагировать. Может быть, это был всплеск эмоций, а может, просто глупость заставила его забросить всякую рациональность. Он рассмеялся, слегка опьяневший от эмоционального подъёма, а затем поцеловал Рюноскэ в губы. Рюноскэ густо покраснел от прикосновения, но всё же ответил, хотя и немного неуверенно. Затем он закрыл глаза, обвил руками талию младшего и притянул его ближе. В своей радости они не обращали внимания на других зевак, которые были шокированы, видя такую реакцию от двух людей, только что подвергшихся, предположительно, ужасной Способности. Куникида и Танидзаки слегка улыбнулись, наблюдая за этим, затем проводили остальных, давая им необходимое уединение. Дуэт также не заметил лёгкую улыбку на лице Дадзая, гордого тем, что некогда бесчувственный бешеный пёс и мальчик, который просто хотел жить, наконец обрели своё счастье — и друг с другом, и с собой. Хотя... для этого потребовалась немалая доля вмешательства с его стороны — в основном отслеживание этого конкретного преступника и назначение им этого дела. Не то чтобы они когда-нибудь об этом узнали.