Vale

Я не знаю, сколько проспала. Когда открыла глаза, я была в своей комнате. На мне был плед — тёмно-синий, мягкий, шерстяной, которого я раньше не видела. Он пах так же, как и кофта Себастьяна, которую я носила. Я не помнила, как сюда попала. Но кто-то принёс меня. Я сидела на кровати, обхватив колени. Плед сполз с плеч, открывая серую кофту, которая уже была на мне. Я смотрела на него, на его тёмный, глубокий цвет, на мягкую ткань. И вдруг я поняла: запах. Он был тот же. Тот самый, от которого мне становилось тепло и спокойно. Я закрыла глаза. В груди всё ещё было пусто, но где-то глубоко, на самом дне, теплилось что-то. Не надежда. Не тепло. Просто осознание: кто-то есть рядом. Даже когда я сплю. Я вдохнула воздух. Запах остался на пледе, на подушке, на моей коже. Я провела рукой по плед. Он был мягким, прохладным с одной стороны и тёплым с другой, от моего тела. Я не знала, кто это был. Но я не хотела, чтобы он уходил. Я улыбнулась. Впервые за долгое время. Не широко, не ярко — просто уголки губ дрогнули, и на лице появилось что-то тёплое. Я чувствовала себя почти живой. Почти нормальной. Я встала, заправила волосы за уши. Вышла в коридор. Мои шаги были легче, чем обычно. Я почти не чувствовала тяжести в ногах. Запах пледа всё ещё витал вокруг меня, согревая изнутри. Я спустилась на первый этаж. Из кухни доносились голоса. Я остановилась у двери, прислушалась, и улыбка не сходила с моего лица. Себастьян сидел за столом, развалившись на стуле, с чашкой в руке. Эдриан стоял у окна, спиной к нему. Между ними было пустое место. — Ты чего такой напряжённый? — спросил Себастьян, лениво помешивая что-то в чашке. — Боишься, что я её съем? — Оставь её в покое, — сказал Эдриан не оборачиваясь. — А что, уже ревнуешь? — усмехнулся Себастьян. — Не бойся, я только кровь попробую. Она же ресурс, забыл? — Она не ресурс, — сказал Эдриан. — А кто? — Себастьян засмеялся. — Ты сам недавно укусил её. А теперь строишь из себя защитника? Эдриан резко повернулся. — Я спросил разрешения, — сказал он. — Я не брал силой. В отличие от тебя. — Ой, какой воспитанный, — усмехнулся Себастьян. — А ты не думаешь, что ей всё равно, спросил ты или нет? Она пустая, Эдриан. Она ничего не чувствует. Ты для неё — просто очередной вампир. — Ты не знаешь, что она чувствует, — сказал Эдриан. — А ты знаешь? — усмехнулся Себастьян. Я толкнула дверь. Они оба замолчали. Я вошла с лёгкой улыбкой на лице, села за стол, на пустое место между ними. Они смотрели на меня. — А вот и наша спящая красавица, — сказал Себастьян. — Смотри, Эдриан, она в твою честь даже покраснела. Я всё ещё улыбалась. Не ярко, но тепло. Я чувствовала себя почти нормальной. Почти живой. — Доброе утро, — сказала я. Себастьян удивлённо поднял бровь. Эдриан улыбнулся в ответ. — Доброе утро, — сказал он. — Ого, — усмехнулся Себастьян. — А ты сегодня почти человек. Что, выспалась? Я не ответила. Просто смотрела на него с лёгкой улыбкой. — Ты как? — спросил Эдриан. — Хорошо, — сказала я. — Впервые за долгое время. — Ну-ну, — сказал Себастьян, откидываясь на стуле. — Не привыкай к хорошему. Оно быстро проходит. Улыбка начала сползать с моего лица, но я ещё держалась. — Так, хватит разговоров, — сказал он, глядя на меня. Он вдруг схватил меня за руку. Резко, сильно. Я не успела отдернуть. Он наклонился к моему запястью, и я почувствовала его дыхание на коже. Он замер на секунду, принюхиваясь. Его глаза потемнели, зрачки расширились. — Что за… — прошептал он. Я не поняла, что он имел в виду, но он вдруг укусил меня за запястье. Сильнее, чем раньше. Он задержался, будто пробовал на вкус, а потом его хватка стала ещё крепче. Он пил жадно, как будто не мог насытиться. Его пальцы сжимали мою руку так сильно, что я закричала от боли. — А-а-а! — вырвалось из меня. Моя улыбка исчезла. Тёплое чувство внутри угасло. — Себастьян! — крикнул Эдриан, вскакивая. Я продолжала кричать, пытаясь вырвать руку. Себастьян не обращал на Эдриана внимания. Он пил мою кровь, сжимая моё запястье, и я чувствовала, как его пальцы дрожат. Или мне казалось. Я не могла остановить крик. Эдриан выбежал из кухни, хлопнув дверью. Я слышала, как его шаги затихают в коридоре. Себастьян продолжал пить. Я не дёргалась. Я просто кричала, пока не охрипла. Потом замолчала, глядя в стену пустыми глазами. Корнелий стоял в коридоре, когда услышал её крик. А потом шаги. Эдриан выбежал из кухни, бледный, сжав кулаки. Я остановил его. — Стоять, — сказал я. — Куда? — Я не могу больше, — сказал Эдриан, не глядя на меня. — Я не хочу быть как он. Я не хочу видеть, как он… — Ты уже сделал это, — сказал я. — Ты укусил её. Ты хотел её кровь. Ты не лучше. Эдриан поднял на меня глаза. — Я спросил, — сказал он. — Я не брал силой. — Какая разница, — сказал я. — Результат один. Эдриан сжал кулаки, но промолчал. Я отошёл от него и заглянул в кухню. Себастьян держал её за руку, пил её кровь. Она не сопротивлялась. Только смотрела в стену, и на её лице больше не было улыбки. Она снова была пустой, как и раньше. Я шагнул вперёд. — Я запретил тебе её трогать, — сказал я. Себастьян поднял голову. В его глазах горело что-то странное — не привычная злость, а что-то новое, чего я раньше не видел. Он усмехнулся. И, глядя мне в глаза, укусил сильнее. Она снова закричала, но крик быстро стих, превратившись в хрип. — Ты слышал меня? — сказал я. — Слышал, — ответил Себастьян, отстраняясь. — Но я делаю что хочу. Я смотрел на него. Он не отводил взгляд. — Эмма, — сказал я. — Иди в комнату. Эдриан, проводи её. Она медленно поднялась. Эдриан подошёл, взял её за руку, повёл в коридор. Она не обернулась. Я остался стоять, глядя на Себастьяна. — Ты что-то почувствовал? — спросил я. — Не твоё дело, — ответил он и вышел из кухни. Эдриан вёл меня по коридору. Он не смотрел на меня. Его рука дрожала. — Прости, — сказал он, остановившись у моей двери. — Я не должен был укусить тебя недавно. Это было ошибкой. Я не хотел делать тебе больно. Я просто… не мог совладать с собой. — Всё в порядке, — сказала я. — Нет, — сказал он. — Это не в порядке. Я не хочу быть как они. Я не хочу причинять тебе боль. Я молчала. Моя улыбка исчезла. Тёплое чувство внутри угасло. — Просто… если я сделаю что-то не так, скажи мне, — сказал он. — Я не хочу быть монстром. — Ты не монстр, — сказала я. — Ты спросил. Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах благодарность. — Спасибо, — сказал он. — За то, что понимаешь. Он развернулся и ушёл. Я вошла в свою комнату и закрыла дверь. Я сидела на кровати, обхватив колени, когда услышала шаги у двери. Кто-то остановился. Я затаила дыхание. Потом шаги затихли. Я встала, подошла к двери, открыла её. Передо мной стоял Себастьян. Его рука была поднята, будто он собирался постучать. Мы смотрели друг на друга. Он хотел извиниться. Я видела это по его глазам, по тому, как он нервно сжимал и разжимал кулаки. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого из него вырвалось: — Ты… ты такая пустая. Ты даже не понимаешь, что я пытаюсь… Он замолчал. Сглотнул. — Я пришёл, чтобы сказать… — он снова запнулся. — Но ты всё равно не поймёшь. Ты ни черта не чувствуешь. Ты как стена. Я пытаюсь до тебя достучаться, а ты просто смотришь на меня пустыми глазами. Я молчала. Смотрела на него. — Ты даже не улыбаешься, — сказал он. — Никогда. Я приношу тебе плед, думаю, может, хоть что-то изменится, а ты просто смотришь на меня, как на пустое место. Ты никому не нужна. Ты никому не интересна. Ты просто существуешь. Его голос дрогнул. Он хотел остановиться, но слова лились сами, как будто он не мог их контролировать. — Иди отсюда, — сказал он. — Смотреть на тебя противно. Я шагнула назад, взяла с кровати тёмно-синий плед и протянула ему. — Подожди, — сказала я. — Я так понимаю, это твоё. Спасибо. Он уставился на плед, потом на меня. Его глаза расширились. Он хотел взять его, но в последний момент отдёрнул руку. — Забирай обратно, — сказал он резко. — Он мне не нужен. Я не хочу, чтобы ты думала, что я забочусь о тебе. Ты всего лишь ресурс. Никто. Пустота. Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять с пледом в руках. Я смотрела ему вслед, и видела, как он, не оборачиваясь, вытер лицо рукой, будто смахивая что-то. Я закрыла дверь. Медленно, не спеша. И услышала, как он сказал тихо, почти шёпотом, уже отойдя на несколько шагов: — Прости. Я не открыла дверь. Себастьян шёл по коридору, не оглядываясь. Шаги отдавались в голове глухим эхом. Руки дрожали. Я не понимал, что со мной. Почему я не смог просто сказать «прости». Почему вместо этого выплеснул на неё всю эту грязь. Я остановился у окна, прислонился лбом к холодному стеклу. Закрыл глаза. Передо мной стояло её лицо. Золотые глаза, которые смотрели на меня без страха. Без злобы. Без всего. «Что я сделал? — думал я. — Зачем я так с ней?» Она улыбалась. Я видел эту улыбку. Тёплую, почти живую. А я… я её уничтожил. Я сломал её, как всегда ломаю всё, к чему прикасаюсь. Я ударил кулаком по подоконнику. Больно. Но не так больно, как внутри. «Какой же я дурак, — думал я. — Она пахла иначе. Когда я укусил её сегодня, она пахла сладко. Не пусто, не холодно. Тепло. Как будто внутри неё проснулось что-то живое. Как будто она стала другой». Я сжал кулаки. Вспомнил, как она смотрела на меня перед тем, как я схватил её за руку. В её глазах был свет. Настоящий свет. А я его погасил. — Я хотел извиниться, — прошептал я. — Я хотел сказать ей, что мне… что мне не всё равно. А вместо этого наговорил гадостей. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Она пахла иначе, — повторил я. — И я не знаю, что это значит. Но я знаю, что я хочу снова её почувствовать. И что я не должен был говорить ей того, что сказал». Я развернулся и пошёл обратно к её двери. Остановился в паре шагов. Снова поднял руку, чтобы постучать. И опустил. «Нет, — сказал я себе. — Ты уже всё испортил. Дай ей время. И если ты подойдёшь сейчас, ты снова скажешь что-то не то. Ты не умеешь говорить. Ты умеешь только ломать». Я отошёл от двери, но не ушёл. Я стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь, и думал о том, как она выглядела, когда протянула мне плед. Её глаза были пустыми, но в них не было ненависти. Только тишина. «Может, она поняла, что я хотел извиниться, — подумал я. — Может, она догадалась. Но я не могу сказать ей это. Я не могу». Я развернулся и ушёл в свою комнату. Я сел на кровать, опустив голову на руки. Запах её крови всё ещё витал в воздухе. Сладкий, тёплый, почти живой. Я не мог его забыть. «Какой же я дурак, — думал я. — Она была живой. Настоящей. А я её снова превратил в пустоту». Я закрыл глаза. Я не знал, как исправить это. Я не знал, как сказать ей, что мне жаль. Что я хочу, чтобы она снова улыбнулась. Что я хочу снова почувствовать тот тёплый запах, который исходил от неё сегодня утром. Я знал только одно: я не заслуживаю её прощения. Но я буду пытаться его получить. Эмма сидела на кровати, обхватив колени. Я смотрела на своё запястье, на следы от укуса. На коже ещё оставались следы крови. Рядом лежал тёмно-синий плед. Я взяла его в руки, поднесла к лицу. Запах. Тот же, что на кофте Себастьяна. Я закрыла глаза. «Он хотел извиниться, — поняла я вдруг. — Но не смог. Он не умеет». Я легла на кровать, сжавшись в комок, укрывшись тёмно-синим пледом. Я не знала, что чувствовать. Пустота. Всё та же пустота. Но где-то глубоко, на самом дне, что-то дрогнуло. Не надежда. Не тепло. Просто понимание. Я закрыла глаза. Сон пришёл не сразу. Но пришёл.