Vale

Я проснулась, но не поняла, где я. Потолок. Комната. Особняк. Всё было на месте, но внутри меня всё перепуталось. Я видела их лица во сне — моих предков. Они стояли передо мной, смотрели на меня своими золотыми глазами, и я слышала их голоса. Они говорили мне что-то важное. Но я не могла разобрать слова. Они таяли, как туман, оставляя после себя только ощущение, что я что-то потеряла. Я лежала на кровати, сжимая амулет в руках. Золотой свет мерцал, пульсировал в такт моему сердцу. Я чувствовала его тепло на своей груди. Это было единственное, что казалось реальным. Всё остальное смешалось — сны, предки, воспоминания, которых у меня не было. Я не знала, где я. Я не знала, кто я. Я встала с кровати. Ноги дрожали, но я заставила себя идти. Я вышла в коридор. Тени на стенах казались мне живыми. Я видела их, но они были не моими. Они принадлежали моим предкам. Они следили за мной. Я пошла дальше. Я не знала, куда я иду. Я просто шла, и мои ноги сами несли меня вперёд. Я шла по коридорам, мимо картин, мимо дверей. Я дошла до зимнего сада. Я открыла дверь и вошла. Внутри было тепло. Цветы пахли сладко, и я чувствовала, как их аромат окутывает меня. Я остановилась у стола, где стояли лейки. Я взяла одну и начала поливать цветы. Красные, белые, жёлтые. Я смотрела на них, и в моей голове крутились мысли. «Ты — последняя», — повторила я про себя. — «Ты — последняя». Я не знаю, сколько времени я так стояла. Может, несколько минут. Может, больше. Я слышала шаги за спиной, но не обернулась. — Ты что здесь делаешь? — раздался голос Себастьяна. Я обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Смотрел на меня без обычной усмешки. Просто смотрел. — Поливаю цветы, — ответила я. — Вижу, — сказал он. — Ты выглядишь как призрак. Бледная, глаза пустые. — Всё хорошо, — сказала я. — Всё в порядке. — Непохоже, — он шагнул вперёд. — Сдвинься. Я смотрела на него, не понимая. — Я сказал, сдвинься, — повторил он и взял вторую лейку. — Тут даже дохлый цветок не выживет, если поливать его как ты. Он начал поливать цветы рядом со мной. Грубо, но правильно. Я смотрела на его руки, на то, как он аккуратно направляет воду к корням. — Вот так надо, — сказал он. — Не на листья, а в землю. Я не знала, что сказать. Я просто стояла и смотрела, как он поливает цветы. — Ты знаешь, — сказал он, не глядя на меня. — Здесь есть один редкий цветок. Ночная красавица. Вон там, в углу. Я посмотрела, куда он показывал. Маленький цветок с бледно-голубыми лепестками, почти прозрачными на свету. Он рос отдельно от других, в тени большого фикуса. Его стебель был тонким, изящным, а лепестки слегка светились, даже при дневном свете. — Он красивый, — сказала я. — Он цветёт только ночью, — сказал он, поливая цветок особенно аккуратно. — Днём он закрывается, а ночью распускается и начинает светиться. Говорят, что его свет может показать дорогу домой, если заблудиться. Но это легенды. — Ты его посадил? — спросила я. — Нет. Он сам вырос. Принёс ветер, наверное. Или птица. — Он поставил лейку на место. — Иногда самые красивые вещи появляются сами. Без чьей-то помощи. — Он редко цветёт? — спросила я. — Раз в несколько месяцев. И не каждую ночь. Только когда луна полная. Говорят, если он зацветёт — к удаче. Или к переменам. Я сам не знаю. Мы замолчали. Я смотрела на цветок, и в моей голове крутились его слова. «К удаче. Или к переменам». Я не знала, что это значит. Он сел на скамейку у стены. Я стояла, не зная, что делать. — Садись, — сказал он. — Не стой как истукан. Я села рядом. — Ты зачем встала так рано? — спросил он. — Не спалось, — ответила я. — И поэтому ты решила поливать цветы в пять утра? — спросил он. — Наверное. — Странная ты, — сказал он. — Но ты ухаживаешь за ними. Это хорошо. — Мне нравятся цветы, — сказала я. — Они тихие, — сказал он. — Не надоедают. Я не ответила. — Ты не хочешь говорить, — сказал он. — Я вижу. — Не о чем, — сказала я. — Ну и не надо, — сказал он. — Сиди молча. Мы сидели молча. Тишина была тёплой. Я чувствовала его присутствие рядом, и это было странно — не страшно, не напряжённо. Просто… тихо. Я смотрела на ночную красавицу. Она стояла в тени, незаметная, но красивая. Как я. — Ты ухаживаешь за ними, — сказал он снова. — Это хорошо. — Ты уже говорил, — сказала я. — Знаю. — Он повернулся ко мне. Я видела его лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла понять. Он наклонился и поцеловал меня в губы. Его губы были мягкими. Я чувствовала его тепло. Это было коротко. Очень коротко. Я замерла. Он отстранился. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Его глаза были растерянными. — Недоразумение, — сказал он, вставая. — Просто ерунда. Забудь. Он развернулся и ушёл. Я слышала, как его шаги затихают в коридоре. Я осталась сидеть на скамейке. Я поднесла руку к своим губам. Я чувствовала его тепло. В моей груди что-то шевелилось. Не надежда. Не тепло. Просто осознание: кто-то заботится обо мне. Но я не понимала, что это значит. Я услышала шаги. Я обернулась. Эдриан стоял в дверях. Он смотрел на меня. — Эмма, — сказал он. — Как ты? — Всё хорошо, — сказала я. — Ты не выглядишь хорошо. — Я просто устала. Он подошёл и сел рядом. Обнял меня за плечи. Я уткнулась ему в плечо. Я сидела рядом с ним, чувствуя его тепло. И в моей груди становилось теплее. Я смотрела на ночную красавицу. Она всё ещё стояла в тени, готовая распуститься, когда наступит ночь. Эдриан сидел рядом с ней, обняв её за плечи. Я видел, как он поцеловал её. Видел, как она замерла. Видел, как он ушёл. Я не знал, что думать. Я не знал, что чувствовать. Но я знал, что она не понимает, что происходит. Она не понимает себя. Она не понимает его. Она не понимает меня. Я смотрел на неё, и в моей груди было что-то похожее на боль. Не злость. Не ревность. Просто боль. Потому что я видел, как она теряется. Как она пытается найти опору, но не может. «Она не моя, — думал я. — Но я не могу оставить её. Я не могу позволить ей быть одной. Даже если она выберет не меня, я буду рядом. Я всегда буду рядом». Я сидел с ней, пока её дыхание становилось ровнее. Я сидел с ней, пока её плечи перестали дрожать. Я сидел с ней, пока она не успокоилась. — Ты устала, — сказал я. — Я отведу тебя в комнату. — Нет, — сказала она. — Я хочу побыть здесь. С тобой. Я не спорил. Мы сидели молча, глядя на цветы. В моей груди становилось теплее. Я знал, что она не моя. Но я знал, что я буду рядом с сколько понадобиться. Себастьян вышел из зимнего сада и быстро пошёл по коридору. Шаги гулко отдавались в тишине. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит. «Что я сделал? — думал он. — Зачем я это сделал?» Он остановился, прислонился плечом к стене. В груди было странное чувство. Не злость. Не сожаление. Что-то другое, чему он не хотел давать имени. «Я не должен был этого делать, — думал он. — Она не понимает, что происходит. Она потеряна. Она пустая. А я… я воспользовался этим». «Я обещал себе не трогать её. Я обещал, что буду держаться подальше. Что не буду вмешиваться. А теперь…» Он закрыл глаза. Перед ним стояло её лицо. Пустое, потерянное. Но она смотрела на цветы, и в её глазах был свет. Хотя бы на мгновение. «Я не имею права, — думал он. — Я тот, кто делал ей больно. Я тот, кто унижал её. Я тот, кто сломал её улыбку. А теперь я целую её и ухожу, как будто это ничего не значит. Как будто я имею на это право». Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Я должен держаться подальше. Я не должен больше вмешиваться. Я не должен смотреть на неё. Я не должен думать о ней. Я не должен чувствовать ничего». Он выпрямился и посмотрел в окно. За стеклом был лес. Тёмный, холодный. Как он сам. «Я не буду лезть к ней, — сказал он себе. — Я буду держаться на расстоянии. Я буду равнодушным. Я не буду делать ей больно. Я не буду даже смотреть в её сторону. Так будет лучше. Для неё. Для меня». Он развернулся и пошёл в свою комнату. Его шаги были твёрдыми. Но внутри всё дрожало.