Accidentally Ever After/Случайно навсегда | Книга 1

На следующий день инструктор Таэлон монотонно рассуждал о правилах этикета за столом, а я изо всех сил старался не заснуть. После моих «дополнительных уроков» с Каэленом мы провели ночь вместе в его покоях, исследуя друг друга с возрастающей смелостью, пока рассвет не начал освещать странное сказочное небо. — Консорт Морган, — резко спросил Таэлон, — вы вообще слушаете этот урок? — Конечно, — солгал я, выпрямляясь на стуле. — Суповые ложки слева? Крылья Таэлона неодобрительно дернулись. — Верно. И они расположены в порядке использования, снаружи внутрь. — Точно. Снаружи внутрь. Понял. Пока Таэлон возвращался к своей схеме правильной сервировки стола, мои мысли снова вернулись к событиям предыдущего дня. В частности, к тому, как выглядел Каэлен, когда распадался на части: его крылья были широко расправлены, а узоры на его коже светились, словно созвездия. — Консорт Морган! Я вздрогнул. — Привет! Таэлон глубоко вздохнул. —Возможно, нам стоит закончить сегодня пораньше. Вы выглядите... рассеянным. «— Если бы он только знал,» — подумал я, сдерживая улыбку. — Извини. Плохо спал. Выражение лица Таэлона говорило о том, что он мне ни на секунду не поверил. — Действительно. Что ж, завтра мы обсудим это как следует. Поведение на официальных церемониях. Пожалуйста, постарайтесь быть более сосредоточенным. После его ухода я вышел на балкон своей комнаты и посмотрел на царство фей. Всего за неделю с небольшим это место превратилось из чужой тюрьмы в нечто, больше похожее на новый, захватывающий дом. Эта мысль должна была меня встревожить — разве я не должен был искать путь обратно? — но все чаще я начинал задумываться, каково было бы остаться здесь. Стук в дверь прервал мои размышления. Открыв её, я увидел придворную фею, которую смутно узнал, но не мог назвать по имени. — Консорт Морган, — произнесла она, поклонившись ровно на четверть высоты (Таэлон был бы горд). — Его Величество король Орион просит вас немедленно явиться в тронный зал. У меня ёкнуло сердце. За неделю при дворе мне удалось избежать прямой аудиенции с отцом Каэлена — тем самым повелителем фей, который обманом заставил меня подписать брачный контракт. — Он объяснил, почему? — спросил я, внезапно пожалев, что не слушал внимательнее на уроках Таэлона. — Не в моём праве ставить под сомнение намерения Его Величества, — сухо ответила придворная. — Хорошо. Конечно, нет. — Я нервно потянул себя за рубашку — одну из своих человеческих, а не за откровенный наряд фей. — Полагаю, тебе стоит провести меня. Прогуливаясь по дворцовым коридорам, я пытался вспомнить все, чему меня учил Таэлон о правилах придворного этикета. Поклоняться королю от пояса. Не говорить, пока к тебе не обратятся. Не устанавливать слишком долгий прямой зрительный контакт. Не чесать неподходящие части тела (это казалось очевидным, но Таэлон очень подробно об этом говорил). Тронный зал был столь же внушительным, сколь и прекрасным, как остальной дворец — огромное пространство с высокими потолками и стенами из, казалось бы, живого кристалла, меняющего цвет в зависимости от настроения короля, а в дальнем конце — помост с двумя тронами. Больший трон, казалось, был высечен из цельного массивного драгоценного камня, темно-фиолетового цвета с прожилками серебра. Чуть меньший трон рядом с ним был похож, но отличался более изящными пропорциями. Король Орион восседал на огромном троне, выглядя в точности как сказочный монарх. Он был похож на Каэлена ростом и телосложением, но если черты Каэлена скрывали под своей неземной красотой теплоту, то лицо короля было очертано острыми углами и холодным совершенством. Его крылья были огромными — как минимум вдвое больше крыльев Каэлена — того же пурпурно-синего цвета, но с серебряной окантовкой, которая отражала свет, словно лезвия бритвы. Приближаясь к помосту, я с неприятным чувством осознал, что мы не одни. Придворные выстроились вдоль стен, наблюдая за нами с разной степенью любопытства и презрения. Леди Эллария стояла рядом с троном, на ее лице читалось едва скрываемое удовлетворение, от которого у меня мурашки по коже. Я остановился на том расстоянии, которое, как мне казалось, было почтительным, и поклонился до пояса, точно так, как меня учил Таэлон. — Ваше Величество, — сказал я, гордясь тем, что мой голос оставался ровным. — Вы меня звали? Король Орион посмотрел на меня глазами того же фиолетового цвета, что и у Каэлена, но без той теплоты. — Консорт Морган, — сказал он, и его голос, словно ледяные кристаллы, образовались в воздухе. — Я подумал, что пришло время нам познакомиться поближе, ведь теперь вы, по сути, мой зять. То, как он произнес слово «технически», ясно дало понять, что он чувствовал в этой ситуации. — Спасибо за приглашение, — осторожно ответил я. — Это не приглашение, — холодно поправил он. — Это приказ. Есть разница, которую вам не помешало бы усвоить. Я сдержал ответную реплику, напомнив себе, что это тот самый парень, который может превратить меня в жабу по щелчку пальцев. — Конечно, Ваше Величество. — Я понимаю, что вы приспосабливаетесь к придворной жизни, — продолжил он. — Изучаете наши обычаи, наши традиции. — Я стараюсь, — честно ответила я. — Сейчас нужно многое осмыслить. — В самом деле. — Его взгляд скользнул по мне, неодобрительно задержавшись на моей человеческой одежде. — И все же ты сопротивляешься самым элементарным приспособлениям, таким как соответствующая одежда. Я взглянула на свои джинсы и рубашку. — В этих мне удобнее. — Комфорт, — сказал он, словно это слово было неприятным на вкус. — Это человеческая забота. При дворе Сели внешний вид и положение тесно переплетены. Отказываясь одеваться подобающим образом, вы принижаете статус моего сына. В груди вспыхнул гнев, но я сдержал его. — Я не знал об этом, Ваше Величество. Я приму это во внимание. Король слегка наклонился вперед. — Следи за этим. Теперь перейдем к делу. До меня дошла информация, что вы и мой сын... сблизились. Жар залил мое лицо. Откуда, черт возьми, он об этом узнал? Неужели кто-то шпионил за нами в личном кабинете Каэлена? — Это... личное, — выдавил я из себя, испытывая стыд от того, что этот разговор происходит перед всем советом. — Ничто, касающееся королевской семьи, не носит личного характера, — холодно заявил царь Орион. — Особенно когда речь идёт о престолонаследии. — Наследовании? — переспросил я. — Мой сын — наследник Осеннего Трона, — сказал король, словно объясняя это особенно непонятливому ребёнку. — Его супруг играет роль в этом будущем. Супруг-человек... усложняет ситуацию. — Я не понимаю, как то, что я человек, может повлиять на способность Каэлена править, — сказал я, забыв о формальностях в своем замешательстве. Среди наблюдавших придворных раздался хихиканье. Улыбка леди Элларии стала шире, в ее глазах читалась жестокость. — Конечно, нет, — пренебрежительно ответил король. — Вы не знаете наших обычаев. В традициях Сеели сущность супруга со временем смешивается с сущностью правителя, влияя на его магию и правление. Человеческая сущность... — он сделал паузу, в его голосе читалось явное отвращение, — Ослабила бы трон. — Это абсурд, — сказал я, прежде чем успела себя остановить. — Каэлен всё равно останется Каэленом, независимо от того, с кем он сейчас. Температура в тронном зале, казалось, упала на несколько градусов. Крылья короля слегка расправились — жест, который я теперь расценил как агрессию. — Вы смеете ставить под сомнение наши самые священные традиции? — спросил он опасно тихим голосом. Я открыл рот, чтобы оправдаться, но прежде чем я успел что-либо сказать, двери тронного зала распахнулись с оглушительным грохотом. Каэлен вошёл в полном парадном облачении — тёмно-синей тунике с серебряными доспехами поверх неё, его волосы были искусно заплетены в косу с серебряными нитями, а на лбу покоилось украшение из чего-то похожего на белое золото. Его крылья были полностью расправлены, почти покрывая ширину широкого прохода, а выражение его лица было грозным. — Отец, — сказал он, и его голос легко разнесся по притихшей комнате. — Меня не предупреждали об этой встрече. Выражение лица короля Ориона оставалось бесстрастным, но его крылья слегка подёргивались, возможно, от раздражения. — Я не знал, что мне нужно твоё разрешение, чтобы поговорить с твоим супругом. — Разрешение? Нет, — сказал Каэлен, подойдя и встав рядом со мной. — Из вежливости? Да. — Он положил руку мне на поясницу, его прикосновение было одновременно собственническим и поддерживающим. — Что за дело настолько срочное, что требует внезапного нападения на Блейка перед полным залом совета? Непринужденное обращение по имени было явно преднамеренным — выражением близости и неповиновения. — Мы обсуждали надлежащее поведение для королевского супруга, — спокойно сказал король. — Включая соответствующую одежду и уважение к нашим традициям. Рука Кэлена неподвижно лежала у меня на спине. — Мой супруг всё ещё учится нашим обычаям. Я восхищаюсь его успехами, учитывая обстоятельства его прибытия. Король, едва уловимо подчеркнув «обстоятельства», не упустил из виду тонкий намек на них, и его крылья снова дернулись. — Как бы то ни было, — продолжил царь Орион, — есть ожидания, которые должны быть оправданы. Традиции, которые должны быть соблюдены. Приближается Весеннее Соединение, и твой супруг будет официально представлен другим дворам. Он должен быть готов. — Так и будет, — твердо заявил Каэлен. — Под моим руководством, а не посредством публичного допроса. Напряжение между отцом и сыном было ощутимым, воздух буквально искрился от него. У меня сложилось отчетливое впечатление, что я являюсь свидетелем борьбы за власть, которая назревала задолго до моего появления в этой истории. — Хорошо, — наконец сказал король. — Я оставляю его подготовку в твоих руках. Но имей в виду — другие дворы не будут столь снисходительны к человеческим недостаткам... как ты. Крылья Каэлена расправились шире, явно выражая гнев, но голос его оставался сдержанным. — Спасибо за вашу заботу, отец. Если это всё, то у нас с Блейком есть дела, которыми нужно заняться. Не дожидаясь окончания игры, Каэлен повернулся, его рука все еще лежала у меня за спиной, и он повел меня к выходу. Перед нами расступилась площадка, словно вода, и за нами послышался шепот. Как только мы оказались в безопасном, уединенном коридоре, сдержанная маска Каэлена треснула. Его крылья задрожали от едва сдерживаемой ярости, а узоры на его коже засияли от волнения. — Прошу прощения, — сказал он напряженным голосом. — Мне следовало это предвидеть. Игры моего отца обычно более тонкие, но, должно быть, он действительно обеспокоен, раз действует так открыто. — Я ему не очень нравлюсь, — заметил я, пытаясь смягчить тон разговора, но безуспешно. Выражение лица Кэлена смягчилось, когда он посмотрел на меня. — Его одобрение не имеет значения. Связь существует между нами, а не между ним. — Он сказал что-то о том, что моя человеческая „сущность“ ослабляет трон, — ответил я, и эти слова всё ещё причиняли боль, несмотря на мои попытки отмахнуться от них. — Это правда? Каэлен вздохнул и проводил меня к подоконнику, где мы могли поговорить наедине. — Это очень древнее поверье, восходящее к тем временам, когда границы между мирами были более проницаемыми, а межвидовые союзы — более распространенными. Некоторые традиционалисты до сих пор считают, что власть правителя зависит от природы его супруга. — Значит, это расизм по отношению к феям, — перевела я. Он удивленно рассмеялся. — Это упрощение, но не совсем неверное. Правда в том, что доказательств таким утверждениям мало. Последний союз человека и феи в королевской семье был много веков назад, и, судя по всему, это правление было процветающим. — Почему это так важно для него? — спросил я. — Неужели он действительно так боится, что ты волшебным образом заразишься моими человеческими микробами? Выражение лица Каэлена стало задумчивым. — Подозреваю, его беспокойство скорее политическое, чем магическое. Человеческий супруг олицетворяет перемены — открытие мира смертных, новые перспективы, потенциальные изменения в политике. Мой отец правил так тысячелетиями. Перемены угрожают ему. — Значит, я — политическое заявление, — сказал я, не зная, как к этому относиться. — Ты для меня гораздо больше, чем просто это, — твердо сказал Каэлен, беря мою руку в свою. Это простое утверждение вызвало во мне приятное тепло. — Что это за весеннее соединение, о котором он говорил? — Встреча всех четырех дворов Сели — Весеннего, Летнего, Осеннего и Зимнего. Она проводится раз в десятилетие, и каждый двор по очереди принимает её. В этом году очередь принимать встречу Весеннего двора. — И меня... представят? Как выставочную пони? Его губы дрогнули. — Не совсем объективно, но да, ты будешь официально признан моим супругом перед другими судами. Это... важно. — Насколько это важно? — спросил я, внезапно заподозрив неладное. — Это официально оформит наш союз в глазах всех Сеели. До объединения юридически обязывающий союз мог быть расторгнут Высшим Советом, хотя этот процесс сложен. После... он станет постоянным. — Навсегда, то есть навсегда? — уточнила я, и меня охватила паника. — Без возможности отменить, без условий расторжения, просто вечный брак с феей? Выражение лица Каэлена стало настороженным. — Значит, ты всё ещё ищешь способ сбежать? Это был не вопрос, но боль, скрывавшаяся за его сдержанным тоном, была безошибочно очевидна. — Я не знаю, чего хочу, — признался я, и это было правдой. — Всё произошло так быстро, Каэлен. Две недели назад я был всего лишь работником кейтеринговой компании, пытавшейся оплатить аренду. А теперь я в волшебном мире, замужем за принцем-феем, меня вызывают к королю, чтобы обсудить мою неполноценность как человека. Мне очень тяжело это всё осмыслить. Его крылья слегка опустились, но он кивнул. — Конечно. Я не должен ожидать, что вы так быстро примете окончательное решение. — Он отпустил мою руку, слегка отступив назад. — У тебя есть время до соединения, чтобы обдумать свой путь. Сегодня принимать решение не нужно. Из-за ломки — как физической, так и эмоциональной — мне стало холодно. — Каэлен... — Всё в порядке, Блейк, — сказал он, вновь надев свою величественную маску. — У меня есть дела. Может, поговорим подробнее за ужином? Прежде чем я успел ответить, он слегка поклонился и ушёл, жёстко прижав крылья к спине — жест, который я теперь понимала как эмоциональное сдерживание. Я смотрел ему вслед, и в груди бурлили противоречивые чувства. Часть меня хотела побежать за ним, сказать, что мне не нужен пункт о расторжении договора, что то, что зарождается между нами, стоит того, чтобы развивать дальше. Другая часть — практичная, человечная — напомнила мне, что у меня есть жизнь на Земле, бизнес, который я построил с нуля, и друзья, которые, должно быть, гадают, куда я исчез. Со вздохом я направилась обратно в свои покои, еще больше запутавшись в том, чего я действительно хочу.