Глава 6.
23 мая 2026 г., 15:37
Когда мы возвращались в свои покои, рука Каэлена удобно лежала на моей пояснице, и я все больше привыкал к теплому прикосновению.
— Сегодня вечером ты произвел впечатление, — сказал он, когда мы шли по тихим коридорам. — Несколько традиционных союзников моего отца подошли ко мне, чтобы пересмотреть свои позиции.
— Что это значит?
— Это значит, что они ожидали, что мой человеческий партнер доставит им неудобства, — объяснил он. — Вместо этого они нашли человека, который приспособился к нашим обычаям, сохранив при этом свежий взгляд на вещи, который показался им... интригующим.
— Значит, я не совсем уж полный дипломатический провал, — с удовлетворением сказал я.
— Совсем наоборот. — Его пальцы нежно поглаживали мою спину, вызывая приятные мурашки по коже. — Ты, пожалуй, мой самый ценный дипломатический ресурс.
Мы подошли к дверям наших смежных покоев, но вместо того, чтобы разойтись, как это иногда случалось, Каэлен последовал за мной в мои комнаты. Когда двери закрылись за нами, я почувствовал, как напряжение, которое я носил в себе весь вечер, начало спадать.
— Боже, мне нужно снять эту одежду, — простонала я, уже расстегивая застежки нарядной туники. — Она выглядит потрясающе, но на ощупь как костюм.
Глаза Каэлена потемнели, когда он посмотрел на меня. — Позволь мне, — сказал он, подходя ближе.
Его пальцы заменили мои на застежках туники, ловко расстегивая сложные застежки. Когда одежда расстегнулась, его костяшки пальцев коснулись моей кожи, оставляя следы покалывающего ощущения.
— Двор был бы возмущен, узнав, с каким рвением их принц раздевает своего супруга, — поддразнил я, пытаясь разрядить внезапно накаленную атмосферу.
— Совет бы позавидовал, — поправил он, понизив голос. — Увидеть то, чему я один являюсь свидетелем.
Это собственническое высказывание вызвало жар внизу живота. За прошедшие недели наши физические отношения углублялись, каждая встреча была интенсивнее предыдущей. И все же Каэлен сохранял осторожную сдержанность — сдерживание, которое я объяснял его опасениями по поводу того, что он торопит меня.
Однако сегодня вечером что-то было не так. В его взгляде была какая-то невиданная ранее интенсивность, в его движениях — напряжение, которое говорило о жестком контроле.
Туника распахнулась настежь, и Каэлен медленно спустил ее с моих плеч, проследя взглядом за ее падением. Когда его взгляд снова встретился с моим, фиолетовый цвет потемнел до того индиго, который указывал на желание.
— Ты сегодня был великолепен, — сказал он хриплым голосом. — Ты грациозно вел себя на балу, словно родился для этого, бросал вызов Элларии, очаровывал даже союзников моего отца. Ты представляешь, как это повлияло на меня? Как ты занял свое место рядом со мной?
Его слова вызвали во мне трепет, который не имел ничего общего с политикой, а был целиком и полностью связан с голодом в его глазах.
— Покажи мне, — бросил я вызов, мой голос хрипел от внезапного желания.
Что-то изменилось в его выражении лица — эта тщательно сдерживаемая выдержка наконец рухнула. Одним плавным движением он притянул меня к себе, его губы прильнули к моим в поцелуе, который был наполнен чистой страстью. Его крылья расправились, окутав нас обоих в тот нежный кокон, который стал одним из моих любимых ощущений.
Я ответил ему поцелуем с не меньшей страстью, мои руки нащупывали застежки его парадной одежды, жаждая почувствовать его кожу на своей. Он помогал мне расстегивать сложные застежки своей туники и доспехов, прерывая поцелуй только тогда, когда нужно было снять с себя лишние слои.
Когда мы оба были без рубашек, он снова притянул меня к себе, и ощущение прикосновения кожи к коже вызвало у нас обоих одинаковые стоны удовольствия. Его крылья окутали нас, создав тот сокровенный мир, где не существовало ничего, кроме нас двоих.
— Я хотел тебя вот так всю ночь, — признался он, прижимаясь губами к моей шее, отчего меня пробрала дрожь. — Видеть тебя в официальном наряде, с моим подарком в руках, расхаживающего по двору как мой супруг... это пробудило во мне что-то первобытное.
— Мне нравится первобытное, — подбодрил я его, скользя руками по его спине к чувствительному основанию крыльев.
Прикосновение вызвало у него стон, крылья задрожали, когда он прижался ко мне. — Осторожно, — предупредил он напряженным голосом. — Сегодня вечером я не настроен на сдержанность.
— Хорошо, — смело ответил я. — Я тоже.
С почти рычащим звуком он без труда поднял меня и отнёс на кровать. Уложив меня, он широко расправил крылья над нами, ловя лунный свет, льющийся сквозь окна, и отбрасывая узоры на мою кожу.
— Ты знаешь, что это значит? — спросил он, склонившись надо мной, — Когда фея полностью расправляет крылья во время интимной близости?
Я покачала головой, завороженный его видом над собой — кожа, сияющая перламутровыми узорами, крылья, расправленные во весь свой впечатляющий размах, и глаза, темные от желания.
— Это высшая степень уязвимости, — объяснил он тихим, напряженным голосом. — Полностью раскрыть свои крылья перед партнером — значит полностью ему доверять. Это значит: я полностью твой.
Значимость этого жеста заставила меня сжаться от волнения. — Каэлен...
— Сегодня вечером я объявляю тебя своим, — продолжил он, проводя рукой по линии моей челюсти. — И предлагаю себя тебе в ответ. Без всяких ограничений. Без осторожной дистанции. Только мы вдвоем, такие, какими нам суждено быть.
Это заявление повисло в воздухе между нами, наполненное смыслом, выходящим за рамки физического. Речь шла не только о сексе — речь шла о преданности, о выборе друг друга, несмотря на сложности.
— Да, — просто ответил я, протягивая к нему руку.
Он приблизился ко мне добровольно, наши тела выстроились в ряд, словно созданные друг для друга. Его вес опустился на меня, успокаивая, а не сковывая, а его крылья образовали над нами навес, отгородив от остального мира.
Наши поцелуи становились все более страстными, руки исследовали друг друга с возрастающей напористостью. Когда его пальцы нащупали застежки моих классических брюк, я молчаливо приподнял бедра в знак согласия. Он снял их с отработанной ловкостью, и вскоре за ним последовали его собственные.
Обнаженный под ним, я не испытывал ни малейшего стеснения, которого мог бы ожидать. Были лишь желание, предвкушение и углубляющаяся эмоциональная связь, которую я наконец был готов признать.
— Как ты хочешь, чтобы я поступил? — спросил я, проводя руками по его бокам и ощущая едва уловимую разницу в текстуре кожи в месте соприкосновения с крылом.
Его глаза, теперь почти черные с едва заметной фиолетовой каймой, смотрели прямо в мои. — Во всех смыслах этого слова, — сказал он с такой искренностью, что у меня перехватило дыхание. — Но сегодня вечером я хочу полностью завладеть тобой. Соединиться с тобой самым глубоким образом.
Я понял, что он имел в виду. Хотя за эти недели у нас было много интимных моментов, была одна грань, которую мы еще не переступили. До сих пор Каэлен старался не настаивать на полноценном сексе, возможно, чувствуя мои сохраняющиеся сомнения.
Сегодня вечером этих бронирований нигде не было.
— Да, — повторил я, притягивая его к себе для еще одного поцелуя. — Я тоже этого хочу.
Улыбка, расплывшаяся по его лицу, была лучезарной. — Ты уверен?
— Абсолютно, — заверила я его. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя.
От моих слов его пробрала дрожь, крылья заметно задрожали. — Твоя прямолинейность продолжает меня сбивать с толку, — прошептал он, осыпая поцелуями мою челюсть и шею.
Его рот продолжал свой путь вниз, исследуя мою грудь, живот и, наконец, погрузив меня во влажное тепло своих губ. Я ахнул, сжимая руками простыни, когда наслаждение захлестнуло меня.
Он не торопился, используя рот и руки, чтобы довести меня до предела, затем отступал, чтобы снова начать с новой силой. Когда я уже не мог связно говорить от желания, он наконец потянулся за маленьким флакончиком на прикроватной тумбочке — чем-то, чего я не заметил, как он принес.
— Суть лунного цветка, — объяснил он, открывая флакон и ощущая аромат, похожий на запах ночных цветов и дождя. — Он усиливает ощущения, одновременно облегчая путь.
Когда он покрыл им пальцы, масло слегка мерцало, отражая свет, словно жидкий лунный свет. Первое прикосновение его скользкого пальца ко мне было прохладным, затем быстро согревающим, создавая покалывающее ощущение, которое усиливалось при каждом контакте.
Он тщательно подготовил меня, внимательно следя за выражением моего лица, чтобы заметить любой признак дискомфорта, и добавляя мерцающее масло по мере необходимости. К тому моменту, когда три его пальца уже двигались внутри меня, я извивался под ним, отчаянно желая большего.
— Каэлен, пожалуйста, — выдохнула я, потеряв всякое терпение и гордость. — Ты мне нужен прямо сейчас.
Его крылья широко расправились, узоры на его коже ярко светились от возбуждения. — Как пожелаешь.
Он расположился между моих ног, слегка приподняв мои бедра для лучшего выравнивания. Первое его прикосновение вызвало у нас обоих вздохи. Затем, с невероятной медлительностью, он начал проникать внутрь.
Ощущения были интенсивными — растягивающее чувство наполненности, граничащее с чрезмерным, прежде чем превратиться в настолько острое наслаждение, что перехватило дыхание. Масло лунного цветка создавало такое же покалывающее тепло повсюду, где мы соприкасались, усиливая каждое ощущение.
Когда он полностью вошёл в меня, Каэлен замер, его глаза встретились с моими, крылья дрожали над нами. — Блейк, — выдохнул он, моё имя звучало как молитва на его губах. — Ты чувствуешься... идеально.
Я подняла руку, чтобы провести пальцем по светящимся узорам на его груди, чувствуя под ладонью учащенное биение его сердца. — Ты тоже, — честно ответил я. — Как будто ты создан для меня.
— Так и есть, — сказал он с простой уверенностью. — Ты был создан для меня. Свахи это знали.
Прежде чем я успел осознать эмоциональную тяжесть этого заявления, он начал двигаться, и связные мысли исчезли. Каждый толчок вызывал во мне волны наслаждения, а масло лунного цветка усиливало каждое ощущение до почти невыносимой высоты.
Его крылья создавали свой собственный ритм, иногда широко расправляясь, иногда сворачиваясь вперед и касаясь моей кожи в противовес его толчкам. Двойная стимуляция сводила с ума, наращивая удовольствие слой за слоем.
— Прикоснись к моим крыльям, — выдохнул он после нескольких минут этой изнурительной пытки. — Мне нужно чувствовать твои руки на них, пока я внутри тебя.
Я с нетерпением потянулась вверх, мои пальцы нащупали нежные перепонки его крыльев. Когда я поглаживала их поверхность, его ритм сбивался, из него вырывался звук, почти музыкальный по своей интенсивности.
— Да, — ободряюще ответил он, голос его дрожал. — Вот так. И ещё.
Воодушевленный, я позволил своим рукам исследовать всю поверхность его крыльев, изучая, какие участки вызывают самые сильные реакции. Когда мои пальцы достигли основания, где они соединялись с его спиной, все тело Каэлена содрогнулось, его толчки стали глубже и напористее.
— Я не выдержу, если ты будешь так продолжать, — предупредил он, голос его был хриплым от удовольствия.
— Я не хочу, чтобы ты долго сдерживался, — признался я, продолжая исследовать его крылья. — Я хочу почувствовать, как ты теряешь контроль. Ради меня.
Его глаза, теперь такие темные, что почти черные, смотрели в мои с обжигающей интенсивностью. — Для тебя, — согласился он. — Только для тебя.
Его темп ускорился, каждый толчок идеально попадал внутрь меня, посылая искры наслаждения по всему моему телу. Одна его рука обхватила меня, поглаживая в такт его движениям, а масло лунного цветка делало его прикосновение электрическим.
— Пойдём со мной, — настаивал он, его крылья теперь непрерывно дрожали под моими руками. —Позволь мне почувствовать тебя.
Сочетание ощущений — его тело, движущееся внутри моего, его рука, обнимающая меня, нежные перепонки его крыльев, прикасающиеся к моим пальцам, масло лунного цветка, усиливающее все это, — стремительно подтолкнуло меня к оргазму. Когда он наступил, это произошло с такой интенсивностью, что граничило с ошеломляющей силой, удовольствие пронеслось по мне волнами, которые казались бесконечными.
Каэлен последовал моему примеру, мое освобождение вызвало его собственное. Его крылья расправились во всю ширину, узоры на его коже светились так ярко, что освещали всю комнату. Он выкрикнул мое имя, когда кончал, и этот звук разнесся по всему помещению. Ноты, которые, казалось, резонировали в воздухе вокруг нас, создавая гармонию, которые, казалось бы, не должны были быть возможны.
В тот момент общего экстаза между нами что-то изменилось — я почти физически ощутил углубление связи, словно кусочки пазла встали на свои места, хотя раньше я не знал, что они не совпадают.
Когда напряжение спало, крылья Каэлена свернулись вперед, окутывая нас обоих защитными объятиями. Он оставался внутри меня, наши тела по-прежнему были соединены, а дыхание постепенно замедлялось.
— Это было... — начал я, но запнулся, не сумев подобрать подходящих слов, чтобы описать то, что только что произошло.
— Да, — согласился он, казалось, прекрасно поняв. — Так и было.
Когда он наконец вышел, это было сделано с явной неохотой. Он нежно и аккуратно вымыл нас обоих, затем устроился рядом со мной, накрыв нас одним крылом, словно невероятным одеялом.
— Связь, — тихо сказал он, проводя пальцем по моей груди. — Ты почувствовал, как она укрепилась?
Я кивнул, ничуть не удивившись, что он тоже это почувствовал. — Как будто что-то встало на свои места.
— Это и есть настоящая связь между супругами, — объяснил он. — То, что произошло, когда ты подписал контракт, было началом, но это — полное физическое и эмоциональное соединение — завершает его.
Поначалу до меня доходили последствия. — Значит, мы теперь... фактически женаты?
Его губы изогнулись в улыбке. — В некотором смысле. Эта связь глубже, она прочнее.
Эта новость должна была бы меня загнать в ловушку. Вместо этого я почувствовала что-то вроде удовлетворения. — Изменит ли это ситуацию с весенним соединением?
— Это укрепляет наши позиции, — сказал он, продолжая выводить пальцем незаметные узоры на моей коже. — Настоящую пару сложнее разлучить ни политически, ни магически.
— Поэтому ты хотел этого сегодня вечером? — спросил я, внезапно охваченный сомнением. — Ради политической выгоды?
Он приподнялся на локте, с серьезным выражением лица. — Нет, Блейк. Я хотел этого — хотел тебя — потому что мои чувства к тебе вышли за рамки того, что я могу сдержать. Политическая выгода второстепенна, всего лишь приятный побочный эффект.
Искренность в его глазах развеяла мои мимолетные сомнения. — Я тебе верю, — сказал я, протянув руку, чтобы прикоснуться к его лицу. — И, кстати... я чувствую то же самое.
На его лице расцвела радость, крылья трепетали от явного удовольствия. — Правда?
— Да, — признался я, слегка посмеиваясь. — Оказывается, случайная свадьба с принцем-феей была лучшей ошибкой в моей жизни.
Он рассмеялся, его смех был теплым и насыщенным, после чего он наклонился и нежно поцеловал меня. — Возможно, это вовсе не ошибка, а судьба.
— Не стоит перегибать палку, — предупредил я, но не смог сдержать улыбку. — Давай пока ограничимся «счастливой случайностью».
— Как пожелаешь, — согласился он, откидываясь назад рядом со мной, его крыло приятно утяжелило мое тело. — Хотя я утверждаю, что свахи не ошибаются.
Погружаясь в сон в его объятиях, я почувствовал склонность согласиться. Какая бы странная причуда судьбы ни привела меня сюда, в этот мир, мне все больше казалось, что я именно там, где мне и суждено быть.
