Глава 7.
23 мая 2026 г., 15:37
— Нет, категорически нет. Я провожу черту на боди-арте.
Я стоял в наших покоях, вызывающе скрестив руки, пока Мелронна держала в руках, по-видимому, баночки с люминесцентной краской разных цветов. Каэлен наблюдал за нами со стула неподалеку, и на его лице читалось явное веселье.
— Это традиция, супруг Морган, — терпеливо объяснила Мелронна. — Фестиваль огней отмечает древнюю связь между феями и звездой. Краска символизирует звездную сущность, соединяющую нас с небесами.
— В основном это символично, — добавил Каэлен, не очень-то помогая. — Хотя, краска действительно обладает определенными... свойствами.
— Свойствами? — подозрительно повторил я. — Какими именно свойствами?
— Ничего вредного, — заверил он меня. — Она усиливает ощущения и вызывает лёгкую эйфорию. Воспринимай это как... развлечение.
— Значит, это волшебные зелья, — перевел я. — Вы хотите, чтобы я обмазался светящимися волшебными зельями для публичного фестиваля?
— Не совсем публичное, — поправил Каэлен. — Первоначальные церемонии, да, проходят в коллективной атмосфере, но последующие торжества становятся более... интимными. Частными.
От того, как он произнес слово «интимный», у меня аж лицо покраснело. За две недели, прошедшие после официального банкета и последующего углубления нашей связи, наши физические отношения стали настолько интенсивными, что я и представить себе не мог. Каждая встреча, казалось, открывала новые глубины удовольствия, новые связи между нами.
— Краску наносят в уединении, перед началом торжеств, — объяснила Мелронна, по-видимому, не подозревая о скрытом подтексте. — Видны будут только ваше лицо и руки. Остальное... для личного удовольствия.
Я посмотрел на Кэлена, который смотрел на меня своими гипнотическими фиолетовыми глазами. — Тебе очень нравится эта идея, не так ли?
Его крылья слегка затрепетали — тот самый знак предвкушения, который я уже научился распознавать. — Признаюсь, я представлял тебя раскрашенным в праздничный цвет, — признался он. — Это... заманчивое зрелище.
Мысль о том, что Каэлен фантазирует обо мне, всё ещё была достаточно новой, чтобы вызывать у меня трепет. За последние недели я постепенно смирился с тем, что всё, что начиналось как магическое принуждение, переросло в нечто подлинное — в нечто, от чего я всё больше не хотел отказываться.
— Хорошо, — вздохнул я, вскидывая руки в знак капитуляции. — Нарисуй меня как одного из своих сказочных мальчиков. Но я имею право вето, если что-то будет выглядеть нелепо.
Улыбка Каэлена сияла. — Конечно. Мелронна, пожалуйста, приготовь краски. Я лично помогу своему супругу.
Брови Мелронны слегка приподнялись от такого отступления от протокола, но она кивнула. — Как пожелаете, Ваше Высочество. Я вернусь через час, чтобы проводить вас обоих на территорию фестиваля.
После того как она ушла, Каэлен подошел ко мне, и эта хищная грация в его движениях заставила мое сердце биться чаще. — Спасибо, что вы разделяешь наши традиции, — сказал он, положив руки мне на талию. — Обещаю, ты не пожалеешь.
— Лучше не надо, — предупредил я, хотя страсти не было. — Так как же это работает? Мне нужно сейчас раздеться, или...?
— В самом деле, — подтвердил он, его пальцы уже расстегивали застежки моей туники — одного из сказочных нарядов, которые я постепенно привыкл носить. — Краска наносится на голую кожу. На всю кожу.
— Везде до конца? — повторил я, подняв брови. — Даже, э-э, интимные места?
Его улыбка стала зловещей. — Особенно там. Они наиболее восприимчивы к воздействию краски.
— Конечно, это так, — пробормотал я, но позволил ему продолжать раздевать меня.
Когда я стоял совершенно обнаженный, Каэлен медленно обошел меня, его взгляд был полон восхищения. Даже после нескольких недель интимной близости его открытое восхищение все еще заставляло меня чувствовать себя неловко, в самом лучшем смысле этого слова.
— Прекрасно, — пробормотал он, проведя пальцем по моей спине. — Идеальный холст.
Он проводил меня к низкой мягкой скамейке, а затем с ловкостью и грацией снял с себя одежду. Обнаженный, он по-прежнему представлял собой самое захватывающее зрелище, которое я когда-либо видел — сплошные мускулы и перламутровая кожа с едва заметными узорами, которые светились, когда он возбуждался. Его крылья, частично расправленные за спиной, ловили свет, проникающий сквозь окна, создавая призматические узоры на полу.
«Как мне так повезло?» — задавался я вопросом, и не в первый раз.
Каэлен опустился на колени рядом с контейнерами с краской, окунув пальцы в один из них, который светился мягким сине-фиолетовым светом, похожим на цвет его крыльев. — Начнем с основных линий, — объяснил он, поднимаясь и приближаясь ко мне. — Они следуют естественным энергетическим каналам тела.
Первое прикосновение краски к моей коже было поразительным — сначала прохладным, затем быстро нагревающимся, вызывая покалывание, которое распространялось от места контакта. Каэлен работал методично, рисуя вихреобразные узоры на моих руках, груди, вдоль позвоночника.
— Эти узоры рассказывают историю, — объяснил он, работая, его прикосновения были размеренными и чувственными. — Этот говорит о новых началах, о неожиданных путешествиях. — Он провел спиралью по моей коже. Сердце. — Это символизирует трансформацию, становление чем-то большим, чем ты был.
По мере того, как краска покрывала мою кожу, начинало действовать то самое «легкое чувство эйфории», о котором он говорил. Моя кожа становилась все более чувствительной, каждое прикосновение его пальцев вызывало приятные мурашки по всему телу. Цвета казались ярче, звуки — мелодичнее, а прикосновение Каэлена... Боже, его прикосновение было электрическим.
— Тебе нравится эффект, — заметил он, обратив внимание на мои расширенные зрачки и учащенное дыхание.
— Это... очень напряженно, — призналась я. — Все ощущается сильнее.
— В этом и заключается цель, — сказал он, опускаясь на колени, чтобы продолжить узоры на моих ногах. — Фестиваль воспевает ощущения, связь со Вселенной через нашу физическую форму.
Когда он коснулся внутренней стороны моих бедер, прикосновение его покрытых краской пальцев заставило меня ахнуть. Краска усиливала каждое прикосновение, превращая даже самый легкий контакт в прямую линию к моим центрам удовольствия.
— Каэлен, — выдохнул я, когда его пальцы опасно приблизились к более чувствительным местам.
— Терпение, — посоветовал он, хотя его собственное дыхание участилось. — Ритуал состоит из этапов, которые необходимо соблюдать.
Он продолжал работать, покрывая мое тело замысловатыми узорами, которые светились на моей коже. К тому времени, когда он взял другой цвет — глубокий, насыщенный золотой — я пребывал в состоянии приятного эйфории, моя кожа пульсировала от ощущений.
— Вторичные узоры соединяют основные, — объяснил он, начиная добавлять золотистые блики к сине-фиолетовой основе. — Они символизируют мост между мирами, между существами.
Сочетание цветов создавало гипнотический эффект, узоры словно менялись и струились по моей коже, как живые существа. Я с восхищением наблюдал за работой Каэлена, его сосредоточенность была абсолютной, а его собственная кожа начала светиться тем внутренним светом, который я стал ассоциировать с его возбуждением.
— А теперь ты, — сказал я, когда он остановился, оценивая свою работу. — Позволь мне нарисовать на тебе.
Его глаза, и без того потемневшие, встретились с моими. — Это было бы... приемлемо.
Я рассмеялся над его формальным ответом, и благодаря эффекту краски смех раздался свободнее обычного. — Просто приемлемо? Нетрадиционно для супруга раскрашивать своено партнёра?
— Традиционно — да, — признал он. — Но я не был уверен, что ты захочешь участвовать в этом в такой степени.
— Хочу, — заверил я, забирая банку с краской из его рук. — Покажи мне, что нужно делать.
Под его руководством я начал выводить узоры на его коже, следуя естественным линиям фейского тела. Краска выглядела на нем по-другому — более сияющей, словно взаимодействуя с перламутровым блеском кожи фей, создавая глубину и объем, которых я не мог достичь на своем человеческом облике.
— Эти узоры отдают дань уважения королевскому происхождению, — объяснил он, пока я работал над его грудью. — А эти... — он направил мою руку, чтобы создать закручивающиеся узоры вдоль его живота, — воспевают жизненную силу и страсть.
Когда я дотронулся до его крыльев, он показал мне, как наносить краску на тонкие мембраны, создавая неземные узоры, которые улавливали и преломляли свет. От прикосновения он вздрогнул, его крылья задрожали под моим прикоснованием.
— Чувствительный, — заметил я с улыбкой.
— Невероятно, — согласился он, голос его дрожал. — Особенно с учетом эффекта усиления краски.
К тому моменту, когда мы закончили рисовать друг на друге, мы оба находились в состоянии обостренного восприятия, каждое прикосновение кожи к коже вызывало волны удовольствия в моей нервной системе, усиленной воздействием красок. Узоры на наших телах мягко светились, создавая потусторонний эффект в тускло освещенной комнате.
— Нам следует одеться соответственно церемонии, — неохотно сказал Каэлен, хотя по его взгляду было ясно, что он предпочел бы сделать что угодно, только не это.
— А это обязательно?»
— спросил я, проводя рукой по его раскрашенной груди и наслаждаясь тем, как узоры ярче загорались от моего прикосновения.
Он схватил мою руку и поднёс её к губам. — Первоначальный ритуал важен, — объяснил он. — Он объединяет всё царство в праздновании. После этого... — его глаза ещё больше потемнели, — Мы можем продолжить наше уединённое празднование.
Фестивальные наряды не были непохожи на то, что я носил раньше — даже по меркам фей. На мне были свободные, струящиеся брюки темно-синего цвета и открытый жилет того же цвета, оставляющий большую часть груди открытой, чтобы показать расписанные узоры. Наряд Каэлена был похож, но включал в себя его крылья, с полностью открытой спиной и стратегически расположенными вырезами, которые демонстрировали самые замысловатые расписанные узоры.
— Я чувствую себя так, будто пришёл на очень шикарную пляжную вечеринку, — заметил я, рассматривая себя в зеркале. Краска местами просвечивала сквозь тонкую ткань, создавая бесспорно красивый, хотя и несколько откровенный эффект.
— Ты выглядишь безупречно, — заверил меня Каэлен, одаривая взглядом. — Двор будет впечатлен твоим стремлением к традициям.
Когда Мелронна вернулась, чтобы проводить нас на территорию фестиваля, ее глаза расширились при виде нас. — Ваше Высочество, супруга Морган, узоры восхитительны! — Она медленно обошла меня, и первоначальное удивление сменилось профессиональной оценкой. — Я редко вижу такую детальную работу с первого раза, особенно на человеческой коже.
— Принц — талантливый художник, — сказал я, наслаждаясь тем, как затрепетали крылья Каэлена в ответ на похвалу.
— В самом деле, — согласилась Мелронна. — Эти узоры вызовут зависть у всего двора. Давайте приступим — церемония зажжения начнется с восходом луны.
Мы последовали за ней по дворцовым коридорам, которые были на удивление пусты. — Где все? — спросил я.
— Они уже на территории фестиваля, — объяснил Каэлен. — По традиции, королевская семья прибывает последней, непосредственно перед началом церемонии.
Праздничная площадка оказалась обширными садами за дворцом, преображенными до неузнаваемости. Вдоль дорожек цвели светящиеся цветы, которых я никогда раньше не видел, их лепестки медленно раскрывались и закрывались, словно дышащие существа. Легкие ткани драгоценных оттенков свисали с деревьев и парящих платформ, создавая уютные пространства между более открытыми зонами для собраний. И повсюду феи в праздничных нарядах, похожих на наши, их кожа была украшена светящимися узорами, уникальными для каждой особи.
По мере нашего приближения над собравшейся толпой воцарилась тишина. Я узнал многих придворных аристократов, хотя они выглядели совершенно иначе: праздничный грим и откровенные наряды. Даже обычно строгая леди Эллария казалась преображенной: ее кожа была покрыта кристаллическими узорами, преломляющими свет, подобно призмам.
Король Орион ожидал нас на возвышении, его праздничная раскраска напоминала раскраску Каэлена, но была более детальной, с использованием металлических серебристых оттенков, которые придавали его узорам острый, почти оружейный вид. Его огромные крылья были полностью расправлены позади него, демонстрация силы, которая казалась излишней, но вполне соответствовала его стилю.
— Час приближается, — объявил король, когда мы заняли свои места рядом с ним. — Звезды сошлись для нашего праздника.
Группа сказочных музыкантов начала играть — эти потусторонние инструменты создавали гармонии, которые, казалось, резонировали с узорами на моей коже, заставляя их покалывать и светиться ярче. Ощущение было приятным, но дезориентирующим, словно мое тело само становилось инструментом.
— Что происходит? — прошептал я Каэлену, наблюдая, как мои нарисованные узоры пульсируют в такт музыке.
— Краска реагирует на церемониальные тона, — объяснил он, — и его собственные узоры также были очень выразительными. — Это объединяет всех участников, создавая общее впечатление.
По мере того как музыка нарастала, я осознал странное ощущение — как будто я чувствовал не только собственное тело, но и отголоски чужих. Меня волнами захлестнули эмоции, которые не принадлежали мне: волнение, предвкушение, удивление, желание. Взгляд на Каэлена подтвердил, что он испытывает нечто подобное, его глаза были широко раскрыты от общего ощущения.
— Гармония, — сказал он, заметив выражение моего лица. — Не сопротивляйся ей. Позволь ей течь сквозь тебя.
Я постарался расслабиться и погрузиться в это ощущение, позволив коллективным эмоциям захлестнуть меня без сопротивления. В результате, переживание перешло от подавляющего к воодушевляющему — связь со собравшимися феями, которая преодолевала языковые и культурные барьеры.
По какому-то невидимому сигналу музыка достигла кульминации, и король Орион поднял руки к ночному небу. — Мы взываем к звёздам, наши древние родственники, — произнес он, и его голос легко разносился над музыкой. — Присоединяйтесь к нам в праздновании света и жизни.
На мгновение ничего не произошло. Затем одна за другой с неба начали падать звезды — не врезаясь в землю, а плавно опускаясь вниз, словно светящиеся снежинки. По мере спуска они увеличивались в размерах, пока каждая не стала размером примерно с теннисный мяч, светясь внутренним светом разных цветов.
Собравшиеся феи подняли руки, и, к моему изумлению, падающие звезды ответили им, дрейфуя к вытянутым пальцам, словно разумные существа. Когда первая звезда достигла руки феи, она не остановилась, а продолжила движение прямо в ее тело, проходя сквозь кожу и сливаясь с нарисованными узорами, которые ярко вспыхнули при соприкосновении.
— Черт возьми! — выдохнул я, наблюдая за этим явлением широко раскрытыми глазами.
— Протяни руку, — подбодрил Каэлен, уже протягивая свою.
Я с нерешительностью поднял ладонь, и почти сразу же из нисходящей группы отделилась звезда и поплыла ко мне. Она была меньше тех, что приближались к феям, и светилась теплым золотистым светом, который напомнил мне восход солнца.
— Она выбирает тебя, — сказал Каэлен с довольным видом.
Звезда на мгновение зависла над моей ладонью, словно оценивая меня, а затем плавно опустилась, коснувшись моей кожи. Вместо ожидаемого жжения я почувствовала лишь приятное тепло, которое распространилось по руке и всему телу. Звезда словно растворилась во мне, ее свет слился с моими нарисованными узорами, которые внезапно засияли гораздо ярче.
Ощущение было неописуемым — прилив энергии, информации и эмоций, которые не были ни чисто мыслительными, ни чисто физическими. Я ахнул, потрясенный полученной информацией, моя разукрашенная кожа теперь мерцала золотистым оттенком, которого раньше не было.
— Что... Что это было? — пробормотал я, ожидая объяснений от Каэлена.
Теперь его собственные узоры светились глубоким фиолетовым светом, предположительно от звезды, которая соединилась с ним. — Фрагмент звездного сознания, — объяснил он, его голос был наполнен общим опытом. — В эту ночь мы несем в себе частичку космоса.
Вокруг нас все собравшиеся феи преобразились подобным образом: их нарисованные узоры теперь светились разными цветами — синим, зеленым, красным, фиолетовым или золотым. Эффект был захватывающим: сотни светящихся существ двигались по садам, словно ожившие созвездия.
— Итак, — объявил царь Орион, — пусть же по-настоящему начнётся Праздник Света!
Музыка изменилась, став более ритмичной и первобытной. Феи начали танцевать, их движения были плавными и гипнотическими, раскрашенные тела сливались воедино, размывая грань между танцем и более интимными действиями.
— Неужели сейчас начнется оргия? — прошептал я Кэлену, лишь наполовину в шутку.
Он засмеялся, его смех был музыкальным и более свободным, чем обычно — под влиянием звездной атмосферы, как я поняла. — Не совсем. Первоначальное празднование, да, коллективное, но большинство будет искать уединения для более глубоких связей. — Его глаза, теперь окруженные звездным светом, встретились с моими. — Как и я собираюсь поступить с тобой.
Прямота его взгляда пронизывала меня жаром, не имевшим никакого отношения ни к краске, ни к звездной сущности. — Веди меня, — пригласил я.
