Алиса с Пистолетом

После уроков, когда почти все уже разошлись по домам, Алиса неожиданно получила сообщение от Златы. Подруга в очередной раз сменила никнейм и теперь подписывалась как ~Laska~. «Ты в курсе, что все говорят, будто вы с Андрониковым сосались под лестницей? — зачем-то писала она. — А ещё, что он курит травку и поэтому ходит по школе в тёмных очках, как вампир?» «Серьёзно? — с раздражением подумала Алиса и, снова вспомнив о том, как устало Макар положил ей голову на плечо, неприлично выругалась себе под нос. — Вампир? Наркоман?» Просидев с ним до начала второго урока, Алиса успела разглядеть название обезболивающего, которое он принимал, а, поискав в интернете, выяснила, что его пьют при мигрени. Симптомы Макара указывали на классическую мигрень с аурой. Так что очки помогали ему расслабиться, а вовсе не спрятать красные глаза. Но даже понимая, что это просто сплетни, Алиса всерьёз разозлилась. Не на Злату. А на скудоумие одноклассников. Но так как именно подруга пересказала ей эти новости, ей и пришлось принять на себя основной удар Алисиного гнева. «Правда? — спросила она саркастично, ставя следом три изумлённых смайлика. — Ну, можешь выложить эту новость на своём канале в AdNauseam и разослать ссылку всем желающим. Уверена, через месяц станешь блогером-миллионником». Злата прочла её ответ почти сразу же, пару минут что-то долго набирала, но в итоге вместо ожидаемой «простыни» ограничилась всего одним предложением: «Я, по-твоему, ещё и виновата в том, что тебя обсуждают в сети?» Алиса выдохнула и, справедливо решив, что действительно была слишком резка с ней, ответила уже чуть мягче: «Нет. Просто не понимаю, зачем ты рассказываешь мне эти гадости? Хочешь сказать что-то ещё? Говори. Но не устраивай здесь филиал «Андронникова мемориала». Злата отправила ей стикер с кадром какой-то сцены из «Эйфории». Алиса тут же написала: «Ты же знаешь, я не смотрю этот сериал. Выражайся понятнее». «Ладно, забей, — ответила Злата. — Просто будь осторожна. Даже, если ты предпочла меня ему, я всё ещё твоя подруга и я беспокоюсь». «Я не предпочла тебя ему, — напомнила ей Алиса. — И я не злюсь на тебя за то, что случилось на пикнике. Просто, наверное, наша дружба уже не такая близкая как раньше». «Блин, даже не знаю, что сказать по этому поводу, — напечатала Злата и натыкала россыпь задумчивых смайлов. — Есть ли какой-то аналог «остаться друзьями», но только для дружбы?» «Не знаю, — отправила Алиса. — Но я всё равно рада, что мы с тобой сегодня поговорили». Закончив переписку, она надела куртку, перекинула через плечо ремень сумки и отправилась на крыльцо, где её уже дожидался Макар. На нём всё ещё красовались темные очки, лицо скрывал капюшон худи, а руки были спрятаны в карманы косухи. — Ты как? — спросила Алиса, когда он обернулся на звук её шагов. — Нормально, — ответил он нейтральным тоном, но в голосе всё равно слышались нотки усталости. — Если не хочешь, можем, сходить завтра, — предложила компромисс Алиса. — Тем более, что Влад сегодня тоже в школу не пришёл… — Пускай и завтра не приходит, — хмуро огрызнулся Макар, первым спускаясь вниз по ступеням. Поравнявшись с ним, Алиса удивленно заглянула ему в лицо и поинтересовалась: — Почему ты так говоришь? — Потому что этот трус слился, вот почему, — и не дожидаясь новых вопросов, сам рассказал об утренней переписке с Владом. — Сказал, что не придёт. И что он разрешает мне убить его за это. Как будто мне легче станет? Ладно… Ты-то чего такая унылая? Тоже боишься? Алиса отрицательно покачала головой. Рядом с Макаром она вообще не боялась. Но, видимо, он всё же заметил её изменившееся настроение после переписки со Златой и истолковал его по-своему. — Ты же знаешь, что меня не так легко испугать, как некоторых, — без хвастовства призналась Алиса и тут же различила тень усмешки на его лице. — Тогда что случилось? — спросил он сухо, как будто даже не рассчитывая, что его посвятят в подробности. Алиса и впрямь не хотела рассказывать Макару о том, что рассказала Злата. Но раз уж он сам спросил… — Да так, болтают всякое, — обронила она, испытывая некоторую неловкость. — Что мы… целовались под лестницей. И что ты куришь травку. Макар усмехнулся — невесело. Но, к счастью, кажется, не принял это слишком близко к сердцу. — Бред. Я бы не стал целоваться там, где есть камеры. Его шутка заставила Алису рассмеяться. Макара — только слегка улыбнуться уголками губ. Решив поддержать его ироничное настроение, она чуть осмелела и задала встречный вопрос: — А где стал бы? Макар снял очки и так неожиданно взглянул на неё, что Алиса покраснела. Решив, что это было лишним, она хотела было извиниться, но потом в его глазах мелькнуло что-то, похожее скорее не на раздражение, а на удивление или смущение. — Неважно, — произнёс он, больше так и не надев очки. Они прошли гаражи и, проходя мимо старой баскетбольной площадки, почти одновременно посмотрели на исписанную граффити стенку. В памяти Алисы моментально всплыл день, когда Макар впервые провожал её домой через это место. Вспомнилось, как он остановился у старого тополя, под которым некоторые, якобы, находят косу на Хэллоуин, и закурил. И как потом, испугавшись того, что их могли увидеть одноклассницы, на одном дыхании выпалил, что он «сталкер и псих»… — Ты злишься? — наконец первой нарушила затянувшееся молчание Алиса. — На что? На дураков, которым делать нечего? — пожал плечами Макар, отчего-то избегая смотреть на неё. — Я привык. — А я нет, — упрямо повторила она то же, что и в прошлый раз, когда они обсуждали посты в группе травли. — Привыкнешь, — поспешил уверить её он с заученным безразличием. И в этот раз Алиса не стала с ним спорить. Она с самого начала знала, что её ждёт, если решит остаться с Макаром. И, если его это не волновало, то, возможно, и она однажды научится не реагировать так остро? В участке мысли об этом на время покинули Алису, уступив место неловкости и волнению. Прежде ей никогда ещё не приходилось давать свидетельские показания, и оттого предчувствия от предстоящей встречи со следователем у неё были сродни тем, что испытываешь перед экзаменом. Макар же, в отличие от неё, держался спокойно и уверенно, как взрослый. Вошёл, быстро сориентировался, к кому обратиться и, заблаговременно предъявив паспорт, назвал причину своего визита: — Мы к следователю Кравцову. — Вас вызывали? — уточнил дежурный. — Нет, но мы проходим свидетелями по делу Морозовой. Он у себя? — 212 кабинет, — сориентировал Макара тот и, кажется, только сейчас заметив Алису, уточнил: — Девочка с вами? — Да, — подтвердил он и, пропустив её к стойке, дал возможность предъявить свои документы. Когда все бюрократические формальности были соблюдены, Макар поблагодарил дежурного и с той же непоколебимой уверенностью взял на себя роль проводника. Лестницы и коридоры промелькнули перед глазами Алисы смазанным пятном, и только прямая спина Макара в кожаной куртке была для неё чем-то, вроде полярной звёзды или навигатора, следуя за которым невозможно было сбиться с пути. У кабинета следователя он остановился и, как всегда, соблюдая приличия, громко постучал в дверь перед тем как войти. — Входите, — разрешил строгий мужской голос, и они вошли. Внутри кабинет оказался тесным и душным помещением, в углу которого притулились старый сейф и стол с компьютером. На стене висел календарь, пара черно-белых ориентировок и портрет президента. Сам следователь Кравцов сидел за столом и что-то писал. Рядом с ним на столе стояла полная пепельница, а в углу рта тлела забытая сигарета. Он не поднял глаз на вошедших даже, когда Алиса и Макар оказались прямо перед ним. Вместо этого взглядом показал, куда сесть и попросил посмотреть документы. — Садитесь. Рассказывайте, что видели, — наконец удостоил их внимания следователь. Сигарету затушил, но тут же зажёг новую. Алиса, которая сидела на жёстком стуле прямо напротив Кравцова, немного заерзала, затем посмотрела на Макара и, заручившись его молчаливой поддержкой, начала: — Я… Мы — одноклассники Сони Морозовой. Мы тоже были с ней на пикнике… только я ушла примерно в шесть. Может быть, в седьмом часу. Шла вдоль рощи, по обочине трассы… И недалеко от того места, где потом нашли Соню, видела джип. И слышала мужские голоса… в роще. — Что за джип? Цвет? Марка? Номера? Запомнила? — Чёрный «Ленд Крузер». Прадо. Третье поколение. — вмешался и ответил за неё Макар. — Грязный, с лебёдкой на переднем бампере. Номеров не видно. Возможно, специально замазали. Но регион — наш, местный. — Не густо, — вздохнул Кравцов, не глядя сбивая пепел в пепельницу. — Ладно. Водителя видели? — Да, — нервно сглотнув, продолжила Алиса. — Молодой мужчина, лет… тридцати, наверное. Темноволосый и бородатый. Он сидел в машине и наблюдал… и слушал музыку. Блатную какую-то. — «Кольщик» Круга, — снова вставил Макар. — Только в другом исполнении. Кажется, Stigmatic Chorus. Он сидел рядом, чуть откинувшись на спинку стула. Куртка расстёгнута, демонстрируя черную рубашку и джинсы с клепанным ремнём, от которого к боковому карману тянулась цепочка с карабином. Закрытая поза, ноги, расставленные на ширину плеч — всё создавало образ человека собранного и серьезного. Кравцов заметил это, и с очередным вопросом обратился уже напрямую к Макару: — Так-с… Андроников… Знакомая фамилия. Раньше были здесь? — С десяти лет, как к себе домой, заглядываю, — с характерной едва заметной ухмылкой доложил он и сразу же объяснил: — Майора Андроникова знаете? — Дмитрия Викторовича? Знаю. Родственник ваш? — Отец, — ровно, без вызова, ответил Макар, и следователь кивнул. — Крики, звуки борьбы какие-нибудь слышали? — продолжил он, обращаясь уже к обоим. — Нет, — покачала головой Алиса, — Только голоса, смех и музыку. — А вы? — Кравцов посмотрел на Макара. — Нет, — твердо ответил тот. — Но этот джип долго ещё у обочины стоял. — Да, — вспомнила вдруг Алиса. — Если это важно, то тот же джип останавливался недалеко от того места, где мы отдыхали на пикнике. Водитель ещё… пытался приставать ко мне. Я поэтому его и узнала… — Так, очень интересно, — с некоторой долей циничного недоверия уставился на неё Кравцов. — Значит, мы имеем не просто случайный джип, а джип с арбузером, как сейчас модно говорить? — Вы мне не верите? — испугалась его интонации Алиса. — Ну, так-то пока всё складно звучит, — ответил ей следователь, но по тому, каким взглядом он на неё посмотрел, Алисе почему-то показалось, что где-то здесь кроется подвох. — Просто главное, чтобы потом не вышло так, что вы, девушка, сперва не оговорили, а потом не начали выгораживать своего поклонника. А то, знаете, как это бывает? Алиса не знала. И потому ответила на это прямо, как есть: — Он мне вовсе никакой не поклонник. Я его в первый раз вообще в тот вечер видела. Думала, это поможет, если я расскажу… А выходит, сделала только хуже. — Вы пока ещё ничего не сделали, — сказал Кравцов. — Но на всякий случай, будьте готовы к тому, что вас могут вызвать на опознание. И вот тогда-то от ваших слов будет зависеть хоть что-то существенное. Закончив записывать их показания, следователь дал им обоим ознакомиться с протоколом и, предупредив, что их снова могут вызвать для уточнения обстоятельств, разрешил идти домой. — Спасибо, что пришли, — буркнул Кравцов, складывая бумаги в папку. — Если вдруг вспомните что-то ещё — приходите. Особенно, ты, парень. У тебя память хорошая. Алиса поднялась первой и, не сразу решившись, в конце концов задала следователю последний вопрос: — А… что мне делать, если вдруг тот мужчина, водитель, тоже меня запомнил? — Что, что… — равнодушно бросил Кравцов, затягиваясь сигаретой. — Сидеть дома и не бродить по трассам в первую очередь. Мы не можем к каждому няньку-охранника приставить. Взрослые уже, сами должны соображать. — А если, к примеру, я снова увижу джип? — Тогда звоните, — кивнул Кравцов и, порывшись среди бумаг, протянул Алисе визитку. — Всё, свободны. Мне ещё отчёты дописывать. Попрощавшись и выйдя из кабинета, Алиса первые пару минут шла молча, бесцельно вращая в руках визитку следователя. Макар шёл рядом и, время от времени поглядывая на неё, тоже молчал, будучи не до конца уверенным в причинах её задумчивости. Когда же они наконец очутились на улице, Алиса сама у него спросила: — Скажи, в полиции все такие циничные как этот Кравцов? — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Макар. — А ты разве не заметил? — посмотрела на него она. — Мы, возможно, видели убийц, а он — «сами должны соображать»… То есть, получается, если меня убьют, я сама же и буду в этом виновата? — Увы, правоохранительная система не совершенна, — совсем не оправдывая, а скорее просто констатируя факт, сказал Алисе Макар. — Но у полиции реально нет никаких возможностей, чтобы защитить каждого, кто к ним приходит. А знаешь, сколько человек ежедневно обращается в полицию? И если после каждого такого визита условный Кравцов будет за каждого переживать, как за родного, он через месяц или свихнется, или сопьется. Но, поверь, я много раз видел глаза отца после работы… Там столько боли и усталости, что порой страшно. И им не всё равно. Просто со временем свыкаешься… что мир несправедлив и не всё тебе по силам. А кому-то это, возможно, кажется циничным. Выслушав его, Алиса не стала спорить. В конечном счёте, Макар имел свой взгляд на проблему и, в отличие от неё, перед его глазами каждый день был пример отца-полицейского. Не удивительно, что он иначе отзывался о его работе. — А твой отец, он какой вообще? Ну, в смысле дома… не на работе? — спросила Алиса после непродолжительной паузы. — Надёжный. Молчаливый. Не любит, когда ноют, — Макар усмехнулся. — Ты, кстати, знаешь, что он меня в честь своего табельного оружия назвал? Алиса не поняла, нахмурились, переспросила: — В смысле? — Ну, пистолет Макарова знаешь? — уточнил он. — Вот в честь него и назвал. Мама хотела Ванечку или Кирюшу, но отец сказал: слюнтяйские имена. К тому же я родился десятого ноября, в день полиции… Так что моя судьба была предопределена заранее. — Значит, пистолет? — усмехнулась Алиса. — Тебе идёт. Стреляешь без промаха. Макар тоже усмехнулся. Правда, в отличие от неё не весело, а как-то горько и немного разочарованно: — Да… — их взгляды на секунду встретились, но так же быстро и разошлись. — Попадаю вот только в себя. Алиса смутилась и поспешила перевести тему. — Ты тоже собираешься стать полицейским? — поинтересовалась она, вспомнив о его интересе к юриспруденции. Но Макар, к её удивлению, отрицательно покачал головой и ответил: — Судьёй. После школы хочу в РГУП поступать. Это один из лучших профильных университетов в стране. Но я пока не уверен, что потяну финансово. Да и бросать отца одного не хочется… — А ты не боишься брать на себя такую ответственность, как решать людские судьбы? — с большим уважением к его месте, но в то же время с некоторым опасением спросила Алиса. Макар посмотрел на неё прямо и уверенно. В его глазах не было ни грамма сомнения. — Нет, — сказал он. — Я не боюсь ответственности. Я боюсь несправедливости. А когда ты судья, ты можешь её предотвратить. Алиса не знала, что сказать. Ей казалось, что она смотрит на человека, который точно знает, куда идёт. Даже если сейчас он идёт по тенистой улице в старой косухе. — Ты сильный, — сказала она с глубоким внутренним уважением. — Я упрямый, — поправил её Макар. — Это разные вещи. — Возможно, — на губах Алисы появилась лёгкая мечтательная улыбка. Ей вдруг не просто стало спокойно и надёжно рядом с ним. Она поняла, что этот человек до конца останется верным своим принципам и, если такой человек действительно станет служить закону, у этого мира появится шанс стать лучше.

***

На следующий день Влад пришёл в школу как ни в чём не бывало, но к Макару не подошёл, старательно делая вид, что вообще его избегает. Алиса, обратив на это внимание, сперва собиралась расспросить его об их вчерашнем разговоре подробнее, но потом всё же передумала и решила пока оставить всё как есть. Тем более, что день и без того вышел насыщенным и суматошным. Учитель химии и биологии сломал ногу и попал в больницу, вместо него уроки вынужденно вели все подряд. Вернее, даже не вели, а просто велели конспектировать параграфы и не шуметь, пока они вели урок в соседнем классе. Из-за этого весь вторник и среда прошли как в цирке. Зато в четверг, как только Алиса перешагнула порог школы, к ней, испуганно озираясь поисторонамн, тут же подошёл Влад. — Привет, Алис, можно тебя на минуточку? — попросил он смущённым и извиняющимся тоном. — Мне нужно кое-что сказать тебе наедине. Уже отчасти догадываясь, что он собирается оправдываться за то, что струсил и не пошёл с ними в полицию, Алиса вздохнула и отправилась следом в сторону медпункта, где бы их точно никто не смог подслушать. — Я… В общем, я извиниться хочу, — чуть слышно промямлил Влад, стыдливо уводя взгляд в сторону. — Да, я не пришёл… Но я могу объяснить… если ты пообещаешь… не рассказывать Макару. Ладно? — Ладно, только если ты сам потом ему расскажешь, — согласилась Алиса, пока тот продолжал собираться с духом. — А теперь — слушаю тебя. Вжав голову в плечи и, как всегда, когда нервничал, спрятав потные ладони под мышки, Влад вздохнул и вдруг неожиданно признался: — Я не пошёл потому что… всё выдумал. Не было никакого лысого мужика в защитной куртке. Никто к тебе не подходил и не заговаривал… Кроме Макара. Испытав одновременно шок и облегчение, Алиса тоже вздохнула, но в отличие от Влада не тяжко, а просто устало. — То есть, увидев нас возле рощи, ты зачем-то решил поиграть в героя? — спросила она, избегая обвиняющих интонаций. — Ну, ладно. Бывает. Правда, время для этого ты выбрал явно не самое подходящее. — Я знаю, Алис, знаю, — часто и мелко закивал Влад, краснея как рак. — Но я не думал, что всё зайдёт так далеко… Что ты покажешь записку Макару, а он разоблачит меня по почерку… Я хотел… Хотел, чтобы ты… В общем, чтобы ты на него подумала… — Что?! — возмущённо ахнула Алиса. — Я же говорю, извини! Мне теперь очень… очень стыдно… — затрясся Влад. — Просто, когда ты села с ним… Я подумал, а почему бы нет? Почему бы мне не… не попробовать с тобой… п-познакомиться… Но я не знал к-как привлечь к себе внимание… — Влад, — подняла на него глаза Алиса. — Ты хоть представляешь, насколько это подло? Даже, если ты и не планировал всерьёз подставлять Макара. Он едва ли не единственный в классе, кто нормально к тебе относился. И ты вот так ему отплатил? Написал анонимку, чтобы я испугалась его и отсела? — Теперь я понимаю, каким был трусом и слабаком… — безвольно опустив руки вдоль тела, пролепетал Влад. — Но, поверь, я искренне обо всём сожалею! — Поклянись, что расскажешь то же самое Макару, иначе грош цена твоим раскаяниям, — поставила непременное условие Алиса, чувствуя, как мысли в голове носятся бешеным ураганом. Ложь Влада о мужике возле рощи теперь казалась сущим пустяком по сравнению с его предательством. Но, самое главное, она боялась реакции Макара на правду. Для человека, которого уже раз использовали и предали, повторный удар мог бы оказаться сокрушительным… Его и без того прочная броня цинизма могла стать и вовсе непроницаемой. А такое хрупкое доверие, что начало зарождаться между ними в эти дни, могло тут же разбиться о чужую ложь… Подумав об этом как следует, Алиса вдруг изменила своё первоначальное решение и, воспользовавшись моментом, пока Влад не ушёл, озвучила новую просьбу: — А хотя, знаешь, лучше не говори ему ничего, потому что как бы плохо ты не поступил со мной, с Макаром ты обошёлся в сто раз хуже. И я не хочу, чтобы после твоего признания, он озлобился и замкнулся в себе ещё больше. Влад робко улыбнулся и, посмотрев на Алису исподлобья, то ли спросил, то ли сам же и ответил на собственный вопрос: — Он тебе нравится, да… Алиса не стала отвечать и лишь ещё твёрже произнесла: — Макар не заслужил того, что вы с ним сделали. Не заслужил двух лет непрерывной травли, издевательств и того, что за каждым его шагом постоянно кто-то следит, чтобы дождаться момента, когда он снова оступится. Я не понимаю, зачем превращать жизнь человека в ад, когда он и сам себя наказывает тем, что сторонится всего, что может его скомпрометировать? Влад, ну, хоть ты мне объясни, потому что я ничего не понимаю… Он уже собирался сказать Алисе, что Макар сам мог бы прекратить всё в любую минуту, нажаловавшись отцу-полицейскому. Что ему, возможно, даже нравится внимание к своей персоне… пусть, даже и такое. Но потом… Потом внезапно осознал, что всё это — не о Макаре, а о нём самом. Это он побежал бы жаловаться и плакать. Это он до смерти боялся хоть что-то пикнуть против Кати, Леры и Дани. И это он… обрадовался бы любому вниманию, даже если бы ради этого пришлось прослыть негодяем. — Меня тоже травили, — шмыгнул носом Влад и, снова покраснев, нехотя продолжил: — До девятого класса я вообще был главным объектом для насмешек. «Жирный», «потный», «слизень» — как только меня не звали… Макара просто травят в интернете и иногда дразнят Андроидом, а меня Даня с Жорой всю жизнь шпыняли. То вещи после физ-ры спрячут в женской раздевалке, то рюкзак в сортир выкинут… Думаешь, это легче? — Не думаю, но стать таким же, как они — это был полностью твой выбор. — Я просто боялся… что, когда им надоест травить Макара, они рано или поздно снова… примутся за меня… — Ладно, герой, — с горькой издёвкой произнесла Алиса и, сверившись с часами, поправила ремешок своей сумки. — Скоро звонок. Иди вперёд, чтобы, не дай бог, Макар не увидел нас вместе и сам обо всём не догадался. Опомнившись и испугавшись такого исхода, Влад собрался было уже послушать её, как вдруг так же внезапно замешкался и остановился. — Алис, — так же застенчиво и неуверенно обратился он к ней напоследок. — Знаешь, а ты смелая… — Макар смелее, — ответила на это она. — Возможно, — пожал плечами Влад, в тот миг, если честно, завидуя им обоим. — Только он всё равно никогда с тобой не будет. Он ни с кем… Всегда сам по себе. «Из-за Лизы? Он всё ещё любит её?» — с тоской подумала Алиса, но вслух этого не сказала и лишь кивнула: — И правильно делает. Потому что лучше быть одному, чем с кем попало. — Я… просто посчитал нужным тебя предупредить, — добавил Влад, поспешно отворачиваясь. — Ты — хорошая девчонка… Просто Макар… не тот, с кем легко, понимаешь? — Зато с ним надёжно и спокойно, — уверенно ответила Алиса и, пожалуй, впервые за столько дней почувствовала… небывалую лёгкость оттого, что наконец произнесла это вслух.

***

Рассеянно вращая ручку и почти не слушая объяснение учителя, Алиса сидела за партой, боясь того момента, когда прозвенит звонок на перемену. Макар как обычно сидел рядом, прямой и сосредоточенный. В ушах наушники, из которых чуть слышно доносилось жужжание гитар и неразборчивый рык вокалиста. Что делал Влад, Алиса не могла сказать: тот сидел на противоположном конце класса, тихий как мышь. Возможно, признание было для него лучшим выходом из положения. Если он действительно выдумал страшилку про лысого мужика, чтобы сблизиться с Алисой, то, заметив, что вместо этого она сблизилась с Макаром, у него не было причин развивать эту тему дальше. А учитывая, как Макар давил на него, заставляя пойти в полицию, Владу и подавно становилось всё более некомфортно в своём же собственноручно срежиссированном спектакле. Что до Алисы, то после признания Влада ей на душе стало и легче, и тяжелее одновременно. С одной стороны, конечно, стало спокойнее, что таинственная угроза оказалась ложной. И что она не попала в поле зрения прицела какого-нибудь маньяка, выслеживающего школьниц. Но, с другой… если Алиса расскажет об этом Макару, у неё не будет даже формального повода надеяться, что он и дальше станет провожать её после школы. Потому что надобность в «конвое» отпадёт. И что с того, что она уже привыкла к его присутствию рядом? Он не предлагал ей дружбу, а просто шёл рядом, соблюдая неизменную дистанцию, курил и, возможно, думал вообще о чём-то, совсем не связанном с Алисой… Например, о том, чтобы не забыть купить свежих продуктов или скачать новый блэк-метал альбом? Или даже о Лизе… О том, как был счастлив с ней и о чём мечтал… Макару Алиса не говорила о том, что уже много раз посмотрела те самые видео в группе. Не потому что хотела сравнить себя с Лизой, а потому что там он улыбался… Светлой, солнечной, влюбленной улыбкой, которую дарил той, что просто играла с его сердцем. Улыбкой, которую он никогда не подарит Алисе… Потому что Влад правильно сказал: он ни с кем. Но не потому что не хочет… А потому что той, с кем он хотел бы быть, больше нет рядом. Алиса не ревновала. Просто немного сожалела о том, что не узнала Макара тогда, когда он был счастлив. Когда не был таким закрытым и мрачным. И не беспокоился о том, что его сфотографируют с ней исподтишка, чтобы выложить потом в группу для издевательств. «Наверное, и он вздохнет с облегчением, узнав, что Влад — просто обманщик, — убеждала себя Алиса, вспоминая как Макар вчера сердился, рассказывая ей о причинах его отсутствия. — И незачем больше быть для меня нянькой…» — Макар, подожди, — окликнула она его в коридоре, нарушив негласное правило не общаться открыто в школе. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Это важно, но много времени не займёт. Макар остановился, вынул из уха один наушник и, убедивн, что у них достаточно времени, предложил: — Пойдём на крышу. Заодно совместим приятное с полезным, — ухмыльнулся он, показывая ей краешек сигаретной пачки. На миг Алисе показалось, что он обо всём догадался ещё до того, как она вообще успела бы что-то ему сказать. Но вида не подал и до самого конца выглядел спокойным и почти равнодушным. На крыше Макар закурил, и, как обычно, держась от Алисы на расстоянии, прислонился спиной к парапету. Она же, изо всех сил стиснув руками ремешок сумки, собралась с духом и на одном дыхании выпалила: — Влад соврал нам. Никакого мужика в роще не было. Никто со мной не разговаривал и… Ты больше не обязан меня провожать, если тебе не хочется. Мы вчера помирились со Златой, и я могу ходить домой с ней. Спасибо тебе, что пошёл со мной в полицию. Без тебя бы я точно не справилась. И… — Что? — обернулся к Алисе он и замер. — Влад сказал, что ты сам по себе, — уже не так уверенно и твёрдо продолжила Алиса, комкая в руках какую-то бумажку, которую зачем-то достала из кармана. — Я не стала его расспрашивать, что он имел в виду… Просто хотела сказать тебе, что… рада тому, что для меня ты сделал одно исключение. — Не одно, — уголки его губ чуть заметно дернулись в ироничной усмешке. — А, как минимум, три. Но я не жалею, если тебя это беспокоит. И, так, для справки, должницей тоже не считаю. — Спасибо, — тихо сказала Алиса с ощущением лёгкой грусти от того, что их разговор и в самом деле так быстро подходил к концу. — Не за что, — безразлично бросил Макар, сосредоточенно вглядываясь в линию горизонта, очерченную рощей. — Рад, что всё так обошлось. Потому что мне со следующей недели тоже будет не до прогулок. Два неуча из двадцать седьмой школы написали. Просят, чтобы я их и в этом году к экзамену по математике готовил. — Ну, удачи тебе тогда, — натянуто улыбнувшись, пожелала ему Алиса. — Ещё раз спасибо… — Да ладно, иди уже, — махнул рукой Макар, скрывая смущение за цинизмом. — А то я, чего хорошего, решу, что ты не знаешь, как мне конверт с деньгами подсунуть. Рассмеявшись его шутке, Алиса ещё секунду постояла на крыше, после чего, зябко посёжившись от резко налетевшего порыв ветра, быстро развернулась и почти бегом направилась обратно в здание. Остаток дня прошёл для неё как в тумане. Уроки длились бесконечно долго, перемены между ними — наоборот, пролетали, как миг. Макар всё так же сидел с ней рядом, не задавая даже дежурных вопросов, но, к счастью, и не пропадал на целый урок из-за очередного приступа мигрени. Сама Алиса тоже решила на докучать ему. Раз уж она дала себе слово, что не станет к нему липнуть, то будет держать его. Как бы ей не хотелось снова услышать его голос или увидеть на экране уведомление о сообщении в Mercury. А после седьмого урока, уже в гардеробе, к Алисе внезапно подошла Злата. Без Кати и Леры, зато с привычной улыбкой во всё лицо. Без слов обняв подругу, как в старые-добрые времена, Злата чмокнула её в щёку и, отстранившись, по-свойски взяла под руку. — Алис, ну, не злись на меня, солнце! — ласково проворковала та, ни на минуту больше не желая отпускать её от себя. — Мне без тебя скучно… Катя с Лерой девятнадцатого в кино собираются, на «Субстанцию» или «Хэллбоя», а ты знаешь, я такое не люблю! Пойдем со мной на «Планету Джанет»? Или на «Лгунью»! Я сто лет в кино не была! — Ладно, пойдём, — не дожидаясь, когда уговоры Златы станут назойливыми, на удивление быстро согласилась Алиса, надевая куртку. — Хотя, признайся, тебе ведь не в кино хочется, а выгулять новые ботильоны от Balmain? — Одно другому не помеха, — не стала спорить подруга, не пропускавшая на своём пути ни одной отражающей поверхности. — А ты? Уже сказала предкам, что присмотрела себе челси от Clarks на днюху? — Времени не было, — отмахнулась Алиса, которую, честно говоря, сейчас меньше всего волновала новая обувь. — Зайдёшь со мной в FIVE? Мне нужно наполнитель для Мотьки купить. — Только если потом — к тебе, — поставила условие Злата, которая с детства обожала тискать Алисиного кота. — Я так соскучилась по его пузику и толстым щечкам, что готова весь день лежать с ним на диване! — А с кем ты делаешь проект по литературе? — тут же вспомнила Алиса. — Ни с кем не делаю, — скорчив недовольную мордашку, отмахнулась подруга. — Не нужны мне никакие дополнительные баллы, если для этого надо читать про этого ненормального Раскольникова с его старухой Изергиль… — «Старуха Изергиль» — это Горький, а не Достоевский, — по привычке, без лишних нотаций, поправила её Алиса, но Злата отреагировала ожидаемо, в своей коронной манере: — Да мне без разницы, если честно. И тот, и другой — скука смертная! Алиса собиралась сказать ей что-то ещё, но в этот момент мимо них, как всегда, бесшумно и стремительно прошествовал Макар. Проводив взглядом его спину, обтянутую черной кожей винтажной косухи, она невольно вспомнила и едва уловимый запах дыма, исходивший от неё. Макар не пользовался парфюмом, но этот аромат она узнала бы даже с закрытыми глазами. — Ты больше не будешь с ним ходить? — удивлённо спросила Злата, чуть наклонившись к Алисиному плечу. — Нет, — без объяснений ответила она, краем глаза продолжая смотреть вслед удаляющейся фигуре в чёрном. На крыльце он снова сунул в уши наушники, натянул капюшон и, так ни разу и не обернувшись, знакомым маршрутом отправился домой. Алиса и Злата шли, чуть отставая от него примерно на полтора метра. Болтала в основном Злата, в спешке вываливая на подругу всё, что накопилось в её жизни за прошедшие полторы недели. Алиса слушала вполуха, искренне стараясь проявлять заинтересованность и даже иногда смеяться с её шуток. Однако, как бы она не боролась с собой, её взгляд всё время уходил в сторону… Туда, чуть вперёд и влево. Следуя за Макаром, который шёл, не оборачиваясь и, будто намеренно соблюдая такую дистанцию, чтобы никто не подумал, что он её ждёт. И в то же время — что он уходит. Как будто, всё ещё оставаясь рядом, не смотря на то, что Алиса его отпустила… «Может быть, это и правильно, — думала она, в очередной раз отводя глаза. — Расстаться… никем, пока ещё не успела к нему привязаться?» Алиса не знала, что Макар думает о том же самом, сжимая в кармане куртки зажигалку и прокручивая в голове её слова: «Ты больше не обязан меня провожать, если тебе не хочется…» Да, он мог бы и сам раньше догадаться, что этим всё кончится. Что, как только опасности не станет, Алиса решит отстраниться… И, наверное, хорошо, что это случилось так скоро. До того, как он позволил бы себе снова надеяться… До того, как позволил бы себе хотеть её провожать… Но Макар ни за что сейчас не признался бы в этом. Ни себе, ни ей… Просто потому что до сих пор не был уверен в том, что вообще имел на это право. Они разошлись в разные стороны у супермаркета. Алиса со Златой свернули направо, Макар же, не замедляя шага, продолжил идти прямо. Где-то вдали завизжала пила обрезчиков деревьев… С хрустом упала первая сухая ветка. Никто не оглянулся.

***

Так прошло ещё две недели. За это время погода успела несколько раз поиграть с текстурами и фильтрами за окном, прежде чем на несколько дней установилось настоящее бабье лето. Алиса со Златой сходили в кино на «Лгунью», сделали кучу фоток на фоне постеров и напоследок съели по сочному гамбургеру в Big Smile. Макар знал об этом, благодаря обновлениям на страничке Алисы. Перейдя и заметив новую аватарку, он невольно улыбнулся: судя по тому, что её волосы приобрели теплый ореховый оттенок, она всё же последовала его совету и купила смывку для волос. На новой фотке она выглядела счастливой, обнимала Злату и улыбалась. Злата, как всегда лезла на первый план и бесстыже выставляла напоказ свои прелести. Ботильоны от Balmain, к слову, тоже засветились в кадре, но Макар почти не рассматривал её на фото… Всё его внимание было приковано к Алисе. В школе они так и продолжили сидеть вместе. Но не считая проекта по литературе, который они закончили и сдали на отлично, поводов для общения и переписки у них с тех пор больше не находилось. Алиса почти всё время проводила со Златой, Макар — с учениками из двадцать седьмой школы и у психотерапевта. Дело Сони всё ещё оставалось нераскрытым, а суд по опеке, куда Макар собирался явиться, только чтобы поддержать отца, уже маячил на горизонте. Каждый новый день приносил новые дела и заботы, так что сидеть и скучать друг по другу ни у него, ни у Алисы, скорее всего, даже не было времени. Вечером, закончив читать очередную главу «Игры престолов», которую недавно купил на маркетплейсе, Макар по привычке проверил сообщения в Mercury и, подтвердив время очередного урока, открыл давно не обновляющийся чат с Алисой. В последний раз они общались в сети в ночь перед защитой проекта. Алиса спрашивала, закончил ли он презентацию, а он вместо ответа просто прислал ей через час финальный вариант. Снова взглянув на её аватарку, Макар, как и в первый раз не смог сдержать кривой улыбки. Такой вот красивой, естественной и беззаботной он никогда не видел её рядом с собой… И, справедливости ради, причин на то было предостаточно. Свернув чат, Макар на всякий случай не стал его удалять, а просто перенес в архивную папку. Затем занёс палец над кнопкой «Удалить из друзей» и после пятисекудного замешательства всё же нажал на неё. Отбросил телефон в изножье кровати и яростно потёр лицо руками. На душе скребли кошки, хотелось распахнуть окно и до хрипоты кричать в темноту. Или надеть худи, кроссовки и бежать, бежать, бежать куда глаза глядят, пока в лёгких не разгорится пожар, а сердце не замолит о пощаде испуганным стуком. Или же… Нет. Макар больше не хотел повторять ошибок прошлого. Он обещал себе и собирался сдержать слово во что бы то ни стало. В дверь постучали. — Макар, — в комнату заглянул отец. — Завтра не задерживайся. Мать позвонила, сказала, что завтра снова за тобой заедет. Услышав эту новость, от которой, как мать, видимо, ожидала, он должен был обрадоваться, Макар буквально закипел от негодования. — Я не поеду к ней, — неожиданно грубее, чем собирался, отрезал он и не узнал свой голос. Усталый, хриплый, злой. — Скажи, что у меня завтра занятия. Мне некогда. — Так… — Дмитрий Викторович вошёл, подвинул себе стул и, стараясь, чтобы его объяснение звучало максимально доходчивым, произнёс: — Макар, послушай меня. Я понимаю, что ты взрослый и можешь сам принимать такие решения, с кем из нас оставаться… Я буду бороться за тебя до конца, поверь. Просто сейчас, прошу тебя, не усугубляй. Мне и без того опека мозги делает… — Что им на этот раз не понравилось? — буркнул Макар, чувствуя, как напряжение сковывает голову тугим обручем. Он помассировал виски и поднялся, чтобы принять таблетку. — Что мы не сидим вечерами в обнимку, и ты не рассказываешь мне истории из своей молодости? Отец усмехнулся — криво, почти зеркально отразив усмешку самого Макара. — Ох, и язва же ты! — сказал он, качая головой и поднимаясь со стула. — Ладно. Будешь ложиться спать — проветри. Так голова быстрее пройдёт. — Ты в субботу снова на рыбалку едешь? — на всякий случай поинтересовался планами отца Макар, отходя к окну и открывая вверх форточку. — Какой там, — безнадёжно махнул рукой Дмитрий Викторович. — Работать буду. — По делу Сони Морозовой ничего не слышал? — Боюсь, очередной «глухарь» светит, — вздохнул он устало. — Образцы крови, найденные на смартфоне жертвы, совпадают с её. Других каких-нибудь следов, кроме синяков, на теле тоже не обнаружено… Свидетелей нет, не считая тебя с этой, как её… — Алисой Воробьёвой, — как можно более нейтральным тоном закончил за отца Макар. — По всему выходит, что девчонку сначала огрели по голове (там, на затылке, обширную гематому обнаружили), а потом уже задушили и… крайне неумело инсценировали самоубийство. Не похоже это на маньяка. Больше похоже на то, что кто-то в спешке пытался скрыть сам факт убийства, а не инсценировал суицид. — То есть, думаешь, тот, кто убил Соню, мог изначально и не иметь такого намерения? — предположил Макар, глядя на ночной город. Дмитрий Викторович пожал плечами. — Во всяком случае, я бы эту версию со счетов не сбрасывал, — задумчиво ответил он, потирая подбородок. — И джип ещё этот тоже… Ладно, давай. Не сиди допоздна, как обычно. Отец вышел, прикрыв дверь. Макар остался один. Посмотрел на телефон, валяющийся в изножье кровати. Не взял. Подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу. За форточкой шумел ночной город. Где-то там, в одной из девятиэтажек, спала Алиса. И ничего не знала. Ни о том, что он удалил её из друзей. Ни о том, что он всё ещё думает о ней. «Забудь. Так лучше», — сказал себе Макар. И почти поверил.

***

Первое сообщение пришло в пятницу, на первом уроке. Сначала Алиса удивленно скосила глаза на Макара, но тот даже не пошевелился. Его телефон лежал на парте экраном вниз, наушники висели на шее, а руки, как обычно, были скрещены на груди. Затем оглянулась назад — туда, где со скучающим лицом сидела Злата. Подперев голову одной рукой, второй она неспешно листала ленту Vizion под партой, однако, кажется, даже это не могло её развлечь. «Кто бы это мог быть?» — подумала Алиса с недоумением и, осторожно вынув телефон из кармана, зашла в Mercury. Возле раздела с личными сообщениями высветилась единичка. Нажав на неё, она удивилась ещё сильнее: вместо никнейма у отправителя была лишь серая плашка «Скрытый пользователь». Чаще всего это означало, что внутри спам или просто глупый розыгрыш. Но в этот раз содержание сообщения оказалось отнюдь не забавным, а скорее пугающим: «Ты в опасности. Предупреди кого-нибудь, кому доверяешь, и не ходи никуда одна. Тебя ищут». Снова оглянувшись, но в этот раз, разыскивая глазами Влада, Алиса предсказуемо привлекла нежелательное внимание учителя. — Воробьева, я тебе не мешаю? — строго спросил он, прерывая объяснение нового материала. — Простите, — извинилась Алиса и, снова убрав смартфон в карман, попыталась сосредоточиться на теме урока. Однако, не смотря на все её усилия, мысли в голову лезли отнюдь не учебные. Первая из них касалась Влада. Интуиция подсказывала ей, что вряд ли это снова был он. В прошлый раз его фантазии едва не заставили его лжесвидетельствовать в полиции. Второй раз он точно не стал бы делать то же самое. А следовательно? Следовательно, сообщение отправил кто-то другой. О прошлой записке Алиса не рассказывала никому, кроме родителей и Макара. В классе никто не мог бы так жестоко над ней подшутить, но вывод из этого тем не менее напрашивался неутешительный. В этот раз предупреждение об опасности может быть настоящим. На перемене Злата заметила, что подруга чем-то серьёзно озабочена. Алиса почти не слушала, что та ей рассказывала, и даже на элементарные вопросы умудрялась отвечать не сразу и невпопад. — Эй, зая, с тобой всё в порядке? — спросила Злата, когда они сидели в столовой, и Алиса снова перечитывала анонимное сообщение. — Да, нормально, — солгала она, всё ещё не решаясь, как в прежние времена, посвящать подругу в свои тайны. — Просто не высыпаюсь в последнее время. — Я тоже, — пожаловалась Злата. — Соседи ремонт затеяли, представляешь? Уже три месяца, как на каторге живу! Они там, по ходу, все стены решили снести. Боюсь, как бы за потолок не взялись! — Злат, а ты случайно не запомнила, тех парней, которые к нам на пикнике приставали? Ну, хотя бы того из них, который был за рулём джипа… — Ты б лучше чё полегче догадалась спросить! — фыркнула Злата, закатывая глаза. — Я не помню даже, как домой тогда добралась… Меня тошнило весь вечер, а потом ещё родители выволочку устроили! А что? Почему ты вообще о нём вспомнила? Алиса с сомнением повела плечами и, избегая деликатных личных подробностей, рассказала подруге о том, что она ходила в полицию давать показания по делу Сони. Сказала, что видела подозрительный джип возле рощи, и, что за рулём сидел бородатый тип с развязными манерами. С ним была компания приятелей, которых Алиса не видела, но слышала их голоса и смех. И теперь она пыталась вспомнить подробности, потому что, если это они убили Соню, её воспоминания могут быть полезны следствию. Выслушав её, Злата первым делом взволнованно поинтересовалась: — Зай, а зачем ты вообще во всё это влезла? Решила в детектива поиграть? — Вообще-то, нашу одноклассницу убили, — напомнила Алиса, недоумевая, с чего вдруг в Злате проснулось это внезапное равнодушие. — Или ты уже забыла об этом? Злата шумно вздохнула и, будто бы, совершенно не боясь показаться черствой, ответила: — Алис, я бы хотела, наверное, сочувствовать всем на свете, но, уж прости, не могу я ходить с кислым лицом, когда ничего не чувствую. Да, мне, по-человечески жалко Соню. Да, я до ужаса испугалась, когда узнала, что её убили. Но я не пошла бы в полицию, даже если бы собственными глазами видела, кто ее убил. Я боюсь. И за тебя теперь тоже буду бояться. Лучше не лезь в эти дела, хорошо? Ну, было и было. Пускай полиция этим занимается. Алиса ничего на это не ответила. В глубине души, она с самого начала догадывалась, что Злата ответит ей именно так. Подруга не любила, когда кто-то или что-то портило ей настроение. И унывать не любила. Вот только Алисе сейчас никак не помог бы её совет просто не лезть и успокоиться. Она уже влезла. Сначала — невольно став свидетельницей, а потом — добровольно отправившись давать показания. При всей своей импульсивности Злата никогда не ввязалась бы в эту опасную авантюру. И ни за что не отправилась бы с Алисой в полицию даже за компанию. Никто бы не отправился… кроме Макара. «Может, он хотя бы подскажет мне, что делать с этим сообщением? — нерешительно подумала Алиса, ещё не определившись, хочет ли рассказывать ему об анонимке. — В прошлый раз он быстро вычислил автора по почерку. Но сейчас…» — Алис, ты меня вообще слушаешь? — Злата махнула рукой перед её лицом. — Что? А, да, — Алиса встала. — Извини, мне нужно выйти. Она отошла к окну в конце коридора, достала телефон. Чат с Макаром был пуст и холоден, как его взгляд в первые дни. «Мне снова пришло странное сообщение, — дрожащими руками набрала Алиса. — Кажется, за мной следят. Можешь посоветовать, что мне делать?» Отправила и сразу пожалела. Но удалять было поздно — напротив сообщения загорелась галочка «прочитано». Макар молчал. Алиса уже хотела написать «забудь», как в чате появилось: «Скинь текст. И ник отправителя, если есть». Её сердце забилось ещё чаще. Но в этот раз не от страха, хотя угроза никуда не исчезла. Просто эти два предложения вновь заставили Алису почувствовать, что она не одна. Что ей всё ещё есть, на кого положиться.

***

Всю большую перемену Макар провел в библиотеке, заканчивая проект по праву для городского конкурса. Сдать его нужно было уже в понедельник, а так как эти выходные он вынужден был провести у матери, сомнительным шансам надолго уединиться в своей комнате он предпочёл читальный зал. Тут хотя бы никто не станет некстати вламываться каждые пять минут, чтобы без веского повода оторвать его от работы. Нет, мать, конечно, гордилась его успехами, но для неё это было скорее поводом просто похвастаться сыном перед подругами. Всем без исключения в своём окружении она рассказывала, что Макар — отличник. Многим врала, что даже вундеркинд, научившийся читать в три года, а играть в шахматы — в шесть лет. Подружки ахали, просили показать фотку, но так как Макар категорически запретил себя фотографировать, матери приходилось довольствоваться старыми фото, до инцидента. Что, впрочем, не сильно её расстраивало, потому что тот улыбчивый, наивный Макар нравился ей гораздо больше. Не даром ведь до всего случившегося она хвасталась перед всеми не тем, какой он «умничка», а какой «красавчик». Утром мать написала ему не меньше десяти сообщений, выспрашивая, что бы он хотел на обед и ужин. На что Макар, давно отвыкший от её стряпни, безразлично ответил, что пообедает в школе, а плотно ужинать вообще не собирается. В последний год он действительно перешёл на спортивный режим питания, чтобы вернуться в прежнюю форму после резкой потери веса на фоне стресса. И хоть по мнению матери, Макар был «просто кожа да кости», сам он был вполне доволен своим выносливым, жилистым и подтянутым телом. Ещё бы голова всякий раз не подводила… Но, увы, невролог сказал ему, что сезонные мигрени довольно часто становятся хроническим явлением. И максимум, что можно с этим сделать — научиться вовремя распознавать симптомы и предотвращать приступы на ранних этапах. Макар выпил воды, поправил наушники и потянулся за телефоном, чтобы проверить который час. В ту же секунду, как он взял его в руки, тот завибрировал и, первым делом подумав, что это очередное сообщение от матери, Макар тихо выругался себе под нос. Смахнул заставку, открыл приложение и, едва не выронил гаджет, увидев единичку напротив архивного чата с AliceW. Это было, как внезапный удар под дых. Резко и болезненно. До темноты в глазах и желания немедленно закрыться, спрятаться, убежать… Только вот бежать ему было некуда. Он сам это начал, не оттолкнув её ещё тогда, когда мог. Теперь же… оставалось только держаться. «Неужели заметила, что я удалил её из друзей?» — первым делом подумал он, честно говоря, не желая сейчас с ней объясняться. Но игнорировать и не отвечать вообще Макар тоже не собирался. И если она действительно хочет знать почему, то он ей ответит: честно, коротко и без сантиментов. Собравшись с духом, он нажал на уведомление, но, вопреки его ожиданиям, текст её сообщения оказался совсем о другом. «Мне снова пришло странное сообщение, — писала она. — Кажется, за мной следят. Можешь посоветовать, что мне делать?» — Чёрт… — вполголоса выругался Макар, уже сто раз пожалев, что вместо этого Алиса не спросила его про удаление из друзей. — Ну, почему снова? Почему опять пишет? Макар шумно выдохнул. Медленно, как перед прыжком в ледяную воду и почти сразу же почувствовал, как в голове одна за другой начали прокручиваться версии. Влад? Нет, Влад теперь боится даже смотреть в их сторону. Кто-то ещё из одноклассников решил приколоться? Маловероятно. Другая мысль обожгла больнее: «Она написала мне. Не кому-то ещё — мне. А почему? Потому что Злата бесполезна… Потому что остальные просто побоятся лезть… Потому что я — единственный, кто не испугается… И Алиса это уже уяснила». Макар зажмурился, потёр переносицу. Рука слегка дрожала — то ли от усталости, то ли от того, что внутри поднималось что-то, чему он старался не давать имени. «Дурак! Идиот… — ругал он себя, внутренне уже зная, что после этого сообщения уже ничего не будет иметь значения. Ни его удаление из друзей, ни его нелепая попытка отстраниться, ни его молчание последние недели… ничего. — Ей нужна помощь, и первый человек, о котором она вспоминает — это ты. Жалкий, паникующий трус, не знающий, что ей ответить… Но ты ей нужен, хочешь ты этого или нет…» Макар открыл глаза, посмотрел на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. Он хотел написать «Ты в порядке?», но стёр. «Кто ещё знает об этом?» — стёр. Слишком вовлеченно, слишком эмоционально, слишком… по-дружески… В итоге он написал коротко и сухо, как всегда, когда боялся показать, что ему не всё равно: «Скинь текст. И ник отправителя, если есть». Отправил. Принялся ждать… Телефон снова завибрировал — Алиса ответила. И вместе с текстом, который она прислала, к Макару внезапно пришло осознание: отдалившись и удалившись, он так ничего и не отрезал… Он просто на время заморозил. И вот теперь всё снова повторяется. Она пишет. Он отвечает. Она нуждается в ком-то, у кого есть сила и знания. И он снова рядом. Но почему-то это его не бесило. Теперь это пугало… Как неизбежность, с которой Макар долго отказывался сталкиваться.