Алиса с Пистолетом

В машине из колонок стереосистемы звучала новая песня Анны Асти. Макар поморщился, но ничего на это матери не сказал. К тому же она начала говорить ещё до того, как он сам захлопнул дверь. Прислушиваться нужды не было: в начале, как всегда, шёл обстоятельный пересказ всего, что она сегодня делала, с кем разговаривала и сколько денег потратила на «этот дорогущий бензин». Пока мать выруливала с парковки, вываливая на него все эти ненужные подробности, Макар уселся у окна, в углу, сунул в уши наушники, и, выбрав один из альбомов Alcest, нажал кнопку плеера. Когда он ездил с ней куда-либо, то всегда садился так, чтобы мать не могла видеть его в зеркале заднего вида. Он давно уже уяснил: чем меньше она его видит, тем меньше задаёт вопросов. — Со следующей недели дожди начинаются, — сообщила Ирина Сергеевна, поправляя причёску. — А я только машину помыла, представляешь? Ужас, как обидно! Зато встретила на мойке тётю Олю Королёву, Антошкину маму. Антошка, говорит, на исторический собирается поступать. А я говорю… Макар, ты меня слушаешь вообще? — Да, — односложно бросил он, сжимая в кармане зажигалку. — Ну, в общем, я ей и говорю, что ты в РГУП собираешься. А она: ну, я и не удивлена, представляешь? Правда, говорит, тяжело будет провинциалу в Москве пробиться. Там даже со связями порой сложно. Как бы, говорит, не вернулся потом с обманутыми ожиданиями… А я говорю: ну, пусть хотя бы попробует, Оль. А не получится — значит, не судьба. Как говорится, где родился, там и пригодился, верно? — Да, — всё тем же равнодушным тоном отозвался Макар снова. — Дату суда уже назначили? — Ах, да, — спохватилась мать и, шустро покопавшись в телефоне, бросила через плечо: — Первое заседание в следующий четверг. Поэтому будь готов, что, возможно, придется пропустить школу. Услышав об этом, Макар сразу же выдвинул своё главное условие: — Я поеду с отцом, — сказал он твёрдо. — Как хочешь, — миролюбиво согласилась Ирина Сергеевна, но по тому, как резко она замолчала, можно было с уверенностью сказать, что за этим стояло решение обидеться. Воспользовавшись паузой в их разговоре, Макар незаметно достал смартфон и открыл чат с Алисой. Перечитал её последнее сообщение с текстом новой анонимки и, чуть поразмыслив, перешёл в чат с отцом. «Привет, пап. Есть минутка?» — написал он, не будучи уверенным, что отцу будет удобно ему отвечать. Ответ Дмитрия Викторовича пришёл пять минут спустя: «Да. Что случилось?» — спросил он. «Помнишь, ты рассказывал мне про одного человека из отдела кибербезопасности? — решил для начала напомнить Макар. — Мог бы ты дать мне его координаты?» «Зачем тебе?» — без промедления ответил отец, и Макар выдал ему хоть и фиктивную, но заранее продуманную версию объяснения: «Хочу проконсультироваться, можно ли не просто заблокировать ту группу в Mercury, но и полностью удалить её содержимое, — написал он, не сомневаясь в том, что отец поверит. — На следующей неделе суд. Не хочу, чтобы адвокаты матери использовали это против тебя». «Хорошо, — согласился Дмитрий Викторович. — Вечером скину тебе его номер». «Спасибо, пап», — поблагодарил его Макар и, снова убрав смартфон в карман, уставился в окно. В действительности он ещё два дня назад отправил жалобу на «Андронников мемориал». Оформил всё в соответствии с требованиями и ссылаясь на нужные статьи действующего законодательства. В общем, не подкопаешься, даже если захочешь. А вот услуги «белого хакера» Макару нужны были для помощи Алисе. С его помощью он надеялся узнать, кто скрывается за анонимным статусом отправителя сообщения. И если получится, выйти с ним на личный контакт. — Кстати, сегодня вечером придёт тетя Оля Королёва, — припарковав машину, сообщила Ирина Сергеевна, видимо, устав дуться на Макара или же просто решив лишний раз напомнить о себе. — Ты хотя бы выйди, поздоровайся ради приличия. — Не боишься, что после созданного тобой публичного образа моя реальная физиономия вызовет у неё инфаркт? — сыронизировал Макар, первым выходя из авто и лениво перекидывая через плечо свой рюкзак. Мать выразительно взглянула на него. — Макар, я не прошу тебя сидеть с нами весь вечер, — завела она всю ту же старую песню о том, как надо правильно встречать гостей. — Можно же просто проявить вежливость и хотя бы чаю с гостями выпить. Я, кстати, и Антошку приглашала… Услышав его имя, Макар замер, чувствуя, как внутри него всё холодеет. — …но он сказал, что у него уроков много, тренировка и какие-то занятия дополнительные по истории, — закончила Ирина Сергеевна, включила сигнализацию и, окинув сына придирчивым взглядом, вздохнула: — Вытянулся-то как. Отца, наверное, скоро перегонишь? Вот только жалко, что худенький такой… — Так, я пошёл, — закатив глаза, не стал дослуживать её причитания Макар и, развернувшись, быстрым шагом направился прочь с парковки. Он догадывался, зачем мать хотела помирить их с Антоном. Когда-то давно, ещё в первом классе, именно благодаря дружбе их матерей они и познакомились. Два домашних мальчика, у которых сразу же нашлось много общих интересов, начиная с конструирования замков из LEGO и заканчивая просмотром одних и тех же мультиков и сериалов. В их тандеме никогда не было классической конкуренции или борьбы за лидерство. Ни один из них не посягал на свободу личности другого и даже в спорных моментах им обычно легко удавалось найти общий язык и договориться. Будучи старше почти на год, Антон зачастую брал на себя обязанности старшего брата по отношению к Макару. С детства серьёзный, ответственный и осторожный он как бы заземлял живого и увлечённого друга, а тот в свою очередь выступал генератором почти всех идей, которые они потом воплощали вместе. В то время, если Макар смотрел новое аниме, он стремился тут же подсадить на него Антона, если начинал играть в новую компьютерную игру, то в ближайшие выходные обязательно звал его к себе в гости. Им никогда не было скучно вдвоём, что, конечно, не могло не радовать и их мам, которым не приходилось бояться того, что дети подерутся, пока они сплетничают в соседней комнате. Когда мальчикам было по двенадцать лет, они посмотрели «Викингов» и почти одновременно решили, что хотят научиться драться на мечах так же, как герои любимого сериала. Так Макар с Антоном попали в секцию исторического фехтования, благодаря которой не только научились держать в руках старинное оружие, но и познакомились с ребятами-косплеерами, участвовавшими в реконструкции рыцарских турниров и прочих стилизованных поединков. Особенно часто Макар и Антон любили отыгрывать сцену последнего боя между Рагнаром и Ролло из четвертого сезона. Они часто спорили, кто из них мог бы победить в том поединке… Хотя обычно сходились во мнении, что ни тот, ни другой не смог бы убить другого… На память о тех временах Макар оставил только коллекционную фигурку Рагнара Лодброка, подаренную ему Антоном на день рождения. Так и не решился выбросить вместе с другим косплейным барахлом. Просто отвёз в квартиру матери и поставил на полку, чтобы как можно реже видеть и вспоминать о ссоре с другом. Взаимного ежедневного игнора и так было более, чем достаточно. Войдя в комнату, Макар случайно, мельком взглянул на фигурку — и сразу же отвернулся. Затем швырнул рюкзак на кровать, сел рядом и молча уставился в стену. Говорят, плохое помнится дольше… Хотелось бы верить. Антон вот смог забыть всё хорошее и ничего. Живёт себе дальше как жил. «А ты всё, как маленький, игрушки хранишь… — с укором сказал себе Макар, вновь взглядывая на полку, где стояла фигурка. — Хотя давно пора бы понять, что игрушки кончились…» Резко поднявшись, будто стряхнув с себя липкое наваждение, он так же быстро стащил с себя худи и джинсы и переоделся в домашнее. Затем сходил на кухню, поставил чайник и, дождавшись, когда тот закипит, заварил себе чаю в большой тяжёлой кружке. — Может быть, сядем и пообедаем? — тут же предложила мать, заметив, что у чаю Макар не взял себе даже бутерброда. — Что тебе разогреть? — Не знаю, — пожал он плечами. — Котлеты? Или решай сама… Мне всё равно. — Тогда, может быть, лазанью приготовить? Ты раньше говорил, у меня хорошо получается, — обрадовалась Ирина Сергеевна и, пока сын не ушёл к себе, задала очередной вопрос: — Кстати, может быть, тогда сходим в магазин вместе? Поможешь мне сумки донести до машины? А то я сейчас глянула, а в холодильнике мышь повесилась… — У тебя? Мышь? — усмехнулся Макар, прекрасно знавший, что мать обожала готовить. — Тогда, наверное, это очень жирная мышь, которая сдохла от обжорства. — Ну, скажешь тоже, — кокетливо отмахнулась та и даже смущённо покраснела. — Я не настаиваю, сынок… Просто мы и так с тобой редко видимся… — Ладно. Только при условии, что ты не будешь напрашиваться при мне на комплименты, — сразу же обговорил условия своего участия Макар и серьёзно взглянул на мать в ожидании ответа. — Договорились, — согласилась она. — Пойди оденься, а я пока списочек набросаю… Вернувшись в свою комнату, Макар сначала проверил сообщения. В чате, к сожалению, было пусто. Отец в последний раз был в момент их разговора, Алиса — пять минут назад. Но ничего не написала. «А что ей писать тебе, не подумал? — снова с осуждением подумал про себя Макар. — Она наверняка ждёт, когда ты ей что-нибудь напишешь. Побыл бы ты на её месте — понял бы, каково бояться даже в личку заходить…» Последняя мысль занозой впилась в растерянное сознание… Возможно, стоило хотя бы как-то подбодрить её, раз уж пока обнадежить нечем? Но что сказать, чтобы не прозвучало слюняво и навязчиво? Сначала написал: «Ты как?». Стёр. Слишком мягко, как-то по-дурацки… «Не бойся» — ещё хуже. Она не из тех, кто боится. И вообще слова поддержки от него — это как наждак. Он напечатал: «Если ждёшь новостей — пока ничего». Подумал секунду. Потом дописал к этому «Но я работаю над этим». Отправил. Дождался галочки «Прочитано». Пока опять переодевался, телефон на столе пиликнул, извещая о сообщении. Взглянув на экран, Макар невольно улыбнулся, увидев, что пришёл ответ от Алисы. «Спасибо. Успокоил))), — писала она. — А ты куда так резко исчез после уроков? Я ждала тебя на крыльце, но тебя точно ветром сдуло». «Я у матери, — объяснил Макар, снова опуская ненужные подробности. — Сейчас поеду с ней за продуктами. Потом — уроки». Отправил. Затем через мгновение взглянул на экран — прочитала. И тишина. Одну минуту, другую… «А почему ты удалился из друзей?» — спросила она наконец, когда он уже был готов выйти из приложения. «Подумал, что нет смысла висеть в друзьях у тех, с кем не общаюсь» — как можно более правдоподобно солгал он. «Понятно, — ответила Алиса односложно. — Тогда увидимся в школе». «Возможно, и раньше, если я кое-что разузнаю за выходные, — всё же отважился намекнуть он, надеясь, что это заставит её чуть расслабиться и улыбнуться. — Но заранее ничего обещать не буду. Нужно время». «Спасибо, что помогаешь. Снова)))» «Не за что», — отправил последнее сообщение Макар и, пожелав приятных выходных, вышел из чата.

***

Контакты хакера отец скинул ближе к десяти вечера. К этому времени Макар уже сделал уроки, поужинал и снова уединился в своей комнате с недочитанной «Игрой престолов». На кухне мать обсуждала последние новости с отчимом. Мать Антона ушла примерно за полчаса до его возвращения с работы. Макар к ним так и не вышел. Смартфон пиликнул как раз в тот самый момент, когда он перелистнул очередную страницу. Отложив книгу, Макар смахнул заставку и в тот вечер уже больше к чтению не вернулся, потому что отправителем сообщения значился отец. «Макар, — написал он как всегда, без приветствия. — Контакты хакера я тебе достал, но есть нюанс: в чатах Mercury он не общается. Нужен мессенджер Blackpool. Довольно геморная штука, но ты разберёшься. В общем, как установишь, случись в контакты к //.dendy87, но не забудь упомянуть, что ты от меня. Всё. Удачной охоты и до понедельника». Поблагодарив отца, Макар перво-наперво полез в плеймаркет скачивать приложение Blackpool. Потратив на установку и регистрацию аккаунта не больше пятнадцати минут, он так же быстро списался с хакером и, пересказав тому историю с анонимкой, дал ему ссылку на аккаунт Алисы. «Учитывая, что работать придется ночью, а завтра выходной, цена будет выше на двадцать процентов, — сразу же предупредил dendy87. — Предоплата — пятьдесят процентов. Расценки знаешь?» «Озвучь», — ответил Макар. dendy87 назвал полную сумму. «По рукам, — согласился он, мысленно обозвав хакера ушлым дельцом. — Давай номер карты». «Бро, ты, видимо, не просёк главной фишки pool, — напечатал хакер. — Я уже снял с твоей карты нужную сумму, так что не парься, а сиди и жди. Максимум, к утру найду тебе автора анонимки. До связи». Ничего ему на это не ответив, Макар вышел из Blackpool и, взяв с собой пачку сигарет, решил сходить проветриться и покурить. В прихожей предсказуемо столкнулся с матерью, которая тут же озабоченно спросила: — Сынок, а ты куда собрался на ночь глядя? Время-то уже позднее… — На пробежку, — солгал Макар, надевая кроссовки и накидывая на голову капюшон. — Я после неё сплю лучше. В действительности же он просто не мог сидеть в четырех стенах. Хотелось отвлечься хотя бы на что-нибудь… Дома, у отца, лучше всего помогали прогулки по роще. Здесь же приходилось довольствоваться заасфальтированным двориком. Спустившись на лифте, Макар вышел из подъезда и, пропустив внутрь двух собачников, возвращавшихся с прогулки, неспеша отправился к спортивной площадке. Свежий вечерний воздух пах близким дождём и прибитой пылью. Несколько раз подтянувшись на турнике, Макар отряхнул руки и рефлекторно натянул задравшиеся рукава худи пониже. Не потому что мёрз — просто не хотел смотреть на то, что под ними скрывалось. Затем чисто по привычке несколько раз взмахнул невидимым мечом и, сделав пару обманных выпадов, снёс воображаемому противнику голову. Немного удивившись тому, что ещё не забыл любимых приёмов, Макар отошёл к скамейке и, проверив телефон, устало закурил. В своё время он изнурял себя интенсивными тренировками, чтобы быть одним из лучших в секции фехтования, хотя, в отличие от Антона, он мог легко пренебречь «красивостью» боя ради победы или же нарушить этикет, если считал противника недостойным. Друга это частенько раздражало. Для него бой всегда был поединком чести… Грязная победа его бы не устроила. Впрочем, как и победа над тем, кто был объективно слабее него. Макар до сих пор помнил их последний разговор. Вернее, даже не разговор… своеобразный словесный поединок. И даже тогда Антон до последнего старался не унизить его жалостью, считая достойным противником, способным отразить любые удары судьбы. Но Макар в итоге сам всё испортил… И не удивительно, что Антон перед уходом бросил ему под ноги, словно сломанный меч: — Знаешь, — сказал он, борясь с чувствами. — Ты такой беспомощный, что мне даже бить тебя не хочется. Противно. Сидишь и ноешь тут как девка. И, наверное, правильно ты отказался от поединка со мной, потому что добивать лежачего я бы и так не стал… Тогда Макар не понял, что своим вызовом на поединок друг протягивал ему руку помощи… А он отверг её, предпочтя нытье и самосожаление. «Если бы я понял это ещё тогда… — с запоздалым сожалением подумал Макар после очередной затяжки. — Возможно, всё сложилось бы по-другому… Твои слова хоть и казались горькой пилюлей, но ты был чуть ли не единственным, кто хотел мне помочь…» Макар достал телефон, открыл диктофон. Палец замер над кнопкой записи. В который раз он собирался выплеснуть всё в пустоту — и в который раз осознал, что ему больше не нужно говорить с пустотой. Он хотел говорить с ней. Он вышел из диктофона, открыл чат с Алисой и начал печатать: «Алис, прости, что поздно. Я удалился не потому, что мы не общались. Я струсил. Испугался, что это по-настоящему и не на время. Ты появилась внезапно, и я не успел придумать, что делать, если ты останешься. Я уже однажды всё испортил. С Лизой. Мне кажется, я только это и умею — портить всё, до чего дотрагиваюсь. Но иногда, как сейчас, мне нужно, чтобы ты была рядом. Не в сети, а как в кабинете ПДД. Рядом. Потому что я скучаю. Забудь, что я говорил про «не для болтовни». Пиши, когда хочешь. Даже просто так». Макар перечитал написанное, и лицо его исказила не то усмешка, не то гримаса боли. «Размазня, — подумал он. — Сопли на кулак намотал». Не перечитывая, он нажал и удерживал палец на тексте, пока поле для сообщения не опустело. Готово. Вместо этого Макар поднял телефон и навёл камеру на небо. Звёзды едва проглядывали сквозь облака. Щёлкнул. Фотография получилась мутной, некрасивой. Но он всё равно её сохранил. «Может, когда-нибудь покажу ей», — сказал он себе, пряча телефон в карман, затем затушил сигарету и медленно побрёл домой. Когда Макар вернулся, мать уже спала. Тихо разувшись, он осторожно прокрался к себе в комнату и прямо так, не раздеваясь, улёгся на нерасправленную кровать. Уснул он лишь под утро, продолжая даже во сне сжимать смартфон. Спал крепко, без сновидений, как будто вырубился из сети… А между тем сообщение от dendy87 пришло примерно в пять тридцать утра. Пиликнув, экран телефона засветился, заставив Макара заворочаться и проснуться. Рука в неудобной позе затекла и онемела… но любопытство всё же взяла верх даже над временными неудобствами. Едва разлепив веки, он почти наугад ткнул на значок приложения, зашёл в чат с хакером и, пропустив малопонятные технические данные, промотал сообщение до самого конца. Именно там dendy87 переходил с жаргона хакеров на человеческий. И именно там содержалось то, что заставило Макара не просто окончательно проснуться, но и внутренне похолодеть. «…в общем, сообщение написано из мест лишения свободы, — значилось в результатах работы хакера. — А если точнее: из женской исправительной колонии номер два. Кто именно — увы, не скажу. В таких местах телефоны обычно находятся в нелегальном поле. Так что, если у тебя ещё остались вопросы, советую задавать их твоей подруге. Пускай припомнит, кто из её знакомых женского пола может отправлять ей подобные предупреждения. А мои полномочия, как говорится, на этом всё». Закончив читать, Макар отложил телефон в сторону и ещё несколько секунд просто сидел, неподвижно глядя на занимающийся за окном рассвет. Экран же напротив медленно гас, поглощая страшную правду, словно вода — брошенный в неё камень… «Что бы это ни значило, Алиса, скорее всего, в серьёзной опасности», — подумал Макар с тревогой и вновь схватился за смартфон, чтобы перечитать сообщение. После этого, когда окончательно почувствовав, что проснулся, он открыл чат с Алисой в Mercury и написал ей всего два предложения: «Есть новости по анонимке. Подходи к двенадцати к Гулливеру — все подробности при личной встрече».

***

Макар пришёл за десять минут до назначенного времени. Встал у левой ноги Гулливера, прислонившись спиной к облезлому башмаку, и закурил. Ветер, налетавший порывами, холодил лицо и трепал воротник косухи, но он почти не обращал внимания — привык. Гигантская фигура сказочного героя уже полвека служила своеобразным ориентиром, под которым сперва назначали встречи, затем — забивали стрелки, устраивали митинги и, разумеется, просто общались. Ещё у всех местных была хотя бы одна фотка, где они стоят между расставленных ног великана и повторяют его позу. У Макара тоже была такая, где ему четыре, и он стоит, скрестив на груди руки и зачем-то высунув язык. Сейчас он стоял здесь же, но совсем другой. И фотографироваться больше не собирался. Отец рассказывал, что в годы его детства в парке была детская железная дорога, проходившая мимо разных сказочных локаций. Но в девяностые парк пришёл в упадок, поезд сдали на металлолом, а большинство фигурок изуродовали вандалы. Гулливер выжил, возможно, благодаря ностальгии. Ведь не каждый парк мог похвастаться тем, что при входе его встречал нерушимый аналог Колосса Родосского, но со следами шальных бандитских пуль на ногах. Он, можно сказать, уже давно стал почетным жителем Прегельпорта, с которым был знаком каждый. Сегодня, несмотря на субботний день, парк был почти пуст: пара мам с колясками, несколько мальчишек на самокатах, воробьи на крошках. Редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на одинокую фигуру в чёрном. Проводив взглядом очередную маршрутку, Макар затянулся и выпустил дым в сырой воздух. Проверил телефон. Сообщений не было. И хоть само по себе это не внушало тревоги, он уже дважды ловил себя на мысли, что хочет написать Алисе и спросить, всё ли у неё в порядке? «Блин, и когда ты успел стать таким заботливым, Андроников? — с насмешливым недоверием задал себе вопрос Макар. — Давай, начни опять всё контролировать… Пускай, решит, что ты невротик с секундомером…» Наконец за пару минут до двенадцати он заметил две приближающиеся к нему по аллее фигуры. Алису он узнал сразу — крашеные волосы, широкие джинсы, руки в карманах куртки. Вторую — Злату — с трудом, но тоже. Из-за капюшона с рожками и клетчатых штанов в японском стиле она выглядела как типичная фанатка азиатской культуры. Не став скрывать своего недовольства, Макар поморщился, затушил сигарету о подошву и спрятал окурок в карман. Неприятный сюрприз. Он думал, они будут вдвоём, но, видимо, у Алисы были веские причины взять подругу с собой. Когда они почти поравнялись, Макар выпрямился, убрал руки в карманы косухи и замер в ожидании. Лицо привычно превратилось в маску — ничего лишнего. — Нафига ты её притащила? — буркнул он, кивая в сторону Златы. — Вообще-то мы с Алисой с детского сада дружим, не забывай, — гордо вздёрнула подбородок Злата. — Она мне всё рассказывает. И про анонимку тоже рассказала. Макар перевел взгляд на Алису. В его глазах застыл немой укор: «И про нас ты тоже ей рассказываешь?» — Мне просто страшно было идти одной, — ответила Алиса на его невысказанный вопрос. — Не родителей же просить пойти со мной, верно? Макар не ответил. Просто отвернулся и достал сигарету, но курить не стал — только покрутил в пальцах. — Между прочим, я собираюсь стать журналисткой, — заявила Злата, решив, что пауза затянулась. — Мне для практики нужны интересные истории для статей. Макар усмехнулся — той самой циничной усмешкой, от которой у Златы, как она сама говорила, «мурашки по коже». — Вот, Алиса, полюбуйся на свою подружку, — изрёк он, хмуря брови. — Тебя будут убивать, а эта особа потом напишет некролог о тебе. Хороший пиар — смерть в молодом возрасте. — Вообще-то я хочу канал на AdNauseam завести и приглашать каких-нибудь знаменитостей, — обиделась Злата. — Маньяков всяких? — лениво поинтересовался Макар. — Могу начать с тебя, Андроников, — Злата задрала нос. — Тема сталкерства сейчас очень популярна. — Нет уж, сперва я должен убить Лору Палмер, раскидать по городу кучу зацепок для детективов, а потом, когда меня поймают, так и быть, приходи ко мне на ужин в тюрягу, Кларисса. Злата на мгновение замерла, потом фыркнула: — Я же говорила тебе, Алиса, что мы имеем дело с маньяком. Он ещё и в сериалах этих разбирается. — Чтобы быть хорошим детективом, нужно уметь мыслить как преступник, — назидательно сказал Макар. — А следовательно, лучшие детективы выходят из потенциальных маньяков. — Так что ты узнал об анонимке? — перебила их перепалку Алиса. — Ты обещал рассказать при встрече. Макар сразу стал серьезнее. Кивнул. — Если коротко, то новости хреновые. Но сначала я спрошу вот что… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Твои биологические родители ведь в тюрьме, я прав? Злата резко стушевалась и отвела взгляд. Алиса заметила это, и в груди кольнуло нехорошее предчувствие. — Откуда ты знаешь? — спросила она у Макара тихо. Голос предательски сел и дрогнул. Руки тоже. — Да после пьяных откровений твоей подружки на пикнике это уже ни для кого не секрет, — подтвердил Макар, пожимая плечами. — Ну и я не слепой. Заметил, что ты не похожа на родителей… — Да, они в тюрьме, — Алиса сглотнула. Ей хотелось провалиться сквозь землю — от стыда, от злости, от страха. Но она взяла себя в руки. — Просто… как это связано с анонимкой? — Тебе писали из мест лишения свободы, — сказал Макар. — Из женской колонии номер два. Так что если у тебя нет подруг среди заключённых, то возможно, это как-то связано с твоими родителями. Злата вдруг оживилась. — Ой, я смотрела один сериал! Там бандиты хотели похитить дочь какого-то байкера, чтобы получить за неё выкуп. А она оказалась не его дочерью, а… — Жизнь не сериал и не романчик Дарьи Донцовой, — резко перебил её Макар. — Хотя вариант с выкупом или общаком не исключён. Злата просияла. Её похвалили! — Значит, мне нужно готовиться к тому, что меня поймают и запрут в подвале с крысами? — спросила Алиса, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало. — И будут отрезать по пальцу каждый день? Вряд ли мои родные родители станут так переживать, чтобы платить деньги. А у приёмных нет миллионов. — Можно соблазнить охранника и сбежать с ним, — снова влезла Злата. — Я бы так и сделала. Макар фыркнул. — Не сомневаюсь. Но тебе, Алиса, если не хочешь остаться без пальцев, лучше рассказать всё родителям. Этим должна заняться полиция. Это не шутки. — Родители и так чем-то расстроены, — тихо сказала Алиса. — Я заметила. Они разговаривают на кухне шёпотом и замолкают, когда я вхожу. — Может, они разводятся и не знают, как тебе сказать? — предположила Злата. — Мои просто поставили меня перед фактом, — вставил Макар. — Но это меньшее из зол. К тому же… — он повернулся к Алисе, — тебе уже есть восемнадцать? — Будет в феврале. Двадцать первого. — Значит, они не смогут устроить срач из-за опеки и тебе не придётся таскаться по судам и слушать их ругань. Плюс к тому — если что, сможешь сама принимать решения. В общем, поговори с предками. И меньше слушай Злату. — В смысле? — Злата вспыхнула. — Ты же сам сказал, что я могу быть права насчёт выкупа! — Запишись на битву экстрасенсов, — бросил Макар. — Прославишься. — Ты злой! — выпалила Злата. — Ну, я же маньяк, — он развёл руками. — Маньяки злые. И вообще, мне уже пора. — Куда? Уроки делать? — ядовито спросила Злата. — Помогать с химией одному тупице из соседней школы. Деньги на универ сами себя не заработают. Не у всех есть богатенькие родители, как у тебя. — А дорого ты берёшь? — неожиданно спросила Злата. Макар прищурился. — С тебя бы содрал втридорога. Потому что половину из этого пришлось бы потом тратить на психотерапевта. — Не понимаю, зачем работать репетитором, — не унималась Злата. — Есть же работа полегче: курьер… — Проститутка, — закончил за неё Макар. Злата возмущённо открыла рот, но передумала спорить. Вместо этого повернулась к Алисе. — Кстати, ты видела в группе старые фотки Макара в образе Лестата? Он мог бы моделью стать. Макар фыркнул. — Вот ещё! — Тебе шли длинные волосы, — неожиданно сказала Алиса. Ей действительно понравилось то фото. Макар в образе вампира — бледный, томный, в кружевной рубашке. Подпись под фото была мерзкой, но сам он был… потрясающим. — Даже не рассчитывайте, что я снова их отращу, — буркнул Макар. — Даже ради модельной карьеры? А зря, — Злата протянула руку, чтобы коснуться его короткого ёжика. Макар резко отшатнулся. — Так, без рук! Злата отдёрнула ладонь. Алиса заметила, как напряглись его плечи, как он плотнее запахнул косуху. Она вдруг вспомнила: когда они дежурили в школе — ещё до всей этой истории с анонимкой — они случайно свалили горшок с цветком. Макар наклонился, чтобы собрать осколки, и случайно коснулся плечом её колена. Тогда он резко отодвинулся и бросил: «Отойди, свет загораживаешь». А за партой, когда они одновременно тянулись перевернуть страницу, он одёргивал руку, будто боялся нечаянно коснуться куста крапивы. — Знаешь, а он даже ничего, пока молчит, — шепнула подруге Злата, когда они втроём шли на остановку. Макар чуть впереди, девчонки — сзади. — Но я бы всё равно не стала с ним мутить… — Мы и не мутим, с чего ты взяла? — смущённо возразила Алиса, отчего на её щеках вспыхнул предательский румянец. Злата это заметила и, благостно улыбнувшись, проворковала медовым голосом: — Кого ты пытаешься провести, солнышко? Ты же сама не своя рядом с ним… Даже голос другой. Смешной такой, писклявый! — Злата! Подруга рассмеялась. По-доброму, звонко и заразительно. Макар обернулся и смерил обеих холодным вопросительным взглядом. — Да ладно тебе смущаться, — поддержала Злата Алису, понизив голос до ещё более интимного шёпота. — К тому же, мне кажется, ты Андроникову тоже нравишься… — С чего ты взяла? — удивилась Алиса, бросая короткий взгляд в его сторону. Всегда прямой, собранный и отстраненный Макар отнюдь не выглядел заинтересованным в ней как в девушке. Да что там… Он её и из друзей в Mercury удалил. Но Злата, как выяснилось, успела не только изучить поведение подруги, но и как следует присмотреться к Макару. — Ну, парни обычно млеют от меня, — без вызова, просто как факт, сообщила она, накручивая на палец тёмную прядку. — А он как от огня шарахается… — Он со всеми такой, — немного грустно вздохнула Алиса. — Со мной тоже. — Серьёзно? — изумлённо вскинула брови Злата. — То есть вы с ним даже ни разу не зажимались? — Блин, Злат… — Да что такого? Просто я думала, что он… — Нет. Он не такой, — покачала головой Алиса. Без сожаления, а скорее с пониманием. — Да и не думаю я, что он ко мне что-то испытывает. Мне кажется, он до сих пор любит эту девушку, Лизу… Ну, или по крайней мере, всё ещё её не забыл. Когда они дошли до остановки, почти сразу же подъехала маршрутка. Макар посадил девочек, заплатил за обеих своей картой, а когда собрался уходить, внезапно услышал вопрос Алисы: — А ты? Разве не поедешь с нами? — Пройдусь пешком, — ответил Макар, не подавая вида, что толкучка в автобусе вызывает у него приступы паники. — А вы сразу же идите домой. Нечего болтаться по улице. — Слушаемся, папочка, — скорчила капризную мордашку Злата и захихикала. Алиса же напротив отнеслась к его словам серьёзно. — И ты тоже… Береги себя, — тихо обронила она, но Макар расслышал. Хотел сказать, что напишет вечером, но вовремя прикусил язык. Зачем обещать, что напишет, если сам сказал, что его аккаунт не для болтовни? В итоге расстались молча. Маршрутка отъехала и, пока Злата что-то внимательно читала в своей ленте, Алиса смотрела в окно, как фигура Макара становится всё меньше, и думала. «Ты помогаешь мне, хоть я тебе и никто… А в остальное время просто сидишь рядом. Странно… Кажешься равнодушным, но в твоих сообщениях столько заботы, что это сбивает с толку. Кто мы друг другу, Макар? И… Что такого сегодня заметила Злата, чего, возможно, не замечаю я? Пойму ли я когда-нибудь, что у тебя на душе? Или же, когда опасность минует, ты снова отдалишься, оставив меня одну?..»

***

Открыв дверь своим ключом, Алиса бесшумно вошла в прихожую и первым делом удивилась той необычной, тревожной тишине, которая царила дома. В это время отец обычно смотрел в гостиной футбол, а мать — фоном на кухне какой-нибудь сериал или подкаст на AdNauseam. Но сегодня явно что-то было не так. И, как бы родителям не хотелось скрыть от неё что-то ужасное, Алиса твёрдо намеревалась это выяснить. Разувшись и повесив куртку на крючок, она замерла, прислушиваясь к этой тишине. Родители абсолютно точно были дома. Из кухни пахло свежесваренным борщом, да и их верхняя одежда висела на месте. Алиса уже хотела окликнуть кого-нибудь из них, как вдруг явственно расслышала из гостиной приглушённый и взволнованный голос мамы: — …может быть, нам пока лучше уехать? — спрашивала она негромко. — Например, в деревню, под Питер, к моей тёте? — А как же школа, Тань? — совершенно справедливо возразил папа. — У Алиски же ЕГЭ в этом году, поступление… — Жизнь важнее, Андрюш, — перебила его мама. — В крайнем случае, переведем её на дистанционное обучение. Я объясню директору нашу ситуацию и всё устрою… — Не нужно ничего устраивать, — вмешалась в разговор Алиса, по очереди взглядывая то на мать, то на отца. — Я никуда не поеду. Андрей Викторович и Татьяна Николаевна одновременно поднялись навстречу дочери, но та лишь протестующе взмахнула рукой: — Я понимаю, что вы хотите от чего-то меня оградить, но… мне не шесть лет. Мне скоро восемнадцать. И мне кажется, я имею право знать, что происходит? Вместо ответа мама лишь устало вздохнула, а папа ласково улыбнулся и просто похлопал рукой по свободному пространству рядом с собой. — Для начала сядь, пожалуйста, и успокойся, Лисёнок, — миролюбиво предложил он, даже дома продолжая оставаться психологом. Алиса послушалась, и тогда он продолжил. — Мы с мамой действительно пока не хотели говорить тебе об этом, но раз уж так вышло… В общем, недавно мне стали поступать угрозы от людей, косвенно связанных с твоими биологическими родителями. Не буду углубляться в детали, но эти люди сперва предлагали мне крупную сумму, чтобы я… Вернее, мы с мамой отказались от тебя. — Что?! — ошеломленно ахнула Алиса, чувствуя, как пространство вокруг неё съеживается до размера маленького дивана в гостиной, на котором она сидела рядом с отцом. Тот мягко коснулся её плеча, прижал к себе и, как всегда, когда хотел успокоить, поцеловал в висок. — Я понимаю, звучит… чудовищно, — закивал он, не отстраняясь и продолжая гладить её по спине. — Я им так и ответил. Сказал, что ты — моя дочь. И не за какие деньги мира я не отдам тебя никому. — Но зачем я им? И кто они такие? — растерянно поинтересовалась у отца Алиса, боясь даже поднять на него глаза, чтобы не столкнуться с правдой, о которой уже догадывалась. — Это… бандиты? — Да, — кивнул Андрей Викторович. — И именно поэтому мама хочет, чтобы вы с ней на время исчезли из города, пока полиция будет с этим разбираться. — Вы уже обратились в полицию? — Да, вчера, — подтвердила мама и, с надеждой взглянув в глаза Алисы, постаралась объяснить ей правильность такого решения: — Там нам посоветовали спрятать тебя, потому что эти люди не остановятся на пустых угрозах… — Так значит, вот о чём меня пытались предупредить в том сообщении, — быстро догадалась, что к чему Алиса и, достав смартфон, открыла чат с анонимом из женской колонии. — Вот. Это пришло мне в четверг утром. — Что там? — потребовала мама, но папа уже взял телефон первым и, пробежав сообщение глазами, прочитал его вслух. — Кто это отправил? — Мой друг… одноклассник выяснил, что его прислали из женской колонии, — объяснила Алиса и, нервно сцепив пальцы в замок, сложила руки на коленях. — Я подумала, может быть, это… моя мать? Хотя, какое ей может быть дело до дочери, которую она с двух лет не видела? Андрей Викторович обменялся короткими взглядами с женой и, получив молчаливое разрешение, снова взял слово. — Лисёнок, послушай, — сказал он, тщательно подбирая слова в паузах. — Я, как ты знаешь, по работе много общаюсь с разными заключёнными. В том числе… долгие годы поддерживал связь с твоей биологической матерью. В основном, через письма, но было и несколько личных встреч. Вот… И примерно полгода назад твоя мама… биологическая мама… попросила у меня твою фотографию. Сказала, что хочет увидеть, какой ты стала… и я показал ей. Андрей Викторович резко замолчал, перевел дух и, вновь собравшись с мыслями, продолжил рассказывать: — Когда она заплакала, я понял, что все эти годы… пусть она и не была тебе матерью в полном смысле этого слова… Но она всё равно любила тебя. И я… принял, наверное, единственно возможное на тот момент, но всё равно ошибочное решение. Я разрешил ей оставить это фото при условии, что она никому не покажет его… Отец снова замолчал, потёр лицо руками и, стараясь унять дрожь в голосе, заговорил чуть тише и медленнее: — Сейчас я понимаю, что не имел права так рисковать твоей жизнью, солнышко… — Пап, я не виню тебя, успокойся, — тронула его за руку Алиса. — Просто скажи… Что ты теперь собираешься делать, если… Если полиция нам не поможет? — Лисёнок… — Папа, прошу тебя! — встряхнула его она. — Мою одноклассницу недавно убили! Ты думаешь, я не осознаю опасность? Но я не верю, что единственный шанс для нас — просто сбежать и скрываться до конца жизни! — Алис, — поднялась Татьяна Николаевна и, спокойным, почти уговаривающим тоном, сказала ей. — Давай, не будем сейчас паниковать… А просто сделаем так, как будет лучше для нас сейчас. А лучше всего будет уехать… — Нет, — упрямо мотнула головой Алиса, чувствуя небывалую решимость поступить по-своему. — Эти люди… Они должны ответить за всё по закону, понимаете? Нельзя позволять им давить на себя! Мы ведь не сделали ничего плохого… — Мы-то не сделали, — ответила мама, садясь с ней рядом, с другой стороны. — А вот твой родной отец… крупно задолжал своим подельникам на воле. Они хотят шантажировать его, используя тебя, как… как разменную монету. — Тань, не надо… — попытался остановить её Андрей Викторович. — Зачем ей это знать? — Затем, что она — наша дочь и имеет на это право, — встав на сторону Алисы, настойчиво заявила мама. — Затем, что у этих людей, возможно, гораздо больше информации о нас, чем у нас — о них. И как бы я сейчас не переживала, но в одном с Алисой я согласна… Эти люди должны за всё ответить, слышишь? Папа молча кивнул и, устало сгорбившись под грузом вины, начал нервно ерошить волосы на макушке. — Я обещаю вам, что сделаю для этого всё возможное и невозможное… — пробормотал он тихо и, сжав ещё секунду назад дрожавшие руки в кулаки, нашёл в себе сил взглянуть на жену и дочь. — Но если станет слишком опасно… Прошу вас, уезжайте отсюда подальше. Потому что я не переживу, если с вами что-нибудь случится.

***

Никто не знал, что всякий раз, беря в руки единственную фотографию с настоящими… вернее, биологическими родителями, Алиса испытывала сложную смесь странных и порой необъяснимых эмоций. С одной стороны, глядя на мать, внешность которой унаследовала, она должна была испытывать хотя бы какую-то симпатию к женщине, подарившей ей жизнь, но вместо этого… Алиса чувствовала лишь слабые отголоски угасших воспоминаний. Что до отца — видного, рослого и неулыбчивого мужчины с седеющими висками — то она и вовсе боялась что-либо вспоминать… Кто знает, какими родителями они были для неё первые два года? Любили ли они её или просто оставляли одну в комнате, пока обсуждали очередной рейдерский захват или уклонение от налогов? Порой Алисе даже казалось, что это фото не настоящее, а какой-то кадр из старого, забытого сериала. Люди на нём не ассоциировались у неё ни с чем, что было бы связано для нее со словом «семья». И иногда ей даже хотелось разорвать эту фотографию на мелкие кусочки, чтобы уничтожить то последнее, что связывало её с ними… — Я не ваша дочь, — твердила она упрямо, глядя по очереди то на женщину, то на мужчину. — И я не такая, как вы! Не такая… Сейчас же, сидя на кровати и держа это фото за краешек, Алиса с сомнением поглядывала на зажигалку в своей руке. Взяв её из кармана отца тайком, она то набиралась решимости и подносила пламя к помятому уголку, то вдруг резко чувствовала дрожь в пальцах и отводила руку… В последний раз её отвлекло сообщение от Златы. Подруга уже пришла домой, пообедала и спрашивала, как прошёл разговор с родителями. Алиса не хотела рассказывать ей о признании отца, и потому ответила коротко, только лишь, чтобы успокоить: «Они сказали, что обратятся в полицию. Возможно, это связано с моими биологическими родителями. Больше мне рассказать нечего». ~Laska~: «Как нечего? То есть, они просто собираются сидеть и ждать, что в полиции найдется какой-нибудь Шерлок Холмс, который за день вычислит и поймает этих бандитов? Зай, нужно шум поднимать, к журналистам, блогерам обращаться. И телохранителя тебе нанять симпатичного, чтобы он всюду тебя сопровождал)))». AliceW: «У меня есть кому меня сопровождать, не беспокойся». ~Laska~: «А, значит, всё-таки Андроникова попросишь?» AliceW: «Его не надо просить. Он сам. Просто в этот раз я боюсь, что он скажет то же самое, что и мои родители: что нужно уезжать. А я не хочу». ~Laska~: «Из-за него?» AliceW: «Из-за всего. Но из-за него тоже. Только, прошу тебя, давай без скороспелых выводов? Я пока и сама не разобралась, что чувствую к нему. Может быть, мне просто спокойно с ним рядом, потому что он такой уверенный и знает все законы… А, может, и правда он начинает мне нравиться? С ним сложно. Очень. Но всё равно так… хорошо, что я иногда теряюсь. Потому что он вроде рядом, а вроде и нет… Как фантазия или герой из фильма, на которого смотришь, но в то же время понимаешь: он существует где-то в своём мире». ~Laska~: «Мда, скукотища… Ты только не обижайся на меня, Алиск, но мне эти твои страдания кажутся фигнёй из старых фильмов, где герои специально три сезона тянут резину, а под конец выясняется, что у одного из них рак или внебрачный ребёнок, и потому они не могут быть вместе. Конец. Расходимся. Ты уж или бери Андроникова в оборот, или найди кого-нибудь не до такой степени отмороженного. Например, Королёва. Он хоть и нудный, но зато красавчик. И, я слышала, целуется классно». AliceW: «Нет, Злат, извини, но я так не могу. Тем более сейчас, когда столько всего навалилось. Родители винят себя, особенно папа… Думаешь, мне до головокружительных романов? Тем более, если они всё равно решат меня увезти, есть ли вообще смысл привязываться к Макару?» ~Laska~: «Смысл есть во всём и всегда, зая)))). Даже если ты потом об этом и пожалеешь, это, по крайней мере, не так тупо, как вообще не попробовать и не узнать. На видео он, кстати, классно целуется с этой Лизой. Так что не жди, пока предки всё за тебя решат — лови момент!» После переписки с подругой Алисе стало заметно легче на душе. Злата всегда умела поднять ей настроение и самооценку, даже когда, казалось бы, каждый новый день приносил всё новые и новые проблемы. Увы, но сама Алиса не могла быть такой же порывистой и легкомысленной. Ей всегда была нужна устойчивость и стабильность. И, наверное, именно эти качества так привлекали её в Макаре. Даже, когда он просто молчал и сидел рядом. Отбросив фото и зажигалку в сторону, Алиса вновь схватилась за смартфон, который ещё даже толком не успел остыть после чата со Златой. Зашла в Mercury, но… снова растерялась, увидев, что Макар был онлайн около двух часов назад и более не появлялся. Может быть, занимается? Или отдыхает? Или у него снова мигрень? Алиса отошла к окну, сфотографировала кусочек неба, на котором остался след от пролетевшего самолёта, и тут же выложила его у себя на страничке. Без песни, без подписи. Просто на память… Затем взяла на руки сонного кота и, крепко прижав к груди, зажмурилась, уткнувшись носом в его теплую макушку. — Мотька… — ласково позвала она его по имени, но тот лишь лениво приоткрыл один глаз. — Знал бы ты, как мне сейчас… трудно… Увы, но кот о трудностях не знал вообще ничего. И потому отреагировал на её признание с ожидаемым безразличием. Зато Алиса, вдоволь натискавшись, кажется, впервые за день искренне улыбнулась. Просто потому что у неё был этот кот. Были родители, которые о ней беспокоились. Подруга, которая лучше всех умела её поддержать… И Макар. Парень, которому просто не всё равно… И которому Алиса так за весь день и не решилась задать мучившие её вопросы. Почему он всё же ей помогает? И почему, если знал о её родителях с самого начала, ни разу не спросил, за что их посадили? Но, главное… думает ли о ней, если нет необходимости идти в полицию или делать какой-нибудь проект по литературе? Или же она просто часть его ежедневного расписания, как школа, уроки или психотерапевт? Взглянув на свой свежий пост с фоткой, Алиса, спустя несколько минут, обнаружила под ним четыре лайка. Один, как и ожидалось, от Златы. Три других — от подружек из прошлого класса… Одна из них даже отметилась в комментариях, сказав, что тоже любит рассматривать следы от самолётов. Алиса поставила ей сердечко, но всё равно грустно вздохнула. У того, кого она ждала в сети, видимо, были другие планы на субботний вечер… Ему было не до фоток и не болтовни. Вернувшись с занятий, где он битый час разжевывал нерадивому девятикласснику как решать задачки по химии, Макар пообедал и, даже не проверив сообщения в чате, рухнул на кровать и вырубился. Бессонная ночь и нервное напряжение последних суток вынудили его проспать до самого вечера. Впрочем, проснулся он тоже отнюдь не бодрым и отдохновнушим. Скорее, ещё более подавленным и разбитым. Оставшись в постели, Макар зашёл в Mercury и, пролистав несколько музыкальных пабликов, на которые был подписан, включил на фон альбом. Затем развернул чат с Алисой и, потерев уставшие глаза, начал печатать: «Алис, извини…» Стёр. Выругался на себя. Начал заново. DeadSwitch: «Привет. Ну, что? Поговорила с родителями?» Через несколько минут пришёл ответ. AliceW: «Да. Не переживай. Папа сказал, что заявит в полицию». Макар прочёл и, честно говоря, немного удивился. Но не тому, что родители Алисы отреагировали, как взрослые, ответственные люди, а скорее… тону её сообщения. Вот этому нарочито спокойному, искусственному «не переживай», от которого веяло скрытой тревогой и нерешительным молчанием. «А ты?» — спросил он тут же, имея в виду её состояние после всего этого. «Что — я?» — кажется, не совсем поняла Алиса. DeadSwitch: «Ты как?» AliceW: «Нормально». DeadSwitch: «Не похоже. Тебя там не транквилизаторами случайно напичкали? Отвечаешь как зомби. Или как я, когда не хочу с матерью разговаривать». После его развернутого сообщения воцарилась неожиданно долгая пауза, за время которой Макар даже успел немного пожалеть, что выбрал столь жёсткий тон для разговора с Алисой. В конце концов, возможно, дело было даже не в том, что она не хотела ему рассказывать, а в том, что не знала, как рассказать? Или не доверяла? Или боялась? Уже собравшись написать ей, Макар занёс палец над клавиатурой, но тут пришло её сообщение. AliceW: «Если честно, я в шоке, Макар. Родители тоже. Они хоть и держатся ради меня, но я вижу, как винит себя папа. Мама боится и хочет увезти меня подальше от всего этого. Но я не хочу никуда уезжать. Хоть мне и страшно. Завтра расскажу тебе все подробности. А как твои дела? Как ученик?» Макар криво усмехнулся и, сопроводив текст тремя смайликами с глазками-крестиками, ответил устало, но честно: «Тупой, как пробка. Но платит хорошо». Затем, перечитав сообщение заново, добавил. DeadSwitch: «А твоя мама, возможно, права. Возможно, есть смысл на время уехать из города». AliceW: «Ты правда так думаешь? Или просто потому что устал со мной возиться?» Вопрос застал Макара врасплох. Но не из-за того, что он не знал на него ответа. Он знал. Просто помимо самого очевидного — беспокойства о ней — им руководил и другой сильный страх. Привязаться к ней. А он, кажется, уже начал. Иначе не написал бы первым. И не продолжил бы интересоваться её состоянием, когда и сам чувствовал себя, словно неделю не отдыхавший. DeadSwitch: «Просто я тоже боюсь, что с тобой может что-то случиться». Отправил он и замер. Словно переступил черту, которую сам же и нарисовал. Но стирать не стал. Алиса не отвечала минуту или полторы. Затем написала: «Странно. Мне казалось, ты вообще бесстрашный». DeadSwitch: «На самом деле я просто предусмотрительный и осторожный. И всегда прощитываю свои поступки, как если бы делал ход в шахматах. Это не то же самое, что быть бесстрашным. Просто я только за осознанный риск. Когда осознаешь степень опасности и знаешь, как от неё защититься. А ты, судя по всему, пока не до конца её осознаешь». AliceW: «Тогда научи меня. Или это сложно?» DeadSwitch: «Урок первый: слушай, что говорят родители. Урок второй: слушай, что говорит тебе здравый смысл. И урок третий: слушай меня, потому что я когда-то не делал ни того и ни другого. На результат можешь полюбоваться лично. А если и этого недостаточно, то наведайся в «Андронников мемориал», освежи память». AliceW: «Макар, а почему ты никогда не спрашивал меня о моих родителях? Ты думал, я обижусь и не стану рассказывать, за что они сели?» DeadSwitch: «Нет. Просто мне плевать, за что они сели. Со мной за партой сидишь ты, а не они. Захочешь — расскажешь сама. Не захочешь — не расстроюсь». AliceW: «Спасибо. Другие бы уже точно начали копать в интернете». DeadSwitch: «Я — не другие». AliceW: «Это я тоже уже давно поняла)))». Макар прочитал последнее сообщение, хмыкнул — одними уголками губ. Но не ответил. Спрятал телефон под подушку и упал сверху, закрыв лицо ладонями. Перед глазами плыли радужные круги, в висках пульсировало, а на уме крутилась уйма вопросов, на которые у него не было ответов. «И что ты теперь собираешься с этим делать, Андроников? — спрашивал себя Макар. — Если она уедет, ты снова останешься один, а если останется… сможешь ли ты обещать, что всегда будешь рядом? Что не сбежишь, испугавшись собственной тени? Что не испортишь всё снова, как ты это умеешь?» От этих мыслей он вдруг почувствовал себя совершенно растерянным. Или даже хуже того — каким-то абсолютно беспомощным, как двоечник, которого внезапно вызвали к доске. И хоть решение, казалось бы, лежало на поверхности — просто рискни и всё — его собственные сомнения, будто насмешливый шёпот над ухом, лишали его уверенности и вместе с ней твёрдой почвы под ногами. «Я не хочу, чтобы ты уезжала, — наконец, убрав руки от лица, мысленно признался себе Макар и перевел взгляд на чистый белый потолок. Затем скользнул по стене, остановился и вновь закрыл глаза. — Я не хочу больше быть один… И пусть я до сих пор… сломан. Я не позволю никому причинить тебе вред… Просто останься и… дай мне шанс». Эту просьбу Алиса, конечно же, не должна была услышать. Таким он не поделился бы ни с кем, кроме диктофона, но и ему сегодня тоже доверия не было. Поэтому Макар и лежал, молча уставившись в одну точку, и чувствуя, как внутри него рождается решимость быть рядом с ней до конца. С Алисой. Возможно, в школе он сможет сказать ей об этом, не испытывая внутренней паники, но не сегодня. Сегодня он и так сказал ей слишком много. Или слишком мало. Этого Макар пока ещё и сам не знал.