Алиса с Пистолетом

В понедельник утром отец отвёз Алису в школу на машине. Вчера они договорились, что он будет провожать и встречать её после уроков, однако, сегодня, уже перед тем как попрощаться, Алиса попросила его: — Знаешь, пап, я тут подумала… не нужно забирать меня. Я с Макаром пойду. Андрей Викторович нахмурился и на всякий случай уточнил: — С Макаром? Это тот самый парень, про которого ты рассказывала? — Да, — кивнула Алиса. — Тот самый. Он… знает обо всём и обещал помочь. — Ты доверяешь ему? — с беспокойством глядя на неё, спросил отец напоследок. Алиса улыбнулась. — Полностью. — Ох, мне бы твоё спокойствие, Лисёнок… — вздохнул Андрей Викторович и, тяжело навалившись на руль, покачал головой. — Я вот теперь даже себе не доверяю… — Пап, перестань, — обняла его Алиса. — Мы справимся. Отец обнял её в ответ, и хоть объятия вышли немного скованными, всё же тревоги в его глазах после этого стало немного меньше. — Всё, я пойду, — первой отстранилась Алиса и, перекинув сумку через плечо, уверенно вышла из машины. Андрей Викторович помахал ей рукой и, дождавшись, когда она скроется за дверями школы, наконец завел мотор. В коридорах тем временем уже царила привычная для утра понедельника суета. Мальчишки носились, швыряясь друг в друга смятым пакетиком из-под сока, девчонки прихорашивались перед зеркалом. Обменявшись приветствиями с несколькими из них, Алиса подошла к своему шкафчика и только тогда краем глаза заметила неподалёку Катю и Леру. Обе стояли и, как всегда, смотрели на неё с нескрываемым осуждением. Особенно старалась, конечно, Катя. Она, со слов Златы, вообще осуждала практически всех и каждого. И на каждого же, по её признанию, у неё была папочка с компроматом, собранным чуть ли не со времён первого класса. — Если бы я знала, какая она сплетница, я бы ни за что не рассказала ей про твоих родителей, — с искренним раскаянием оправдывалась вчера Злата Алисе. — Она, я слышала, даже Соню обсуждала со своими подружками из группы травли. Говорила, что та сама виновата, потому что переписывалась в интернете с каким-то парнем из техникума. Ты представляешь! Вот откуда она всё про всех узнаёт, скажи? — От добрых людей, наверное, — с невеселой усмешкой предположила Алиса, вспомнив, как иногда что-либо сказанное или сделанное без злого умысла, может в последствие обернуться настоящей катастрофой. — Думаешь, мой папа знал, во что выльется его попытка пожалеть мою родную мать? А что, Соня и правда с кем-то переписывалась? — Не знаю, — абсолютно честно ответила Злата, пожимая плечами. — Но она точно несколько раз уходила кому-то звонить. Может быть, маме? Но вряд ли тому парню. Иначе полиция бы уже точно начала его искать. — Да, ты права, — согласилась Алиса, но после коротких раздумий всё же попробовала связать эту информацию с теми парнями на джипе. — А ты не думала, что это мог быть один из тех? — Из тех мажоров? — переспросила Злата и со знанием дела высказала своё экспертное мнение: — Нет, зай, пэтэушники так не одеваются и на таких тачках не ездят. Да и не заметила я, чтобы хоть один из них Сонькой интересовался. Вот на тебя они пялились, да. Особенно тот, симпотный, с татуировками… — Тот, что за рулём был? — Ну, да. Алиса запомнила это. И отчего-то, чем дольше думала об этом, тем меньше случайных совпадений виделось ей в том, как вели себя эти парни на джипе. Первое — они приехали сами, хотя их никто не звал. Второе — пытались к ней приставать, хоть и старались делать это не слишком явно. Третье — ещё какое-то время торчали на трассе возле рощи, выжидая… кого? Соню? Или же удобного момента, чтобы похитить её, запихнуть в багажник и увезти в неизвестном направлении, пока никто не видит? И этот парень с татуировками… Нет, конечно, сейчас их бьют себе все, кому не лень, но всё же чаще всего те, кто имеет отношение к криминалу. Выходит, её могли пытаться похитить ещё тогда, но что-то помешало… Сперва — толпа одноклассников, которые могли бы опознать их или машину, а чуть позже — Макар, не вовремя появившийся из рощи… Кто бы мог подумать, что он тогда спас ей жизнь. Но, увы, никто не смог спасти жизнь Сони… «Если это они её убили, то… за что? — ломала голову Алиса, пытаясь найти всему логичное объяснение. — Она что-то видела? Или же произошла ошибка? Что если бандиты обознались и приняли Соню за меня?» Почувствовав нарастающую тревогу, она остановилась, достала из сумки телефон и, зайдя в чат с Макаром, быстро напечатала ему дрожащими пальцами: «Привет, ты уже в школе? Мне нужно поговорить с тобой и рассказать кое-что важное. Боюсь, что те, кто убил Соню, могли охотиться за мной, а не за ней». Ответ от Макара пришёл так скоро, как не приходил ещё ни разу. Он был коротким, всего четыре слова, но от этих слов Алиса уже в который раз испытала спокойствие и облегчение. «Жду тебя в библиотеке, — написал Макар. А, спустя ещё пять секунд, добавил к уже отправленному: — И ничего не бойся, поняла?»

***

В библиотеке перед первым уроком, как всегда, почти никого не было. Лишь пара каких-то очкариков сидела за компьютерами и делала презентацию для урока биологии, да вечно бубнящая уборщица, которая елозила шваброй по проходам между столами и явно нарочно гремела стульями, заставляя очкариков испуганно оборачиваться. Макар сидел в самом конце читального зала, обложившись учебниками по праву, и примерно раз в две минуты поднимал глаза, чтобы проверить, не пришла ли Алиса. Когда уборщица добралась и до него, то первым делом, не стесняясь, щедро ляпнула шваброй прямо по его берцам. — Глядите-ка на него… — пробурчала она, стоило лишь Макару раздражённо цыкнуть и убрать ноги под стол. — Сидит тут без сменки в говнодавах своих… и чем-то ещё недоволен. Отложив книгу, он молча взял телефон и сделал снимок своей испачканной обуви. Затем повернул гаджет экраном к уборщице и спокойным тоном поставил её в известность: — Ещё одно подобное движение, и я звоню в отдел образования и полицию. Ваша агрессия — не метод воспитания. Статья 7.17 КоАП. Умышленное повреждение чужого имущества. Штраф до пяти тысяч рублей. Вам нужны проблемы? — Ах, ты ж… грамотный какой выискался, гляньте на него… — вновь стукнула шваброй об очередной стул та и, должно быть, принципиально не став домывать полы там, где он сидел, перешла к соседнему ряду. Макар же равнодушно убрал телефон и, вновь вытянув ноги в проход между столами, вернулся к чтению. Однако не прошло и пяти минут, как дверь тихо скрипнула и в читальный зал почти бесшумно скользнула Алиса. Прокралась на цыпочках по мокрому полу, пододвинула себе свободный стул и села рядом: — Привет, — сказала она неестественно непринуждённой интонацией. — Готовишься к олимпиаде? — Нет. К суду по опеке, — вздохнул Макар, закрывая и откладывая книгу в сторону. — В четверг меня не будет. Поэтому попроси отца, чтобы заехал за тобой после уроков. — Хорошо, — вновь каким-то не живым тоном отозвалась Алиса. Макар нахмурился и, взглянув на неё с каким-то едва заметным подозрением, сразу же перешёл к делу: — Давай, рассказывай, что ты там узнала про Соню? Алиса открыла было рот, но в итоге не произнесла ни звука… Но не потому что испугалась, а потому что попросту не знала, с чего ей начать. С пикника? Со своих биологических родителей? С отца, совершившего глупость из благих побуждений, и из-за которой на неё теперь охотятся бандиты? С чего? — В общем… — начала она, нервно накручивая на палец прядку. — Ты был прав, подозревая моих родителей. Мой папа… который приёмный, рассказал, что отдал мою фотографию биологической матери. А она… возможно, случайно, показала её кому-то в тюрьме. Теперь моим приёмным родителям угрожают бандиты, которые хотят вынудить их отдать меня им… Они собираются использовать меня, чтобы шантажировать моего родного отца, который задолжал им крупную сумму денег. И… тогда, на пикнике, они, скорее всего, планировали меня похитить. Но вместо этого… возможно, по ошибке, убили Соню… Макар… мне действительно страшно… Они ведь могут убить… кого угодно… — Если они убили Соню по ошибке или неосторожности, то вряд ли станут снова наступать на те же грабли и привлекать к себе внимание горой трупов, — высказал свою точку зрения он после того, как выслушал Алису. — Жертвой в этом случае можно стать лишь сознательно набросившись на пистолет. По этой же причине, я думаю, они не станут нападать, если ты будешь с кем-то. Они не стали этого делать при мне, а, значит, и при родителях тоже не рискнут. Один случайный труп им, возможно, погоды не сделает, но два-три — уже перебор. И да. Вот ещё. Советую тебе пока не постить ничего в соцсети. Закрой страничку и не добавляй в друзья никого подозрительного. Возможно, они следят за тобой, а, следовательно, знают твой адрес, школу, места, где ты бываешь, и всех твоих друзей. Поздновато, конечно, уже пить боржоми, если твой отец сам такую глупость спорол… Алиса попробовала вступится за отца: — Он не специально… — Неважно, — категоричным тоном перебил Макар, почти как тогда, когда они спорили здесь о вине Раскольникова. — Он знал, кем является твоя мать. Знал, в каком окружении она находится. И просто поверил её честному слову, которое она не сдержала. Рискнул твоей безопасностью, потому что ему стало жалко женщину, которая сама же тебя и бросила… Прости, но жалость — не оправдание для такого. Алиса опустила глаза. — Все люди совершают ошибки. — Да. И цена за некоторые из них оказывается слишком высокой, — продолжал он, не повышая голоса, но тем не менее даже сказанное полушепотом каждое его слово било наотмашь. — Знаешь, была б моя воля, вообще бы ввёл налог на глупость. Чтобы в другой раз думали, прежде чем фотки всем подряд показывать… — Теперь я понимаю тебя, — с сожалением вздохнула Алиса и, бросив недолгий взгляд на Макара, поделилась неутешительными выводами: — Намного умнее вообще ничего не выкладывая о себе в соцсети. Тот выразительно ухмыльнулся. — Жаль, я раньше до этого не додумался. До того, как из моей жизни сделали тупое реалити-шоу… Макар замолчал. Повисла тягостная тишина. — Ты… поэтому злишься? — наконец решилась нарушить её Алиса. — Не только из-за меня? Макар отвернулся в сторону. Сразу не ответил. Потом глухо сказал: — Не важно. Главное, что теперь мы знаем, с чем имеем дело. Он повернулся к Алисе, и голос его стал спокойнее, будто он пересилил себя. — Просто не повторяй чужие глупости, ладно? — попросил её он. — Потому что последствия могут быть куда серьёзнее, чем какая-нибудь группа травли в соцсетях. — Кстати, Злата сказала, что эту группу заблокировали вчера… — внезапно вспомнила и тут же решила поделиться хорошей новостью Алиса. — Катя с Лерой бесятся и обещают создать новую, но, думаю это просто от злости… — Пофиг, — с непоказным безразличием бросил Макар и продемонстрировал ей обложку одной из книг, что лежала перед ним на столе. — И на новую управу найду. Благо, опыт теперь имеется. Затем он зачем-то полез в карман рюкзака, как обычно, висевшего на спинке стула, достал оттуда что-то чёрное, продолговатое и протянул Алисе. — Вот. Держи. Она взяла, с недоумением повертела в руках, после чего спросила: — Что это? — Шокер, — без шуток ответил Макар. — Для безопасности. Носи в кармане, не в сумке. Если кто-то схватит, бей в шею или в пах. Только сначала предохранитель сними. — Покажешь, как? — Даже разрешу потренироваться на мне, если хочешь, — ровно, без тени улыбки сказал он, но, увидев немой вопрос в её глазах, чуть усмехнулся — как всегда, одними уголками губ. — Смотри, как это работает. Запомнить не сложно. Но, главное — одна никуда не ходи. Даже в подъезд мусор выкинуть. Поняла? Алиса кивнула. — Поняла. — И не бойся, — добавил он тише. — Я рядом. Она посмотрела на него. Потом выдохнула, впервые за день расслабленно. — Ты тоже будь осторожен, — заботливо сказала Алиса. Макар усмехнулся — на этот раз почти тепло. — Я всегда осторожен.

***

На внеочередной сеанс у психотерапевта Макар пришёл чуть более взволнованным и напряжённым чем обычно. Сел в кресло, расстегнул косуху и, крепко сцепив пальцы в замок, опёрся локтями о чуть расставленные колени. Светлана Владимировна нередко отмечала, что в таком состоянии её пациент чаще всего пребывал после встреч с матерью. Однако в этот раз Макар начал не с рассказа о прошедших выходных, а как ни странно с Алисы. — Мне кажется, я плохо справляюсь, — начал он, глядя прямо перед собой, в пол. — Не в смысле, с собой… Скорее с тем, каким я хочу быть рядом с ней… — А каким ты хочешь быть? — задала ему наводящий вопрос Светлана Владимировна. Макар помолчал, точно составляя в голове сложную химическую формулу, затем ответил. Коротко. Рублено. Как и привык. — Сильным. Надёжным. С которым не страшно. Который не паникует и не ждёт худшего, а просто… делает то, что должен. Сейчас ей нужен именно такой человек, понимаете? А я… я боюсь, что недостаточно стараюсь. Что не могу быть с ней двадцать четыре на семь. Что не могу посадить этих гадов в тюрьму. Что всё время тревожусь… и постоянно кручу в голове самые плохие сценарии, и часто чувствую себя бесполезным, если не удаётся предусмотреть всё. Психотерапевт сделала небольшую пометку в своей папке и, отложив её на подлокотник кресла, напомнила детали одного из их прошлых разговоров: — Помнишь, в сентябре ты рассказывал, что Алиса начала доверять тебе. Тогда ты больше всего боялся разочаровать её. Сейчас в тебе говорит тот же страх не оправдать ожиданий. Прежде всего — своих. Однако если мы посмотрим назад, на весь путь, что ты уже прошёл, то станет ясно: ты сделал очень много важных шагов, Макар. — Этого мало, — строго отрезал он. — Чего тебе не хватает? Макар замолчал. И в этот раз молчал даже дольше, чем в прошлый. Затем тихо, почти шёпотом признался: — Я боюсь, что с ней что-то случится, пока меня не будет рядом… Или, что из страха за неё превращусь в контролирующего психа, от которого она сама сбежит… Боюсь, что меня будет… слишком много. Но в то же время головой понимаю: если отстранюсь, позволю ей уехать… сойду с ума. — Макар, послушай, — мягко обратилась к нему Светлана Владимировна. Тот поднял голову, чуть слышно выдохнул. — Алиса в опасности, и тебе страшно за неё. Но ты уже многое сделал. Нашёл тех, кто писал ей угрозы. Предупредил её родителей. Ты не навязываешься. Не требуешь от неё любви, не контролируешь каждый шаг. Ты человек, который заботится. Это разные вещи. Но ты не должен брать на себя ответственность за всё, что происходит в жизни Алисы. Ты можешь только быть рядом. — А если этого не хватит? — в глазах Макара плескалась паника. — Тогда ты сделал всё, что мог, — подытожила Светлана Владимировна. — И это уже много. — Звучит как оправдание, — с грустной усмешкой покачал головой он. — Это не оправдание. Это факт. И ты не должен превращаться в спасателя, потому что Алисе нужен прежде всего надёжный друг. — Я… подумаю над этим, — в конце концов согласился Макар и почти встал, чтобы попрощаться и уйти, как вдруг вспомнил и обратился к психотерапевту с последней просьбой: — И ещё. Мне нужна официальная характеристика для суда. Подтверждение, что я не псих и терапия даёт свои результаты. Ну, вы, наверное, лучше знаете, что написать… Сможете составить до четверга? — Конечно, — кивнула, соглашаясь, Светлана Владимировна. — Вечером составлю и пришлю на электронную почту. — Спасибо, — поблагодарил её Макар и, уже выйдя за дверь кабинета, услышал звук нового сообщения. Достал смартфон, открыл приложение. Писала Алиса. «Привет, надеюсь, не отвлекаю? Просто хотела поделиться с тобой хорошей новостью. Помнишь, бездомную кошку, о которой я тебе рассказывала? Мама сказала, что ей нашли новых хозяев, представляешь? Мы разместили объявление в Mercury, и вот смотри-ка, повезло)))». В качестве вещдока ниже прилагалась фотка кошки, испуганно таращившей глазища из недр переноски. Макар улыбнулся. Сдержанно, едва заметно, но в то же время искренне, без натяжки. Да, это не было новостью о пойманных бандитах, но в тоже время… от неё на душе стало спокойнее и теплее. Он почему-то представил, как Алиса торопливо набирала ему это сообщение где-нибудь на заднем сидении машины, а рядом, в переноске, ехала в свою новую жизнь спасённая ею кошка… Он остановился, ненадолго задумался, и в итоге написал ей короткий, ироничный ответ: «С таким везением тебе можно лотерейные билеты покупать. Обязательно миллион выиграешь. Хотя, знаешь, что мне всегда отец говорил? Никогда не играй в азартные игры с государством. Короче, лучше не рискуй». В ответ прилетела вереница смайликов и всего один вопрос: «Ты уже дома?» Макар спустился на этаж ниже и, устало прислонившись к стене, напечатал: «Нет. Только вышел от психотерапевта. А что?» «Просто спросила, — ответила Алиса и, чуть погодя, всё же написала следом: — Может быть, добавишься в друзья снова? Я собираюсь закрыть профиль, но не хочу, чтобы он был закрыт и от тебя. Если не хочешь отвечать сразу — не отвечай. Я подожду до вечера». От неожиданности Макар и впрямь несколько секунд просто смотрел на экран смартфона, изредка проводя по нему пальцем, чтобы тот не гас. Алиса ещё какое-то время была онлайн, но затем пропала. Выйдя на улицу, Макар в последний раз проверил её статус и, сунув телефон в карман, стремительно зашагал по тротуару в сторону Big Smile, где обычно перекусывал по пути домой. Вернувшись чуть позже обычного, он застал дома отца, жарившего отбивные. Вкратце рассказал новости о школе, группе и беседе с психотерапевтом, и в ответ услышал скупую похвалу, что всё сделал правильно. — Есть новости по джипу? — спросил Макар, когда отец уже раскладывал мясо по тарелкам. — По джипу нет, — ответил Дмитрий Викторович, подвигая ему тарелку. — А вот по уликам — да. Мать Морозовой сказала, что на дочери в день убийства была джинсовая куртка. При обыске места преступления её не нашли… Зато установили, что преступников было как минимум трое. Судя по всему, один держал, а двое вешали… И у того, что держал — сорок пятый размер обуви. Видать, здоровый бугай. — А что насчёт характера травмы на голове? — поинтересовался Макар, припоминая, что в прошлый разговор отец сказал, что Соню сначала ударили чем-то тяжёлым. — Судмедэксперт говорит, похоже на удар при падении с высоты собственного роста. Возможно, толкнули. А ещё вероятнее — сбили на машине. У неё и спереди, на грудной клетке гематомы. Так что ваша наводка с джипом оказалась хорошей зацепкой. Возможно, имел место наезд со смертельным исходом и последующей попыткой скрыть это с помощью инсценировки самоубийства. — Рад, что был полезен, — пожал плечами Макар, торопливо доедая ужин. Нужно было рассказать об этом Алисе. Она и так много тревожилась из-за того, что Соню могли убить по её вине. Закончив трапезу и убрав со стола, он ушёл в свою комнату, достал смартфон и, присев на край кровати, быстро напечатал: «Алис, новости такие: травмы на теле Сони — от удара при падении. Полиция рассматривает версию наезда. Возможно, джип ехал слишком быстро или выскочил внезапно, из-за чего она не успела сориентироваться. Это я сейчас от отца узнал. Так что информация достоверная». Отправил. Проверил статус. Онлайн. Затем, чуть помедлив, перешёл на её профиль. На аватарке — счастливые улыбающиеся лица Златы и Алисы. Увеличив фото так, чтобы видеть только её одну, Макар с осторожностью дотронулся пальцем до её щеки, потом слегка коснулся губ и… тут же одернул руку. Затем закрыл глаза и, на мгновение задержав дыхание, будто перед прыжком, нажал на кнопку «Добавить в друзья».

***

На следующий день они шли домой вместе, всю дорогу рассуждая о хитросплетениях сюжета «Игры престолов». Макар недавно закончил читать первый том и теперь ждал, когда в пункт выдачи доставят оставшиеся четыре. Но с Алисой они обсуждали в основном не книжку, а сериал. — А кого бы ты посадил на Железный трон в последнем сезоне? — спросила она, узнав, что ему тоже не понравилось, как в итоге закончилась эта история. Макар зажёг сигарету, наспех затянулся и, пожав плечами, выдохнул в противоположную от Алисы сторону. — Из живых? Никого, — ответил он, не раздумывая. — Все они либо эмоциональные идиоты, либо эгоисты. Но по справедливости… Тирион. У него хотя бы мозги работают. И он не лезет на рожон без расчёта. — А Джон Сноу? — Слишком наивный, — едва не подавившись дымом, усмехнулся Макар. — Честь для него важнее результата. Такие долго не сидят на троне — их убивают. — Дейенерис? — продолжала перечислять Алиса. Макар нахмурился, но затем снова усмехнулся. — Очередной тиран в юбке, который верит в свою исключительность, — высказался он с нескрываемым осуждением. — Сначала освобождает рабов, потом сжигает города. Знаешь, на кого похожа? На мою мать. Только с драконами. Алиса с тревогой покосилась в его сторону, но Макар, не смотря на неожиданно прорезавшийся металл в голосе, оставался на удивление спокойным и хладнокровным. — Ещё один пример властолюбивой эгоистичной твари в «Престолах» — Мизинец, — продолжил он после недолгих раздумий. — Манипулятор, лжец и беспринципный трус, для которого главное — власть и личная выгода. — А я слышала, что некоторые считают его гением, — вспомнила цитату из какого-то обсуждения в сети Алиса. — Гений без совести — это психопат, — ответил Макар. — Такие не достойны даже того, чтобы их судили по-человечески. Просто вышвырнуть из истории и забыть. — А ты в курсе, кстати, что Мартин вдохновлялся реальной историей? Войной Алой и Белой розы. Макар задумчиво изогнул бровь и кивнул. — Знаю. И чем в итоге кончилось, тоже знаю. Пришли Тюдоры. Тоже те ещё… — он не договорил и махнул рукой. — Я считаю, трон должен был достаться тому, кто не хотел на него садиться. Но он должен уметь держать власть, когда нужно. В моём понимании — это судья. Беспристрастный, опирающийся на закон. Тот, кто не станет никого жалеть, но и не покарает без вины. Такого в Вестеросе нет. Поэтому из имеющихся — Тирион. Или Санса. Она хотя бы научилась на своих ошибках. Остальные — декорации. Дослушав его, Алиса задумалась. Не заколебалась, а просто ещё раз взвесила все за и против своей версии. — А я, наверное, всё равно выбрала бы Джона, — призналась она, взглядывая по очереди то на Макара, то на дымящуюся сигарету в его руке. — Но не потому что он идеальный кандидат. Просто он всегда пытается поступать правильно. Даже, если трудно. — Хороший человек — не значит хороший правитель, — пояснил Макар, первым подходя к дверям супермаркета. Открыл дверь, придержал плечом, пропуская Алису внутрь, и только потом закончил: — А вообще, знаешь, политика — это всегда про сложный выбор. — Судейство тоже, — напомнила она. — Но мне почему-то кажется, что ты будешь хорошим судьёй. Макар скривился, пряча смущение за привычным цинизмом: — Ну, раз место на Железном троне уже занято… А вообще, знаешь, я бы мог составить проект конституции для Вестероса. И свод законов, по которым Бейлиша и ему подобных можно было бы вешать со спокойной совестью. С этим Алиса не стала спорить. В Макаре ей вообще нравилась эта черта — безусловное стремление к законности и справедливости. Да, местами его заявления звучали жёстко, но то, что он не делал исключений даже для себя, внушало уважение. Как всегда, проходя мимо рядов, он тщательно осматривал продукты, что-то клал в корзину, что-то брезгливо возвращал на полку, а иногда даже давал Алисе ценные рекомендации по тому, на что следует обращать внимание на этикетках. — Прежде всего смотри на дату, — говорил он, показывая ей булку хлеба. — Чем короче срок годности, тем меньше консервантов. Батон, который может лежать месяц — это не батон. Затем, когда перешли в отдел соков, он выбрал пачку томатного и объяснил ей очередные важные тонкости: — Когда берёшь, смотри, чтобы внутри был не «нектар» и не «сокосодержащий напиток». Если первыми ингредиентами идут вода и сахар — это не сок, а компот. Алиса мигом отложила пачку любимого с детства яблочного. — Ты пугаешь. — Реальность пугает больше, — не поднимая глаз от очередной упаковки, ответил Макар и, в конце концов, положив её в корзину, направился к овощному отделу. — Ты же не берёшь своему коту дешёвый «Вискас»? Так почему же не заботиться так же и о себе? Вся эта дрянь, о которой пишут только кодами или мелким шрифтом, потом копится и бьёт по печени и поджелудочной. Поэтому старайся не брать того, что не можешь прочитать. И помни: «без глютена» и «без лактозы» — маркетинг, если у тебя нет аллергии. — О, постой тут, я быстро, ладно? — оживилась Алиса и, сосчитав в уме хватит ли у неё денег, свернула в отдел товаров для животных. Макар же, набрав и взвесив картошки, остался стоять рядом с двумя корзинами. Мимо неторопливо сновали покупатели, в отделе сладостей канючил какой-то капризный малыш. Но внимание Макара было всецело приковано к Алисе, которая выбирала наполнитель для кошачьего лотка. В том, чем древесные брусочки отличались от камешков, он не особенно разбирался и полагал, что выбор того или другого материала — просто дело вкуса. «Хотя, может быть, стоит спросить?» — только и успел подумать Макар, как в ту же секунду из-за поворота резко выскочил и помчался в сторону выхода какой-то неопрятного вида бородатый тип. Петляя между испуганных покупателей, он со всех ног нёсся, прижимая к груди украденную бутылку водки. Вдали раздался громкий крик администратора: — Ловите его! Ловите вора! Наташа! Люба! Он к кассам бежит! Услышав это, мужчина заметался на перекрёстке и, быстро изменив траекторию движения, рванул в другую сторону. Сбив плечом край стеллажа с детским питанием, он, даже не оглянувшись, бросился удирать другим путём. Полки же задрожали, баночки зазвенели и одна за другой посыпались на пол… Алиса охнула и, едва успев отшатнуться в другую сторону, неловко поскользнулась на расплескавшемся пюре. Пачка с наполнителем упала на пол, а она сама, даже не успев как следует испугаться, вдруг очутилась в чьих-то растерянных, но крепких объятиях. И хоть Алиса и избежала самого страшного, приземление на грудь спасителя вышло тем не менее довольно жёстким. — Ты как? — хрипло, почти зло процедил Макар, испуганно глядя то на Алису, то на свои руки, стискивавшие её плечи. Пальцы дрожали, сердце колотилось где-то в районе горла. Он не ожидал, что удержит её, и ещё меньше — что не захочет отпускать. — Спасибо, — с облегчением выдохнула она, потирая ушибленное плечо. — Он налетел, как смерч… — Что с рукой? Покажи мне? — взволнованно попросил Макар, видя, как Алиса морщится от боли. Она чуть отстранилась, подняла руку и, задрав рукав, ахнула от испуга, увидев на предплечии рану и кровь… — Блин, обо что это я так? — прошипела Алиса. — А, знаю… Об угол той полки… — Сейчас не время это обсуждать, — прервал её Макар и, достав из кармана косухи чистый носовой платок, умело и бережно перевязал рану. — Нужно продезинфицировать и зашить. Пойдем, я помогу. — Подожди, — спохватилась Алиса. — А как же продукты? — Хрен с ними, — буркнул Макар и, с секунду поколебавшись, всё же легонько взял её под локоть здоровой руки. Алиса не стала упрямиться и возражать против его заботы, хоть и отметила про себя, как сильно он нервничает, даже если едва дотрагивается до неё. Как меняется его голос, когда он пытается говорить с прежним спокойствием. Как напряжены мышцы на его лице и дёргается кадык, когда он нервно сглатывает… — Сейчас лучше ко мне, чтобы твоих предков лишний раз не тревожить, — уже на улице по-деловому высказался Макар. — А ты умеешь зашивать раны? — с некоторым удивлением спросила Алиса, поднимая на него глаза. — Антон Королёв научил, у него мать — медсестра, — буднично сообщил он, не хвастаясь, но и не делая тайны из их дружбы в прошлом. — На фестивалях, когда машешь мечом, пусть, даже и бутафорским, такое умение сильно пригождается. Видишь шрам над бровью? Это я сам зашивал, когда мы осаду Парижа отыгрывали. Алиса пригляделась и действительно заметила бледную, едва заметную полоску, пересекавшую левую бровь Макара. Ей стало интересно узнать ещё что-нибудь о его ролевом прошлом, но дальше спрашивать она не решилась, и остаток пути до его дома они шли практически молча. Пятиэтажка, в которой Макар жил с отцом, была одной из четырёх экспериментальных хрущёвок, построенных здесь ещё в середине семидесятых. Квартиры в них давали преимущественно сотрудникам МВД, из-за чего эти дома в районе до сих пор называли «милицейскими». Лифт в них отсутствовал, трубы в подвале требовали капитального ремонта, и даже комнаты, хоть и славились высокими потолками, были по современным стандартам маленькими. Дмитрию Викторовичу квартира досталась в наследство от отца, и потому после развода разделу имущества она не подлежала. Ирина Сергеевна забрала из бывшего семейного гнёздышка только фотоальбомы и одежду. Всё остальное, включая новую квартиру в элитной многоэтажке, ей обеспечил уже новый муж. Поднявшись на этаж, Макар остановился напротив добротной бронированной двери, которую отец недавно установил взамен старой, из девяностых, и по очереди отомкнул оба замка. Отец всегда любил перестраховываться, и сына приучил к тем же порядкам. — Заходи, разувайся, — пригласил Алису внутрь Макар. — Тапки не предлагаю, у нас все только сорок третьего растоптаного, да и полы я только сегодня утром вымыл. — Ничего страшного, — ответила та, сняла ботинки и, оглядевшись по сторонам, отметила почти идеальный порядок, к которому привыкла, сидя с Макаром за одной партой. Слева располагались санузел и кухня, справа — две изолированные комнаты. Дверь крайней была чуть приоткрыта, но внутреннего убранства было не разглядеть. — Иди на кухню, я сейчас, — сориентировал Алису хозяин дома, сворачивая в ванную за аптечкой. — Вещи можешь повесить на стул. — Хорошо, — ответила она, и тихо, будто боясь потревожить царившую здесь тишину, расположилась за столом. — У вас уютно. Сейчас кухни в основном на операционные похожи, а тут прямо как в старых фильмах. И фикус на подоконнике. Их взгляды на секунду сошлись в одной точке: там, где стоял горшок с цветком. Это сейчас он вымахал в высоту и покрылся крепкими темно-зелеными листьями, а тогда, когда Макар его только завёл, он даже не был уверен, что растение выживет. Кто-то из соседей выставил его зимой подъезд и как-то раз, проходя мимо, он сперва даже не задержался, чтобы рассмотреть его как следует. Вышел во двор, вдохнул морозный воздух и… словно почувствовал дыхание близкой смерти. Но не своей. А этого никому не нужного цветка. — Смотрю, ты хорошо за ним ухаживаешь, — заметила Алиса. — Да, но первым делом пришлось отучить его курить, — ухмыльнулся он, вспоминая, как вернулся за ним, занёс в квартиру и, вытряхнув как из пепельницы, окурки из горшка, долго и бережно вытирал каждый листик. Потом полил и поставил на подоконник. — Кстати, у нас ещё и радиоприемник есть, если ты не заметила. — Прикольно, — улыбнулась Алиса, вспомнив, что в последний раз видела такой у бабушки с дедушкой. — Слышала, сейчас мода на всё старое, советское. Многие специально такие раритеты покупают на барахолках, а у вас, смотрю, своих достаточно. — Просто отец очень бережливый, — объяснил Макар, на ходу натягивая медицинские перчатки. Поставив аптечку на стол, он сел напротив Алисы и явно со знанием дела, начал доставать и раскладывать все необходимые принадлежности. — Тут вся мебель ещё до моего рождения покупалась. Ну, кроме плитки и холодильника. И у отца в комнате так же: диван, шифонер, стенка. Ковёр только старый бабушкин в гараж отнёс. — Ты такой же консервативный? — поинтересовалась Алиса, стараясь не смотреть на то, как Макар с осторожностью разматывал повязку на её руке. Платок насквозь пропитался кровью, рукав рубашки тоже. — Никогда не думал об этом, — ответил Макар, пожав плечами. — Если под консерватизмом понимать бережливость, порядок и нежелание менять то, что и так хорошо работает, то, наверное, да. Если про страх перед новым и слепое следование традициям — то нет. Я за разумный подход. Не за догмы. Он смочил ватный диск перекисью водорода и, чуть изменив позу, чтобы было удобнее обрабатывать рану, добавил с кривой усмешкой: — К тому же, посмотри на меня. Чёрная одежда, блэк-метал в наушниках, серьги в ушах. Многие, поди, вообще меня бунтарем считают. Особенно, в школе. Алиса улыбнулась. — То есть, ты консерватор в малом, и бунтарь в большом? — Если тебе так удобнее, — пожал плечами Макар. — Но лично я предпочитаю не называть себя никак. Мне и без этого ярлыков хватает. Спрашивать, каких именно, не было нужды — Алиса и так знала, как называют его одноклассники. Поэтому решила перевести разговор на другую тему. — А все эти мечи… Ты где-то специально учился или сам? — спросила она, вспомнив, как быстро и проворно Макар подоспел к ней в магазине. И хоть движения его были скованными, реакция казалась отточенной годами тренировок. — Ходил в секцию исторического фехтования. Четыре года, — подтвердил её догадки Макар и, беря в руки иглу, предупредил на всякий случай: — Сейчас будет больно. Но надо потерпеть. — Тогда отвлекли меня чем-нибудь, чтобы я не думала о боли, — попросила Алиса, отворачиваясь от раны. — Расскажи что-нибудь про бои на мечах… Или про вашу осаду Парижа? Кто ранил тебя тогда? — Уже не помню, — честно ответил Макар, аккуратно вводя кончик иглы под кожу. — Из тех парижан я почти никого прежде в тусовке не видел. Мы общались в основном с такими же «викингами» и толкинистами. Ну, и иногда с анимешниками, само собой. Я, когда рану зашил, даже ходил гордился, что у меня есть боевой шрам. А Антон, помню, сказал, что мне теперь нужно закосплеить Франкенштейна. — И чем всё закончилось? — В смысле, осада или, о чём ты спрашиваешь? — на секунду отвлекся от работы Макар. Алиса поправила закатанный рукав и снова отвернулась. — Об осаде и о Франкенштейне, — кивнула она, только бы он продолжал говорить. — Я не смотрела «Викингов», но в истории там, вроде бы, всё плохо закончилось, да? — Да, — вынужден был согласиться с ней Макар. — Хотя их первый поход и был удачным, в последствии Ролло, старший брат Рагнара, предал его. Влюбился в принцессу Гислу и стал воевать на стороне франков. Потом они бились один на один, и никто не выиграл. Рагнар уплыл с войском обратно, а Ролло получил владения во Франкской империи, женился и прожил долгую, счастливую жизнь… А Рагнар вскоре погиб в яме со змеями. Всеми преданный, опозоренный и разочарованный. Вот такой вот конец… некогда великого конунга данов. Сердце Алисы болезненно сжалось, к горлу подступил ком… И хоть она не верила в мистику, после рассказа Макара, ей вдруг стало жутко от того, что роли, которые они с Антоном играли на фестивале, в какой-то момент превратились в страшное пророчество. Вот только от битвы Макар отказался. Возможно, ещё надеялся сберечь дружбу? Или же попросту не испытывал к Антону той ненависти и злости, которую испытывал к своему брату Рагнар? Ответа Алиса, увы, не знала. Макар тем временем закончил накладывать швы, наложил на рану повязку и со вздохом откинулся на спинку стула. — Готово, — сказал он, снимая перчатки. — Надеюсь, прививка от столбняка у тебя есть? Если нет, то надо сделать. — Есть, не волнуйся, — ответила Алиса. — Я прошлым летом на консервную банку на даче наступила. Мы с мамой ездили в медпункт и там мне сделали. — Да ты, гляжу, просто магнит для неприятностей, — хмыкнул Макар, поднимаясь из-за стола и тут же принимаясь за уборку. Алиса не обиделась. В детстве она и в самом деле часто ранилась. К счастью, не сильно, но на небольшую книжку со страшными историями вполне хватило бы. — Надеюсь, ты сейчас не о себе? — в той же манере поинтересовалась Алиса, пытаясь разрядить обстановку. Ей почему-то казалось, что Макар испытывает некоторую неловкость или вину за то, что она поранилась. Во всяком случае прежде она ни разу не видела его таким озабоченным наведением порядка. И хоть в его действиях не было какой-то хаотичной суеты, что-то явно было не так… И Алису это беспокоило. Макар меж тем сполоснул руки и, не задумываясь, ответил: — Одинаково заряженные магниты друг к другу не притягиваются. Так что — нет, не о себе. Повязка не жмёт? — Нет, — мотнула головой Алиса. — Всё нормально. — Тогда собирайся. Провожу тебя домой, — бросил он, первым выходя из кухни. Она вышла следом. В прихожей Макар обулся и вновь по привычке накинул на голову капюшон худи. Так, будто хотел, чтобы никто, включая Алису, не видел его лица. Или же наоборот, чтобы самому ни на кого не смотреть? Она не знала. На улице Макар, хоть и шёл рядом, но всё равно больше не пытался ни придержать её за локоть, ни как-нибудь ещё случайно дотронуться, всё время держа руки в карманах. Пугающе молчаливый и отстранённый… Лишь у дверей её квартиры Макар на секунду взглянул на Алису, будто планируя ей что-то сказать, но в последний момент опомнился и быстро передумал. — До завтра, — коротко попрощался он, не расщедрившись даже на улыбку. — Если будет болеть, прими таблетку. И не забудь поменять повязку. — Спасибо тебе, — ответила Алиса. — И… извини, что заставила с собой возиться. — Я бы не стал, если бы не хотел, — возразил Макар, и на его обычно безэмоциональном, словно гипсовая маска, лице вдруг трещиной расползлась кривая болезненная улыбка. — Тебе тоже спасибо. — За что? — удивлённо вскинула брови Алиса. — За то, что не осуждаешь, — сказал он уже перед самым уходом. Их взгляды вновь на мгновение встретились, делясь обоюдной тревогой. — И не спрашиваешь, почему я такой, какой есть. И хоть Макар не произнёс этого вслух, она поняла, почему для него было важно то, что она не задавала ему вопросов… И почему ему нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, что сегодня между ними произошло. Просто за эти два года она была первой, к кому он позволил себе прикоснуться без страха. И не увидел страха в её глазах.