Стая

Новый адрес оказался частной клиникой на окраине. Не государственной — элитной, с охраной на входе и зелёными лужайками. Такие клиники лечат тех, у кого есть деньги, и закрывают глаза на то, как эти деньги заработаны. Флетчер вошёл через чёрный ход — дверь была не заперта. Внутри — пустые коридоры, приглушённый свет, запах антисептика. И свечи. Опять свечи. Он нашёл их в подвале. Клиника использовала подвал как архив — старые картотеки, коробки с документами, стеллажи до потолка. В центре — кресло. В кресле — человек в больничной пижаме. Без маски. С заклеенным ртом. Маски стояли вокруг — те же лица, те же звериные морды. Бонобо сидел на стопке архивных коробок, как на троне. — Рады, что вы пришли, детектив. — Он кивнул в сторону пленника. — Мистер Чемберс. Главный хирург этой клиники. Специализировался на пересадке органов. Доноры — бездомные из восточного Лондона. Их никто не искал. Флетчер посмотрел на Чемберса. Тот дрожал. Глаза бегали, как загнанные зверьки. — У вас есть доказательства? — спросил Флетчер. — Конечно. — Бонобо щёлкнул пальцами. Один из шимпанзе подал папку. — Три года операций. Семь подтверждённых смертей. Ещё двенадцать — под вопросом. Всё это можно отдать в полицию. Или в прессу. Или… не отдавать. Выбор за вами. — Зачем я здесь? — спросил Флетчер. — Чтобы смотреть ещё одну казнь? — Чтобы сделать выбор, который вы не сделали в прошлый раз. Сегодня у вас есть шанс спасти этого человека. Флетчер замер. — Что? — Вы можете его арестовать. Прямо сейчас. У вас есть папка с доказательствами. Вызовите подкрепление — и мистер Чемберс поедет в тюрьму, а не в морг. В комнате стало тихо. — Но, — продолжил Бонобо, — если вы вызовете подкрепление, мы исчезнем. Все. А вы останетесь с папкой, с арестованным хирургом и с вопросами начальства: «Откуда у вас эти документы, детектив? Почему вы задерживали хирурга без санкции? И почему вчера вечером вы были на заброшенном складе?» Он помолчал. — Ваша карьера закончится. Семья узнает, что вы водитесь с линчевателями. Милли спросит: «Папа, это правда, что ты смотрел, как убивают людей, и не остановил?» Флетчер не ответил. Он смотрел на Чемберса. Тот плакал. Беззвучно, потому что рот заклеен. — У вас есть пять минут, — сказал Бонобо. — Решайте. Флетчер стоял. Папка с доказательствами лежала на полу у его ног. Он знал, что должен сделать. Он был копом. Двадцать лет присяги, двадцать лет борьбы. Арестовать хирурга, отдать под суд, пусть даже его самого потом уволят. Это было правильно. Но он вспомнил глаза Милли. И слова: «Ты смотрел, как убивают людей, и не остановил». Он смотрел. И не остановил. Потому что, если честно, Грейвз заслужил. И Чемберс — тоже. — Я не буду вызывать подкрепление, — сказал Флетчер. Голос был чужим. Сухим. — Вы уверены? — спросил Бонобо. — Он заслужил. Бонобо кивнул. Гориллы шагнули вперёд. Флетчер закрыл глаза. Но звук всё равно услышал. Тот же, что и вчера. Мокрый, глухой, нечеловеческий. Когда он открыл глаза, Чемберс уже не двигался. — Вы сделали правильный выбор, — сказал Бонобо. — Для нас. И для себя. — Это не правильный выбор, — ответил Флетчер. — Это просто выбор. Бонобо улыбнулся под маской. — Разница невелика, детектив. Завтра в восемь вечера — особняк в Кенсал-Грин. Мы ждём вас. Приходите как гость. Уйдёте — как член стаи. Он протянул Флетчеру маску. Орангутан. Флетчер взял. Она была тёплой, почти горячей. Он вышел из клиники, сел в машину и долго смотрел на свои руки. Они не тряслись. Это было страшнее всего.