могу ли я сравнить тебя с вином из одуванчиков?

Как вчера сказал Дилюк, отправив Венти восвояси с очередной бутылкой отличного вина: нет смысла торчать у статуи целый день. Значит, Венти там нет. Он… чуть дальше. Просто пришлось вежливо попросить некоторых хиличурлов освободить место. Читай: быстро разобраться с ними и заставить спасаться бегством. Э-хе. Обычно он не склонен к дракам! Просто ему очень хотелось занять именно эту локацию. Сильно. По каким-то причинам. И если это заодно помогло винокурне «Рассвет» — ну, просто бонус. Ага. Мог бы даже попросить награду! Оплату? Разумеется, вином из одуванчиков. Или сидром, но тогда уж очень хорошим. Его новое место, осмелюсь сказать, идеально. Со статуи его не видно, зато он сам видит достаточно, чтобы при необходимости сделать вид, что просто проходил мимо. В конце концов, Итэр не знает, что он должен подойти и поздороваться, так что Венти этого... не делает. То есть… он не может жаловаться. Он даже не может винить Итэра, или Паймон, или того счастливчика, которому выпало помогать Итэру в этот раз. Да, Венти мог бы спросить, не хочет ли Итэр провести время вместе, но что, если тот ответит «нет»? Тогда всё станет неловко. Очень неловко. Может, Итэру вообще нужен только для лечения? Тогда статуй Анемо Архонта более чем достаточно. Не нужен ему (точно не нужен) какой-то безголосый бард в отряде — так ведь? Да. Бесполезно даже спрашивать, так ведь? Да. Лучше подождать. Или пойти на винокурню. Что? Вино — отличный выбор! Всегда отличный выбор. Оно помогало ему не чувствовать. Не чувствовать — это было хорошо. Разве нет? Ну, ладно. — Прости, мне показалось, я слышал слово «вино»? — раздаётся вдруг мелодичный голос. Губы Венти выдают фразу — по-настоящему полную тоски, которую он сам не просил их произносить. Сзади тихо хихикает капитан Кэйя. — Ой, прости. Не хотел тебя пугать, — извиняется тот, хотя в его тоне нет ни капли вины. — Я снова заметил тебя здесь и подумал: как выходит, что самый знаменитый бард во всём Мондштадте так беззаботно растрачивает свои дни? Не просветишь? Венти морщит нос, но вынужден признать, что озорство в голосе Кэйи его немного успокаивает. — Капитан Кэйя, не ожидал тебя здесь увидеть! Улыбка Кэйи становится ярче солнца и холоднее крио-папоротника. — Пожалуйста, просто Кэйя. Я много хорошего о тебе слышал. — Это звучит тревожно, — смеётся Венти, почёсывает нос и переводит взгляд на очень интересный цветок-сахарок. — Это были хорошие или плохие вещи? — Итэр утверждает, что ты так же хорош, как говорят. Он часто дразнит этим других бардов, которых мы встречаем, — Кэйя пожимает плечами, будто сама мысль помешать Путешественнику творить хаос бесполезна. Венти очень хочется расспросить его подробнее, но Кэйя вздыхает, надувает губы и продолжает с неожиданной тоской. — Дилюк любит сравнивать моё пристрастие к выпивке с твоей. Похоже, у меня появился соперник, — он садится на камни перед Венти, пытается потянуться — и у него трещит спина. Момент упущен, и Венти отказывается от попытки выведать что-то ещё о шутках Итэра. Тему Дилюка он тоже трогать не будет — он не настолько глуп. — У тебя громко хрустят кости, — решает сказать Венти, не в силах скрыть беспокойство. Хорошо это или плохо, но Кэйя — один из его людей. Венти думает, достаточно ли они близко к статуе, чтобы оправдать небольшую помощь. Скорее всего нет. Но, может быть? Кэйя смеётся, прижимая одну руку к сердцу, а другую к ноющему бедру: — Итэр часто ставит меня в авангард. Особенно на передовой. Но это моя вина: не стоило говорить ему, что мои предпочтения в заданиях слишком свободны. Теперь он постоянно просит о помощи. Венти подавляет желание позавидовать вслух. — Он настолько плох? — Не-а, — Кэйя вытягивает ноги, подставляясь под полуденное солнце. — Просто хотел посмотреть на твою реакцию, — признаётся он, закрывая глаза и запрокидывая голову к небу. — Ах, — Венти пытается найти, что ещё сказать, но не понимает — то ли это разумно, то ли он просто подыгрывает Кэйе в светской беседе. Послышавшийся тихий смех ясно даёт понять: правильного ответа, чтобы избежать этого, не существовало. — Капитан умеет быть по-настоящему раздражающим, когда никого нет рядом, и только бедный бард вынужден это видеть, — комментирует Венти, перебирая струны лиры. Кэйя снова смеётся — свободно и без капли раскаяния. — А знает ли твой Путешественник, какой ты? — напевает он в том же ритме. — Или ты показываешь другое лицо, когда встречаешься с ним лицом к лицу? Венти впечатлён — хотя бы потому, что голос у капитана неплох, а выпад выполнен действительно мастерски. Это его немного злит. Как посмел этот человек сидеть рядом с Венти и отвечать приличными рифмами? — Какое бы лицо я ни решил показать, его привязанность ко мне только возрастёт, — напевает Венти в ответ и направляет лёгкий ветерок, который треплет волосы Кэйи. Кэйя фыркает, когда собственная чёлка мешает ему ответить. Он бросает на Венти взгляд — наполовину раздражённый, наполовину весёлый. — Да. Итэру, кажется, нравится озорство в людях, правда? — Ты проиграл, — констатирует Венти, останавливая музыку. — Ну, это было очевидно. Разве я мог победить лучшего барда Мондштадта? Венти фыркает. Ладно, капитан Кэйя ему определённо нравится. Хотя тело Кэйи кажется немного уставшим от того крио глаза бога, которым тот владеет. Ирония судьбы — учитывая, что этот дар дал ему сам Венти. — О, отлично! Мне удалось заставить тебя немного расслабиться! — Кэйя трижды хлопает в ладоши, и Венти не может не уставиться на него с изумлением. — Раз уж вы в хорошем настроении, не хочешь сыграть со мной в небольшую игру? Венти склоняет голову набок, глядя на группу, которую Кайя оставил у статуи. Они выглядят уставшими — но не так, чтобы шевелиться в ближайшее время. — О, они не пойдут. Предпочитают сок, — пожимает плечами Кэйя. — Дети. — Разве ты не должен быть ответственным в таком случае? Кэйя неторопливо встаёт, отряхивает штаны и протягивает Венти руку. — Диона, скорее всего, уговорит Беннета сделать что-нибудь опасное на винодельне. Барбара обвинит во всём меня. Нет, спасибо. Дилюк с меня шкуру спустит. Как будто мне нужно давать ему дополнительные причины злиться. Венти принимает помощь, убирает лиру и чешет нос. — Диона? — Что, не фанат? — Кэйя приподнимает его, а через мгновение отпускает, с любопытством сжимая и разжимая его руку. — Определённо фанат. Но, кроме того… аллергия, — Венти отряхивает собственную одежду, стараясь выглядеть максимально обыденно — насколько он вообще способен притворяться. — У бедного меня серьёзный случай аллергии на кошек, — он стонет, потому что, серьёзно? Он же бог. — Показательный пример. Кэйя моргает, оглядываясь по сторонам. — Здесь нет кошки, — он снова смотрит на Диону, которая уже уводит всю компанию прочь от винокурни, словно она новый лидер отряда. Но Венти снова чихает, и Кэйя вздрагивает. — Ух ты. Странно. — Раздражает, — говорит Венти и сморкается в бледно-зелёный платок. Кэйя хихикает, похлопывая его по спине. — Тогда пошли. Я расскажу историю о том, как озорство Итэра чуть не привело к тому, что мы не погибли от рук барда-охотника за сокровищами. — Звучит заумно. — Именно это Итэр и сказал — прежде чем начал бить его флейтой. — Флейтой, — Венти пытается представить: охотник за сокровищами, который называет себя бардом, использует флейту как любимый инструмент. — Как?.. Кэйя смеётся, хлопает его по плечу и направляет к винокурне. — Итэр заставил его сыграть нам балладу, а затем продолжил говорить о тебе так, словно ты — бог среди бардов. Сказал, что тому нужно избавляться от мусора, чтобы Барбатосу не приходилось тратить силы на новую музыку. Венти моргает. Позволяет себе спрыгнуть с пологого обрыва — плащ работает как параплан. Кэйя прыгает следом, делая вид, что не замечает, как глаза Венти мечутся в полном замешательстве. И смущении. Венти очень, очень надеется, что Кэйя этого не заметил. — У бедняги не было ни слуха, ни голоса, — добавляет Кэйя, поддерживая левой рукой правый локоть. Он подпирает правый кулак подбородком, и Венти не может понять — это притворная задумчивость или нет. — Кроме того, он украл ту флейту у маленького ребёнка из деревни Цинцэ. Так что Итэр, скорее всего, заставил его заплатить за травму. — Глухой охотник за сокровищами, который притворялся бардом с украденной флейтой? — у Венти начинает кружиться голова. — Как я и сказал — история достойная пересказа, — Кэйя смеётся, хватает морковку с лотка, мимо которого они проходят, и кидает её в сумку. — Кстати, Итэр учится готовить солянку архонта. И, клянусь, он заставляет нас есть только его, пока не получится — цитирую — идеально. Сегодня он отправил меня покупать лук в двух разных лавках. А мне надо было принять ванну ещё вчера. У меня в сумке до сих пор воняет, — он демонстрирует упомянутый продукт. — Не мог бы ты выбрать какой-нибудь другой рецепт, который тебе нравится? Это становится нелепым. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — Венти бежит на задний двор винокурни, потому что ему очень нужно выпить. Сейчас. И как можно скорее напоить Кэйю, потому что это… Это была ошибка. — О, неужели? — Кэйя хихикает, пока они усаживаются, подзывает знакомого и заказывает лучший напиток, какой только можно получить. Вино. Хорошо. (Кэйя валялся под столом ещё до того, как Венти начинает чувствовать себя хотя бы навеселе. Алкоголь — действительно верный друг.)