Силой нежности

В квартире мягкий полумрак и разрушать светом атмосферу не хочется, поэтому Минхо пробирается к спальне медленно, прислушиваясь к уютной тишине. Осторожно заглядывает в спальню — старается не шуметь на случай, если Чан дремлет или только пытается заснуть. И замирает в дверях, чувствуя, как перехватывает дыхание, а сердце начинает биться как сумасшедшее. Его омега действительно спит. Пока на его бёдрах, прижавшись мордочкой к уже заметно округлившемуся животу прижимается Суни. Самый первый ребёнок Минхо не только чудесно принял самого Чана, не устраивая сцен ревности, но и, похоже, с неменьшим нетерпением ждёт малыша. Чуткий слух альфы улавливает мягкое мурчание, смешанное с чуть учащённым дыханием и только теперь он осознаёт, что и Берри тоже оказывается спит с другой стороны, скрытая телом Чана, округлившимся и налившимся мягкими новыми линиями. Минхо вцепляется пальцами в дверной косяк, пока губы расплываются в дурацкую улыбку: вот оно, альфовое счастье во всей своей очаровательности. Такое ощутимое сейчас, пахнущее самым прекрасным запахом Чанни, Суни и даже Берри. Это так странно, потому что ничего сверхъестественного по сути не происходит, но... Это действительно ощущается как мгновение, в котором хочется застыть на подольше, сохранить, спрятать от всех и возвращаться, чтобы в очередной раз убедиться, что блаженство есть и доступно ему благодаря его омеге. Суни наконец, кажется, его чует, потягивается всем телом, издает короткий вопросительный "мырк", но вполсилы, и глаза лишь чуть приоткрывает, и не торопится от живота уходить. Думается вдруг, что даже питомцы омегу защищают, оберегают как могут, по-своему. И это так мило, так восхитительно, что Минхо улыбается ещё шире, практически смеётся, но его окликает своим глухим и недовольным ворчанием Чан: — Долго ты там ещё столбом стоять будешь? Переодевайся и иди к нам, тебя в гнезде не хватает. — Пятнадцать минут, чаги. Я приму душ, захвачу для тебя воды и фруктов и приду. — Ты пялился дольше, — ноет Чан и чешет нежно между ушками Суни, но и не забывает про Берри, тут же приподнявшую мордочку, — ты уже должен быть в гнезде. И гладить мой живот, потому что щенок сегодня беспокойный — крутится, пинается, — твоя порода, что ещё скажешь... От слов омеги простреливает сладкой дрожью, от осознания, что щенок уже сейчас похож на него, сущность альфы в нём довольно урчит где-то глубоко в грудине. — Позвонил бы, я бы с ним договорился, что бы он был потише, — замечает Минхо и всё же позволяет себе в несколько шагов обойти кровать. Наклоняется, мягко обнимает ладонью шею Чана сзади, чтобы удобнее было поцеловать и, собственно, целует. Мягко. С нежностью. Но не скрывает собственной страсти, потому что знает, его омега любит честность. Чан мычит в его губы, расцветает довольством в запахе, опаляет его пальцы жаром своей кожи, а когда Минхо всё же прекращает поцелуй, смотрит мягким тёплым взглядом. — Пятнадцать минут, и я дам вам с щенком всё, что вы хотите. Сияние в глазах омеги сменяется первыми искрами желания, и они оба знают чем закончится этот вечер.