District 9

Утро понедельника накрыло всех с болью. А именно предстоящая лекция по биологии. Семь выстрелов, шесть попаданий. — Как же заебал этот понедельник, – возмущался Хёнджин, – где судьба, когда она так нужна!? — Судьба слышит, но ей плевать, – сказал Феликс, поправляя лямку рюкзака. Джисон, шагавший чуть позади, тихо фыркнул. Сегодня он выглядел заметно лучше, чем вчера. И кулон гитары теперь весел у него не под одеждой, а поверх футболки. Хван даже попытался утром украсть подвеску. Ведь, видите ли, она очень подходит под его сегодняшний образ. — Кстати, о биологии, – Хёнджин вдруг развернулся и пошёл спиной вперёд, не сбавляя шага, – Джи-Джи, ты уже подготовил шпаргалки? — Какие шпаргалки? – Джисон приподнял бровь. — Ну, ты же у нас теперь официально мой парень. Должен помогать с учёбой. — Ты серьёзно собираешься это продолжать? – закатил глаза Хан. Все остальные парни, кроме Сынмина и Чанбина, были в ступоре от таких слов. Ведь Джисон с Хёнджином о вчерашнем спектакле не упоминали, только по делу и только важное. — А что? – Хёнджин развёл руками, – Легенда должна быть последовательной. Югём может следить за нами. Где гарантия, что он сейчас не сидит вон в том кусте с биноклем? — Пойди проверь, – Джисон пихнул Хёнджин в сторону куста. Хван, получив ощутимый толчок в плечо, изобразил смертельное ранение, схватился за грудь и сделал два нетвёрдых шага в сторону злополучного куста. — Ты толкаешь меня? Своего парня? При свидетелях? Бин, ты видел? Это домашнее насилие! — Я бы добавил, – ответил Чан Бин, – разговорился что-то. — Я за тебя, – добавил Чонин. — Ян Чонин, ты чей друг вообще? – возмутился Хван. — Свой собственный. — Ладно, я тебя прощаю, Джи-Джи. Только потому что ты красивый, – вернул своё внимание к Хану Хёнджин. — О боже, – выдохнул Джисон, прикрывая глаза. – почему я промолчал вчера? Сынмин, который шёл чуть впереди и до этого момента хранил молчание, не оборачиваясь произнёс: — Если вы продолжите этот спектакль в универе, я не знаю, что с вами сделаю. — Для достоверности вам не хватает только розовых сердечек в конспектах и совместного селфи в обнимку, – фыркнул Феликс. — Кстати, отличная идея, Ликс! — Хёнджин выхватил телефон и попытался притянуть Джисона за плечо. Джисон вывернулся и чуть не дал старшему по паху с ноги. — Не смей так делать, – с угрозой сказал Хан. — Всё, хорош, – Чан подошёл и встал между ними, расталкивая обоих руками, – До пар мы так не дойдём. Хёнджин, успокой свои гормоны, Джисон терпи. Не знаю, что у вас там произошло, но расскажите после. — Ладно-ладно! – Хёнджин поднял руки, признавая капитуляцию. – Ради нашего общего блага я готов дальше быть его лучшим другом. — Упасите меня от него. Когда мы дошли до такой стадии? Хёнджин не успел ответить или просто не захотел. Ему на телефон пришло сообщение и неосознанно тот сбавил шаг. Он недовольно выудил его, думая, что это очередное уведомление из общей группы курса, где кто-то в семь утра решил обсудить расписание. Но, бросив взгляд на экран, замер. Улыбка, которая ещё секунду назад играла на его губах, медленно сползла, как будто кто-то стёр её ластиком. — Ты чего? – Феликс заметил первым из всех и тоже замедлил шаг. Хёнджин не ответил. Его большой палец завис над экраном, а глаза быстро пробегали по строчкам push-уведомления. Феликс заглянул через плечо, но ничего не понял, кроме того, что это явно не мем с котиками. — Хёнджин? Молчание. — Джинни? — Родоки объявились. Парни шедшие впереди остановились. — В смысле объявились? – спросил Чонин. — Вам переведена сумма тридцать тысяч долларов от госпожи Хван. – зачитал Хёнджин. — Сколько!? – удивился Чанбин. — Чего нахуй!? – на выдохе сказал Хан. В Девятом Дистрикте такие деньги большая редкость. Если хоть раньше парни могли награбить от тысячи долларов, то перед ними сейчас была сумма тридцать тысяч долларов. — Ты же говорил, что заблокировал всё, – тихо сказал Сынмин. — Номера, – ответил Хёнджин – Счета не блокируются. И она знает мой банк. Этого достаточно. — Вернёшь? – спросил Феликс. Хёнджин коротко усмехнулся. — За два года кто-то впервые из них обо мне вспомнил. Будет низко, если я потрачу. Отправлю позже обратно. Либо будут просто лежать. Он убрал телефон в карман. Парни переглянулись. — Тридцать тысяч, – повторил Чанбин, но теперь без удивления, а с каким-то оценивающим холодком. – Просто так? Ни записки, ни звонка? — Это и есть записка, – сказал Сынмин, поправляя очки. – Дорогая записка. Интересно, что им нужно. — Может, совесть проснулась, – предположил Феликс без особой уверенности. — Кто их знает, – отмахнулся Хван. — Шевелите булками, девочки. Мы на пару опаздываем, – начал подгонять Чонин, который двинулся с места. — Ладно, – Чан первым нарушил затянувшееся молчание. – Потом разберёмся. Сейчас реально опаздываем. Они двинулись дальше, но темп изменился. Хёнджин больше не подкалывал Джисона, а просто шёл, глядя себе под ноги. Феликс пару раз косился на него, но лезть с расспросами не стал. Чонин, понимая, что атмосфера накалилась, начал насвистывать какую-то бессмысленную мелодию, на что Сынмин метнул в него неодобрительный взгляд. Они свернули за угол, и перед ними открылась знакомая аллея, ведущая к главному входу в университет. Кирпичное здание с выщербленными ступенями выглядело привычно уныло, особенно в свете этого утра. — Вот и наш ад, – попытался разбивить эту атмосферу Чонин. Парни не обращая внимания на эти слова пошли дальше. Скоротать путь можно было через запасной вход, поэтому парни пошли через тропинку, где чаще всего любили сидеть во время перерывов. На этой тропинке находилась их излюбленная скамейка, которая пережила множество споров. Однажды Чанбин вообще умудрился порвать на ней свои любимые джинсы, и до сих пор напоминал об этом всем, кто пытался сесть на его место. Они почти поравнялись со скамейкой, когда Феликс резко затормозил и собрал всех своей спиной. — Ёптить, – возмутился Хван, – Ликс, ты чего? — Мне кажется или я вижу того, кого меньше всех сейчас хочу видеть? – сказал из-за плеча Джисон. — Тебе не кажется, – ответил Сынмин, который тоже был удивлён гостю. Их любимая, вся в солнечных пятнах от листвы и скрипучая лавочка была занята. Парни подошли ближе. Минхо не двинулся с места, даже когда они оказались почти вплотную. Он выбрал привлекательным рассматривать местных университетских котов, а не обращать внимание на подошедших парней. — Нарик, ты чё? – спросил Хёнджин. Минхо наконец оторвал взгляд от рыжего кота, который вылизывал лапу у корней старого клёна, и медленно перевёл его на компанию. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. — Какими судьбами? – спросил Чонин, – На местных котов просто решил посмотреть? — А с первого взгляда показались вежливыми, – обвёл он всех глазами и остановился на Джисоне, – кроме бешеного. — Напросился, блонди, – дёрнулся Хан в сторону гостя. Джисон замахнулся. Он метил не в лицо даже, а в солнечное сплетение, чтобы сбить дыхание, заставить согнуться, стереть эту насмешку с чужого лица. — Стоять. Чан поймал Джисона за локоть и рванул на себя, разворачивая корпус. — Ты не в подворотне Девятого Дистрикта, Джисон. Ты на территории университета. — Да какая разница?! Ничего не будет! — Хочешь, чтобы нас всех выперли? — Вот поэтому и бешеный, – спокойно прокомментировал Минхо и снова уставился на рыжего кота, который как раз перевернулся на спину, подставляя солнцу пузо. В этот раз Чан не успел среагировать. Джисон резко развернулся и врезал блондину. — Сука, – выдохнул Минхо, сгибаясь пополам. Удар пришёлся в живот, выбив из лёгких воздух. Рыжий кот, мирно дремавший у скамейки, шарахнулся в кусты и исчез. — Джи! – Феликс схватил Джисона за плечо, но тот уже сам отступил на шаг, стряхивая руку. — Хан! – на повышенных тонах сказал Чан. — Всё, я спокоен, – процедил Хан, хотя его кулак всё ещё был сжат, а костяшки горели огнём. Минхо медленно выпрямился, одной рукой держась за живот, второй опираясь на спинку скамейки. Он шумно выдохнул, сквозь зубы втянул воздух и посмотрел на Джисона. Надрать бы тому задницу, но он сделает это позже. Это он сам себе обещает. — Сразу видно, дистриктное воспитание, – произнёс он, разгибаясь до конца. – Бьёшь без повода. — Поводом ты являешься, – буркнул тот. — Минхо, – Чан шагнул вперёд, закрывая Джисона плечом, – ты зачем здесь? У Ли брови полезли на лоб. — Вы серьёзно? – с ноткой удивления, – Вам память отбило или что? Договаривались же, что я еду с вашим сумасшедшим в Третий. Чонин стукнул себя по лбу, явно вспоминая, Феликс с Чаном переглянулись, явно думая об одном и том же. Как Джисон мог согласиться поехать с Минхо в Третий, если сейчас он готов его разорвать? Остальные никак не отреагировали. — Кто!? Я!? — Вам память что-ли всем отшибло? – Минхо больше был раздражён чем удивлён. Как ещё с такой памятью они согласились на это дело. Ладно этот, он не в курсе из-за своих соплей, но другие то. — Мне слабо верится, что Хан согласился с тобой ехать в Третий, – заметил Чанбин. — Далеко от вас не ушёл, – закатил глаза Минхо и обратился к Джисону, – если ты забыл, то я тебе напомню. Я приходил к тебе в комнату после обсуждения и всё тебе рассказал, а после ты, – Ли сделал акцент, – согласился поехать со мной. В голове Хана закрутились шестерёнки. Он вообще не помнил этого разговора. Похоже, блондин что-то выдумывает. Джисон собирался уже это опровергнуть, но в последний момент вспомнил и прикусил язык. Минхо же приходил к нему, когда тот ревел как последний ребёнок. Теперь весь пазл складывался, и стало ясно, для чего тот приходил к нему. — А, – протянул Джисон, изо всех сил изображая просветление, – точно. Я всё вспомнил. — Надеюсь, – с наигранной улыбкой сказал Минхо. — Так когда выезжаем? Я просто забыл, – Джисон старался говорить правдиво. Минхо, который уже успел отряхнуть невидимые пылинки со своего идеально чёрного худи, поднял на него глаза. — Сейчас. — Согласен, – ответил сразу Джисон. – это лучше биологии. — А что насчёт легенды? – напомнил Феликс, косясь на редких прохожих-студентов, которые начинали подтягиваться к университету. – Просто так уйдёшь? У нас зачётка. — Обсуждали же, что он всё равно бы её не сдал. Его выгнали с лекции. – закатил глаза Хван явно завидуя другу. — Ну а вдруг? — Заболел, – отмахнулся Джисон. Минхо вздохнул так глубоко, словно вбирал в себя всё разочарование этого мира. — Я жду у северного выезда через пол часа. Не приедешь, поеду сам и плакала ваша информация. Захвати своё нормальное лицо. В Третьем на каждого второго не бросаются. И после молча покинул компанию парней. — Мне не нравится, – сказал Сынмин тихо. — Что именно? – спросил Чанбин. – Что он заявился без предупреждения? Или деньги на карте Хёнджина? — Всё, – коротко ответил Сынмин. — Ладно, парни, я погнал, – сказал Хан наконец. — Захвати рацию из гаража, – сказал вслед Чан. — Валите на биологию, – сказал он, отступая на шаг. – Пока вы будете страдать, я, может быть, уже вернусь с ответами. — Или в наручниках, – добавил Чонин жизнерадостно. — Или в наручниках, – согласился Джисон. Хан развернулся и пулей полетел в сторону гаража, надеясь, что Феликс не будет против, если он возьмёт его мотоцикл. Джисон почти бежал в сторону гаража, стараясь не думать о том, что только что добровольно согласился провести ближайшие несколько часов в компании человека, которого не переносил. Они точно поубивают друг друга. Гараж встретил его запахом бензина, масла и пыли. Мотоцикл Феликса стоял в углу. Джисон схватил шлем с полки, попутно зацепив рацию, которую Чан хранил в железном ящике под верстаком, и закинул её в рюкзак. Двигатель завёлся и Джисон, взревев мотором, вылетел из гаража, поднимая клубы пыли. Северный выезд из Девятого Дистрикта представлял собой нечто среднее между свалкой металлолома и контрольно-пропускным пунктом, который никто не контролировал. Два покосившихся столба, на одном из которых висел ржавый дорожный знак «Стоп», давно превратившийся в решето после чьей-то учебной стрельбы. Дальше начиналась полоса нейтральной территории. Шесть километров разбитого асфальта, который уходил в сторону Восьмого, а оттуда уже можно было вырулить на трассу, ведущую к центру города. Минхо уже был там. Он стоял, облокотившись на руль своего мотоцикла и с самым блаженным лицом смотрел на подъезжающего Хана. Джисон заглушил двигатель в паре метров от Минхо, не став подъезжать ближе. Пыль ещё не успела осесть, а он уже снял шлем и подлетел к блондину. — Начну сразу. — Удиви. Джисон остановился прямо перед ним. Между ними оставалось примерно три шага шага. — Зачем ты соврал? Минхо даже бровью не повёл. — Конкретнее. — Не строй из себя идиота. У тебя плохо получается. — Я тебе говорил. Твоя проблема, что не услышал. — Ты мне ничего не сказал про поездку с тобой. — Может потому что ты ревел? – губы Ли вытянулись в усмешке. — Повтори. — Ревел. Как придурок. Джисон шагнул вперёд. — Ещё раз откроешь рот на эту тему... — И что? Ударишь? Мне кажется мы поехали в Третий Дистрикт за нужными нам бумагами, а не для драки. — Я тебя сейчас об этот мотоцикл сложу. — Попробуй. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд. — Зачем наврал парням, что я согласился? — Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы они видели тебя заплаканным. — Не льсти себе, – процедил Хан. – Я ничего такого не говорил. — Да, слышу просто голоса. — Согласен, проверь свою головку. Минхо коротко хмыкнул. — Обязательно. Сразу после того, как ты научишься помнить разговоры длиннее тридцати секунд. — Да пошёл ты. — Уже иду, – Минхо сел на мотоцикл и завёл двигатель. — Ты охреневший ублюдок, знаешь это? — От тебя это звучит как комплимент. — Комплимент я тебе скажу на могиле. — Судя по твоему характеру, ты и там будешь орать на людей. — А ты и там всех заебёшь. Минхо даже глазом не повёл, он спокойно проверял зеркала заднего вида на своём мотоцикле. — Мы стоим на выезде, время идёт, а ты всё ещё пытаешься выяснить, кто кому и что сказал. Садись на свой драндулет и поехали, – спокойно ответил тот через некоторое время. — Может, тогда ты свалишь обратно в свою дыру, а мы тут сами разберёмся? Минхо повернул голову к Джисону и в его глазах читалась скука, смешанная с презрением. — Может. Сигай на свой транспорт. Вместо того, чтобы принять помощь, как другие, ты стоишь тут и тявкаешь как шавка. Джисон дёрнулся вперёд, но Минхо даже не шелохнулся. Он смотрел на Хана сверху вниз, сидя на мотоцикле, и это делало его ещё более раздражающим. — Я тебе не шавка. — Тогда прекрати лаять и заводи мотор. Или я правда уеду один. И тогда ты будешь объяснять своему Бану, почему ты облажался. Джисон стиснул зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки. Ему хотелось врезать Минхо ещё раз, но какая-то крошечная, разумная часть мозга понимала: блондин прав. И от этого было ещё тошнотворнее. — Ненавижу тебя, – выдохнул Хан, резко разворачиваясь к своему мотоциклу. — Запиши в блокнотик. Бумага всё стерпит. Джисон натянул шлем и завёл двигатель. Феликсов мотоцикл взревел, как раненый зверь, и этот звук немного успокоил расшатанные нервы. — Едем до указателя на Седьмой, – бросил Минхо, перекрикивая шум двух моторов. – Там объезжаем через обходную. Ближе к Третьему, на главной дороге, стоит куча ментов. — Я тебе не подружка, чтобы ты переживал за меня. — Слава всем богам. Будь ты моей подружкой, я бы уже повесился. Джисон ничего не ответил, только резко крутанул ручку газа, срывая мотоцикл с места. Мимо Минхо он проехал так близко, что пыль из-под колёс окатила блондина с ног до головы. — Козёл, – донеслось сквозь пыльную завесу, но в голосе Минхо не было злости. Он отряхнул чёрное худи, поправил шлем и через несколько секунд уже мчался следом. Трасса между Дистриктами была похожа на шрам на теле города. Разбитый асфальт, покосившиеся столбы освещения, на которых не горела ни одна лампочка, и редкие остовы брошенных машин, давно растащенных на запчасти. По обочинам рос бурьян вперемешку с мусором, а воздух пах бензином, гарью и чем-то сладковато-гнилым. То ли падалью, то ли химикатами с закрытых заводов в Пятом. Джисон гнал, не оглядываясь, но по звуку мотора знал: Минхо держится на десяти метрах сзади. Бесячий ублюдок. И как только Чан согласился на его помощь. Ветер свистел в ушах, заглушая все мысли. Дорога была пустынной, только они двое, разрезающие утренний туман, оседающий в низинах. Джисон старался сосредоточиться на трассе, на рытвинах и выбоинах, которые норовили выбить руль из рук, но перед глазами то и дело всплывало лицо Минхо. Спокойное, с лёгкой усмешкой в уголках губ, будто всё происходящее не больше, чем забавный спектакль. Указатель на Седьмой возник из тумана неожиданно. Ржавая табличка с облупившейся краской, на которой едва угадывалась надпись «Объезд». Джисон сбросил скорость, и мотоцикл Феликса послушно заурчал тише. Через пару секунд с ним поравнялся Минхо. Тот ехал расслабленно, одной рукой придерживая руль, и со стороны казалось, что он вообще не напрягается, хотя дорога здесь была особенно разбитой. — Сворачиваем здесь, – крикнул Минхо, указывая в сторону узкой дороги, уходящей влево. Джисон не ответил, просто повернул. Асфальт сменился гравием, потом утрамбованной землёй. Ветки деревьев, растущих вдоль обочины, почти смыкались над головой, создавая подобие тоннеля. Солнечный свет пробивался сквозь листву редкими пятнами, и в этом полумраке всё казалось каким-то нереальным, вырванным из времени. Они вынырнули из лесополосы минут через двадцать. Дорога снова стала асфальтовой. Их путь лежал через все Дистрикты, прямиков в центр Далласа. Чем ближе центр, тем богаче были районы. Начиная с Четвёртого в глаза начинали бросаться изменения в статусе. Объездная дорога вильнула в последний раз и выплюнула их на относительно ровный асфальт. Джисон сбросил скорость, потому что Феликс убьёт его, если он посадит подвеску на первой же выбоине Четвёртого Дистрикта. Минхо, напротив, прибавил, обходя его слева и занимая ведущую позицию. Теперь они ехали гуськом: блондин впереди, Хан в паре метров позади. Четвёртый Дистрикт встретил их стерильной чистотой улиц. Здесь не было ржавых остовов машин, не было бурьяна, пробивающего асфальт, и мусор не копился на обочинах. Вместо этого ровные ряды жилых домов из светлого кирпича, аккуратно подстриженные газоны и фонари, которые наверняка работали. Джисон невольно скривился. Он ненавидел такие места. Они казались ему ненастоящими, как декорации в дерьмовом фильме. Редкие прохожие провожали их взглядами. Два мотоцикла, грязных после просёлочной дороги, и два парня в одежде, которая явно не соответствовала местным стандартам. Минхо, казалось, вообще не замечал этого внимания. Он ехал ровно, держа скорость чётко по местным знакам, и даже включил поворотник, когда они свернули на центральную улицу. Джисон фыркнул. — Законопослушный придурок, – пробормотал он себе под нос, но поворотник тоже включил. Проблемы с местными патрульными им сейчас были не нужны. Третий Дистрикт появился на горизонте внезапно. Огромные здания из стекла и бетона, сверкающие витрины, широкие тротуары, по которым ходили люди в деловых костюмах. Всё здесь дышало деньгами. Даже воздух казался другим. Они заехали в переулок, который более менее не освещался лучами солнца. Минхо сбавил скорость и плавно подрулил к тротуару. Джисон остановился следом, заглушил двигатель и снял шлем, оглядываясь по сторонам. — Приехали, – сказал Минхо, слезая с мотоцикла. Он небрежно повесил шлем на руль и поправил волосы, растрёпанные после езды. – Дальше пешком. Джисон сплюнул на асфальт. Густая слюна смешалась с дорожной пылью, оставшейся на губах после долгой езды. — Здесь недалеко, минут пятнадцать быстрым шагом. — Феликс меня прибьёт, если с его малышкой что-то случится. Оставить мотоциклы здесь - всё равно что оставить кошелёк на скамейке в парке. — В Третьем Дистрикте не воруют мотоциклы, – Минхо даже не обернулся. Он уже шёл к выходу из переулка, засовывая ключи в карман. – Здесь угоняют целыми фурами. Местные брезгуют такой мелочью, как наше старьё. Джисон нахмурился, но спорить не стал. Он повесил шлем на руль, достал из рюкзака рацию и проверил частоту. Чан должен быть на связи, если что-то пойдёт не так. Хотя, учитывая, с кем он поехал, то всё может пойти в любую секунду по жопе. Хан догнал Минхо уже на тротуаре. Улица, на которую они вышли, больше походила на декорацию к фильму о красивой жизни. Витрины бутиков с манекенами, одетыми в то, что парни из Девятого не накопили бы и за год. Кофейни, из которых пахло настоящим зерном, а не растворимым пойлом. Прохожие в дорогих пальто, несмотря на довольно тёплое утро, и с телефонами последних моделей у уха. — Чувствую себя бомжом, – пробормотал Джисон, одёргивая свою видавшую виды кожанку, на рукаве которой кто-то из парней (скорее всего, Чонин) нарисовал маркером улыбающийся череп. — Ты не чувствуешь, ты выглядишь, – Минхо, не сбавляя шага, скользнул по нему равнодушным взглядом. – Но для нашего дела это даже плюс. — Мы в глаза каждому второму бросаемся. — Поверь, им на тебя наплевать с высокой колокольни. — Что за мужик, к которому мы идём? – Джисон проигнорировал оскорбление. Сейчас важнее была информация. Минхо свернул в ещё один переулок, на этот раз поуже. — Его фамилия Ким, – начал Минхо, когда они свернули на жилую улицу, где стояли частные дома. – Ким Ёнчхоль. Работает местным прокурором. Джисон даже остановился на секунду. Прокурор? У этого блондина все дома?! Влезать в хату прокурора этого вам не байки. — Совсем что-ли!? – выдавил Джисон. — Возможно. Парни свернули на нужную улицу, и Джисон невольно замедлил шаг, разглядывая дома. Здесь не было облупившейся краски, покосившихся заборов и вездесущего мусора Девятого Дистрикта. Каждый газон был подстрижен, каждая дорожка выложена ровной плиткой. Даже воздух пах иначе, не бензином и гарью, а цветущими кустами и едва уловимым ароматом дорогого кофе из чьей-то открытой фрамуги. — Богатенькие, – процедил Джисон, пиная мелкий камешек. Тот запрыгал по идеально ровному асфальту и замер у чьего-то забора. Минхо, шагавший чуть впереди, бросил на него короткий взгляд через плечо. — Придержи свои комплексы. Они тебе сейчас ни к чему. — Это не комплексы. Это здоровая ненависть к тем, у кого всё есть, пока мы... — Посмотрел бы я на тебя, если бы ты родился с золотой ложкой в жопе, – перебил Минхо. Джисон стиснул зубы, но промолчал. Минхо был прав, и это бесило больше всего. Нужный дом показался через два поворота. Двухэтажный, из светло-серого кирпича, с аккуратной террасой и большими окнами, которые сейчас были задёрнуты плотными шторами. У входа небольшой сад с какими-то цветущими кустами, табличка с номером и камера наблюдения, направленная прямо на калитку. — Стой, – Минхо вытянул руку, преграждая Джисону путь. – Дальше не идём. Камера видит тротуар. Они отступили в тень старого раскидистого вяза, росшего на противоположной стороне улицы. Минхо прислонился спиной к стволу и достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Джисон молча наблюдал, как он неспешно выбил одну, прикурил и выпустил струйку дыма в густую листву над головой. — Мы так и будем стоять? – не выдержал Хан через минуту. — Мы будем обходить дом, – спокойно ответил Минхо, не глядя на него. – Только не по тротуару, а вон по той аллее. Сначала убедимся, что внутри никого. Джисон шумно выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Ему снова захотелось врезать блондину, но он сдержался. Чан будет недоволен, если они вернутся ни с чем. Да и перед глазами до сих пор стояло лицо Сынмина, когда они уходили. «Мне не нравится всё». Вот и ему не нравилось. Но выбора не было. Как же Ли любит трепать нервы своим пофигизмом. Они двинулись по аллее, которая огибала дом с тыльной стороны. Высокий забор из красного кирпича, увитый каким-то вьюнком, скрывал участок от посторонних глаз. Минхо шагал бесшумно, и Джисон невольно отметил, что тот явно знает, что делает. Ни одной хрустнувшей ветки под ногами, ни одного неосторожного движения. Будто всю жизнь этим занимался. — Ты часто так? – тихо спросил Джисон. — Как? — Лазаешь по чужим задним дворам, — уточнил Джисон, оглядывая идеально ровную кладку забора. — Или ты только к прокурорам? Минхо не ответил сразу. Он остановился у неприметной калитки, которая явно не использовалась парадным входом, и провёл пальцами по замку. — У каждого свои таланты, – произнёс он наконец, доставая из кармана небольшую отмычку. – Твои, например, истерить и кидаться на людей. Мои - попадать туда, куда не приглашали. — Я не истерю, – процедил Джисон, но звучало это жалко даже для его собственных ушей. Минхо хмыкнул и за две секунды справился с замком. — Конечно. А я пай-мальчик из церковного хора. Калитка открылась с тихим, хорошо смазанным щелчком. Ни скрипа, ни лязга - всё здесь было сделано на совесть и на большие деньги. Минхо скользнул внутрь первым, и Джисон последовал за ним, стараясь ступать так же бесшумно. Задний двор прокурора Кима напоминал ботанический сад в миниатюре. Аккуратно подстриженные кусты, выложенная камнем дорожка, небольшой пруд с плавающими в нём ярко-оранжевыми рыбами. Джисон сплюнул на идеальный газон. — У него тут рыбы живут лучше, чем мы в Девятом, – пробормотал он. — Зависть - плохое чувство, Хан, – Минхо уже стоял у задней двери и изучал замок. – Особенно когда она не позволяет тебе нормально работать. — А ты, смотрю, вообще ничего не чувствуешь? Удобно, да? Жить с выключенными эмоциями, как робот. — Не жалуюсь. Парни замерли у задней двери. Минхо, до этого действовавший с отточенной ловкостью фокусника, вдруг застыл. Его пальцы, уже сжимавшие отмычку, разжались. Он шумно втянул носом воздух и отступил на шаг. — Плохие новости, – сказал он так буднично, словно сообщал прогноз погоды. – У нас проблема. — Ты замок открыть не можешь? – не удержался от шпильки Джисон, чувствуя, как внутри поднимается волна злорадства. – Прокурорские двери крепче, чем в Шестом? — Замок я могу открыть, – отмахнулся Минхо. – Проблема в том, что будет после. Он указал на едва заметную полоску датчика, врезанную в верхний угол дверной коробки. Магнитный контакт, почти незаметный на фоне белой краски. — Видишь эту хреновину? Если дверь откроется, в доме сработает сигнализация. И через минуту здесь будет весь участок Третьего Дистрикта. Джисон присмотрелся. Действительно, миниатюрный датчик, которыми обычно комплектуют дорогие охранные системы. — И что ты предлагаешь? Повернуть назад? – Джисон скрестил руки на груди. — Я предлагаю найти другой вход. — Да тут все двери и окна явно на сигналке. Ты что, не видишь? Минхо отступил от двери и запрокинул голову, разглядывая фасад дома. Его взгляд скользил по окнам, водосточным трубам и карнизам с методичностью профессионального домушника. Или, поправил себя Джисон, профессионального засранца, который явно делал это не в первый раз. — На первом этаже всё на сигнализации, это точно, – констатировал Минхо. – Но есть одна лазейка. — И какая же? Вместо ответа Минхо указал куда-то вверх. Джисон проследил за его пальцем и не поверил своим глазам. — Ты серьёзно? – выдохнул он. На втором этаже, прямо над задним крыльцом, виднелось небольшое окно. Точнее, форточка. Крошечная, явно ведущая в ванную комнату. Она была приоткрыта, и лёгкий ветерок колыхал белую занавеску, словно флаг капитуляции перед лицом неизбежного вторжения. — Это ванная, – пояснил Минхо тоном лектора. – Её забыли закрыть, потому что кто в здравом уме полезет в форточку ванной? — Только ты, – мрачно ответил Джисон. – Только ты мог это придумать. — Ну почему же я? – уголок губ Минхо пополз вверх, и Джисон уже заранее его ненавидел за то, что сейчас услышит. – Туда полезешь ты. — Что?! Птицы на дереве, под которым они стояли, снялись с веток и улетели куда подальше от этого крика души. Минхо даже не поморщился, только приложил палец к губам. — Тише. Ты же не хочешь, чтобы соседи вызвали полицию раньше, чем ты влезешь в форточку? — Я туда не полезу! – прошипел Джисон, понижая голос до яростного шёпота. – Эта форточка размером с иллюминатор подводной лодки! — Не преувеличивай, – Минхо окинул его оценивающим взглядом, как скульптор окидывает глыбу мрамора перед работой. – Ты худой. Плечи не очень широкие. Бёдра узкие. Пролезешь. — Ты меня сейчас что, замеряешь?! Как кусок мяса в лавке?! — Как ценный ресурс для проникновения в дом. Джисон закипел. Он шагнул к Минхо, сжимая кулаки и уже представляя, как блондин будет выглядеть с фингалом под глазом, но тот поднял руку в примирительном жесте. — Давай рассуждать логически, – Минхо начал загибать пальцы, и от этого педантичного жеста Джисона затрясло ещё больше. – Первое: я шире тебя в плечах. Это факт, не смотри на меня так, будто я оскорбил твою мужественность. Второе: если застрянет кто-то из нас, то лучше чтобы это был тот, кого я смогу протолкнуть снаружи. Ты меня протолкнуть не сможешь чисто физически. Третье: ты мелкий и вёрткий. — Хватит! – Джисон вскинул руки, признавая поражение. – Хватит, я понял! Ты всё продумал, ты у нас гений, мать твою. Но как я туда вообще заберусь?! Тут не меньше трёх метров! Минхо перевёл взгляд на стену дома, по которой вилась водосточная труба. Она проходила как раз рядом с заветной форточкой. — Видишь трубу? Старая, но крепкая. Поднимешься по ней, ухватишься за карниз, подтянешься и ты на месте. — Ты говоришь это так, будто я Человек-паук! — Ты что, никогда по трубам не лазал? Лазал. Ещё как лазал. Но одно дело карабкаться по обшарпанной общаге, спасаясь от патруля или просто на спор, и совсем другое штурмовать дом прокурора в Третьем Дистрикте, где каждая камера, каждая сигнализация и каждый бдительный сосед могут отправить их за решётку лет на десять. — Если я свалюсь и сломаю шею, – процедил Джисон, стягивая с себя кожанку и бросая её на траву, – я вернусь с того света и буду тебе являться каждую ночь. Кошмаром. — Переживу. — Заткнись и подсади меня, – Джисон встал под трубой и подпрыгнул, хватаясь за неё обеими руками. Труба жалобно скрипнула, но выдержала. Минхо подошёл ближе и, к удивлению Джисона, совершенно буднично подставил сложенные лодочкой ладони. — Давай ногу. И постарайся не ударить меня по лицу, когда будешь карабкаться. Оно мне ещё пригодится. — Обещать не могу, – буркнул Джисон и, опираясь на руки Минхо, подтянулся выше. Подъём по трубе оказался тем ещё испытанием. Металл был скользким от утренней росы, и пальцы то и дело соскальзывали. Джисон пыхтел, ругался сквозь зубы и проклинал тот день, когда связался с этим парнем. Надо было ему тогда челюсть выбить. — Давай, Хан, – донёсся снизу спокойный голос Минхо, – ты уже почти на уровне карниза. Ещё полметра. — Я тебя... ненавижу... – Джисон подтянулся ещё раз, и его пальцы наконец ухватились за выступ карниза. – Так... сильно... что слов не хватает. — Ничего, у тебя богатый словарный запас. Придумаешь что-нибудь по дороге обратно. Джисон подтянулся на руках, чувствуя, как мышцы плеч протестуют против такого обращения. Одно неловкое движение и он полетит вниз, прямо на идеальный газон прокурора. Но вот карниз остался позади. Джисон закинул ногу на узкий выступ под форточкой, подтянулся и оказался лицом к лицу со своей целью. Форточка была открыта ровно настолько, чтобы в неё могла пролезть кошка. Или очень, очень худой и очень, очень злой парень из Девятого Дистрикта. — Ну что там? – поинтересовался Минхо снизу. — Тут... узко... – прохрипел Джисон, просовывая голову и плечи в проём. – Очень... узко... Он застрял. В самом буквальном смысле. Плечи прошли, грудная клетка прошла, а вот бёдра застряли намертво. Джисон болтался в форточке, наполовину в доме, наполовину снаружи, как сосиска в упаковке, которую никак не выдавить до конца. — Я застрял, – сообщил он потолку ванной, в который сейчас упирался взглядом. — Что? – донеслось снизу. — Я. Застрял. Застрял! Понимаешь значение этого слова?! Моя задница не пролезает! Повисла пауза. Джисон был уверен, что Минхо сейчас стоит внизу и улыбается. Он чувствовал это всем своим застрявшим естеством. — Интересная ситуация, – голос Минхо звучал задумчиво. – Я могу подтолкнуть тебя снизу, но для этого мне придётся забраться на трубу, а это рискованно. Или могу подождать, пока ты сам как-нибудь... — ТОЛКАЙ! – взвыл Джисон, забыв о всякой конспирации. – Толкай мать твою! — Ладно-ладно, – в голосе Минхо послышалось что-то похожее на смех. – Сейчас. Джисон услышал, как Минхо карабкается по трубе, и через несколько секунд почувствовал чужие ладони на своих бёдрах. Ситуация была до абсурда унизительной. — Только попробуй сказать что-нибудь про это, – прошипел он. — Я молчу, – ответил Минхо, и по голосу было слышно, что он улыбается во весь рот. Минхо толкнул. Сильно, резко и точно. Джисон с тихим «чпок» проскользнул внутрь, проехался животом по кафельному подоконнику и рухнул на пол ванной, больно ударившись коленом о край унитаза. — Твою мать! – выдохнул он, перекатываясь на спину. Ванная, в которой он оказался, была размером с половину их общей комнаты в гараже. Полотенца были сложены в идеальные пирамидки, а на полочке стоял флакон жидкого мыла, пахнущего чем-то, что Джисон не мог идентифицировать. Миндаль? Сандал? Деньги? — Ты как там? – донёсся приглушённый голос Минхо снаружи. – Живой? — Живой! – отозвался Джисон, поднимаясь с пола и потирая ушибленное колено. – Но ты покойник, когда я выберусь! — А теперь иди и открой мне дверь. Только аккуратно: помни про датчики на первом этаже. Ищи щиток сигнализации, он должен быть где-то в коридоре. Отключи её, и я зайду через заднюю дверь. – проигнорировал угрозу Ли. Джисон отряхнулся, бросил ещё один полный ненависти взгляд на форточку, через которую он только что пролетел самым унизительным образом в своей жизни, и осторожно приоткрыл дверь ванной. Коридор второго этажа встретил его тишиной и полумраком. Плотные шторы на окнах не пропускали солнце, и единственным освещением служили крошечные диоды датчиков на дверях. Джисон двинулся вперёд на цыпочках, чувствуя себя героем дурацкой комедии, которую показывают в кинотеатрах Третьего Дистрикта. Не хватало только закадрового смеха. Щиток сигнализации нашёлся у лестницы, ведущей на первый этаж. Белая коробка с мигающим зелёным огоньком и логотипом охранной компании «Безопасность Третьего - ваш покой». Джисон открыл крышку и уставился на ряды проводов и микросхем. — И как это отключать? – пробормотал. К счастью, у него была рация. Он достал её из заднего кармана джинсов, куда засунул перед восхождением, и нажал кнопку. — Чан, приём. Это Джисон. Рация зашипела, и через секунду раздался голос Кристофера: — На связи. Что у вас? Вы где вообще? Сынмин уже весь извёлся. Твой сигнал заглох. — У нас небольшая техническая заминка. Я внутри дома прокурора, а Минхо снаружи. Тут сигнализация. Мне нужно её отключить. — Ты внутри дома прокурора, – медленно повторил Чан, будто пробуя эти слова на вкус. – А Минхо снаружи. И тебе требуется вырубить сигнализацию. — Да. Сквозь шипение рации донёсся приглушённый смех. Джисон не мог разобрать, кто именно смеётся, но подозревал, что все. — Ладно, – Чан снова стал деловым. – Что за система? — Э... какая-то сэйф гуард про три тысячи. С зелёной лампочкой и кучей проводов. — «SafeGuard Pro-3000», – задумчиво протянул Чан. – Сынмин, это та, о которой я думаю? — Да, – вклинился голос Сынмина, и Джисон вздохнул с облегчением. Как же хорошо, что у них в компании есть такой гений, который компенсирует идиотизм Хёнджина. – Джисон, слушай внимательно. Видишь красный провод, идущий от основного блока к аккумулятору? Джисон присмотрелся. — Да, вижу. Он идёт к какой-то чёрной коробочке. — Это резервное питание. Тебе нужно одновременно отсоединить красный провод от аккумулятора и нажать кнопку сброса на основном блоке. Она маленькая, чёрная, сбоку корпуса. — Одновременно? — Да. Он зажал рацию плечом, прикусив язык от напряжения, и приготовился. Левая рука на красном проводе, правая над кнопкой сброса. Глубокий вдох. Рывок. Щелчок. Зелёный огонёк на панели тревожно замигал жёлтым, потом оранжевым, и сердце Джисона ушло в пятки. Но через секунду индикатор погас совсем, и наступила тишина. Ни сирены, ни мигающих огней. Полная, благословенная тишина. — Готово, – выдохнул он в рацию. – Отключил. — Молодец, – похвалил Чан, – Удачи тебе. — Мгм, конец связи. Джисон убрал рацию в карман, спустился на первый этаж, стараясь не шуметь, хотя сигнализация была отключена и можно было не осторожничать, и направился к задней двери. Она была массивной, из тёмного дерева с резными вставками, явно стоила больше, чем всё имущество парней из Девятого Дистрикта вместе взятое. Несколько замков, но все открывались изнутри без ключа. Он отпер их и распахнул дверь. Минхо стоял на пороге с таким видом, будто ждал автобус. Ни тени беспокойства, ни капли нетерпения. Просто стоял и смотрел на свои ногти. — Долго, – прокомментировал он, заходя внутрь и оглядывая коридор. — Я тебя сейчас ударю, – пообещал Джисон. — Что-то останется твоей мечтой. – Минхо уже деловито осматривал двери, ведущие из коридора в другие комнаты. – Кабинет должен быть на втором. Они поднялись по лестнице, стараясь не шуметь. Кабинет нашёлся в конце коридора. Массивная дубовая дверь с латунной табличкой «Ким Ёнчхоль». Никаких замков, никакой сигнализации. Видимо, прокурор свято верил в неприкосновенность своего жилища. Минхо толкнул дверь, и они вошли в святая святых. Кабинет был обставлен с той же кричащей роскошью, что и весь дом: книжные шкафы из тёмного дерева, забитые юридическими талмудами, массивный письменный стол с зелёной лампой и кожаное кресло, в котором мог бы утонуть человек средних размеров. Пахло старыми книгами, дорогим табаком и чем-то ещё . — Итак, – Минхо обвёл комнату взглядом полководца перед битвой, – Бумаги на Брокера. — В столе очевидно, – закатил глаза шатен сзади. — Это дом прокурора. Ты правда думаешь, что он хранит компромат в ящике стола, под коробкой с ручками? — А где ещё? В унитазе? — В сейфе или в тайнике. – Минхо начал методично простукивать стены книжного шкафа. – Ищи то, что выглядит не на своём месте. Джисон закатил глаза, но спорить не стал. Он начал осматривать письменный стол с той стороны, где обычно сидит хозяин. Выдвинул верхний ящик - ручки, скрепки, визитки. Второй - папки с какими-то делами, сколотые разноцветными скрепками. Третий... третий не выдвигался. — Тут заперто, – сообщил он. — Значит, там что-то интересное, – Минхо, не оборачиваясь, бросил ему отмычку. – Только аккуратно. Джисон поймал отмычку, чуть не выронив её на пол, и склонился над замком. Он никогда не был асом в этом деле, в отличие от Чонина, а тут оказывается ещё и Минхо так умеет. Но спасибо Яну, который обучил его хоть какой-то базе. Пара минут мучений, тихий щелчок, и ящик поддался. Внутри лежали папки. Много папок. С именами, датами, какими-то схемами. У Джисона зарябило в глазах от обилия бумаг. — Тут целый лес, – пробормотал он себе под нос. Джисон начал перебирать папки. «Дело №458-К», «Апелляция по иску...», «Свидетельские показания...». Скука смертная. Но одна папка, пухлая, перетянутая резинкой, привлекла его внимание. На ней не было ни номера, ни названия, только крошечная пометка в углу, сделанная от руки: «Б». Возможно это что-то нужное. — Папка с «Б» считается? — Смотря, что в ней, – ответил Минхо не отвлекаясь от полок. Джисон сдёрнул резинку. Под ней оказалась не одна папка, а несколько, вложенных друг в друга, как матрёшка. Верхняя была тощей, всего пара листов с какими-то банковскими выписками. Он отложил её в сторону, даже не вчитываясь в цифры. Следующая - переписка. Мелкий убористый текст, исчезающие чернила на полях. Бесполезно. Третья - копии полицейских отчётов за какой-то старый год. Четвёртая пахла затхлостью так, будто её не открывали со времён основания Далласа. А вот пятая папка хранил в себе четыре листа с весомой информацией. Полный список паутины Дистриктов, которые погрязли в поставке наркоты от Брокера, заказчики, подельники, возможные убийства. И наверняка это не конец. — Нашёл, – выдохнул Джисон, не веря своим глазам. Минхо мгновенно оказался рядом. Он выхватил бумаги из рук Джисона и быстро пробежался по ним глазами. Его лицо, обычно невозмутимое, на секунду отразило что-то похожее на удовлетворение. — А ты не бесполезен, Хан, – сказал он, возвращая бумаги. – Теперь валим отсюда. Джисон уже собирался сунуть папку в рюкзак, как Минхо схватил его за запястье. — Стоять, – приказал он. — Ты что, издеваешься? То валим, то стоять. — Документы нужно отксерить, – перебил Минхо. – Оригинал брать нельзя. — А сфоткать? — Поверь, в физическом виде удобнее. Джисон нахмурился. В голове тут же всплыли слова, сказанные кем-то из парней во время их первой вылазки: «Если берёшь информацию - запоминай. Если забрал оригинал - будь готов к тому, что за ним придут». — Прокурор не дурак, – продолжил Минхо, обводя кабинет внимательным взглядом. – Если пропадут оригиналы, он поймёт, что кто-то тут был. Поднимется шум, и нас вычислят раньше, чем мы успеем использовать эту информацию. А так он даже не узнает, что у него кто-то был. — Ты уверен? – Джисон с сомнением посмотрел на бумаги в своих руках, потом на дверь кабинета, за которой им в любой момент могли устроить сюрприз. – У нас нет времени искать ксерокс. — Будем решать проблемы по мере их поступления, – отмахнулся Минхо, уже открывая дверь кабинета и выглядывая в коридор. – В таких домах обычно есть домашний офис со всей техникой. Ищи кабинет поменьше или что-то похожее на приёмную. Они выскользнули в коридор и двинулись в противоположную от лестницы сторону. Джисон прижимал папку к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Сюда, – Минхо указал на неприметную дверь в конце коридора. Она оказалась не заперта. За ней скрывалась небольшая комната, гораздо скромнее основного кабинета. Письменный стол, пара стульев для посетителей, стеллаж с папками и, о счастье, многофункциональный принтер в углу. — Работает, – констатировал Минхо, нажав кнопку включения. Аппарат тихо загудел, пробуждаясь ото сна. – Давай сюда бумаги. Джисон передал ему папку. Минхо действовал быстро и чётко: открыл крышку сканера, уложил первый лист, нажал кнопку. Принтер зажужжал, выплёвывая копию. — Знаешь, – произнёс Джисон, наблюдая за его работой и прислушиваясь к тишине дома, – когда Чан сказал, что ты поможешь, я думал, ты просто проведешь нас через какие-нибудь задворки и свалишь. — Я думал, ты свалишь с поджатым хвостом после того, как застрял в форточке, – парировал Минхо, закладывая следующий лист. – Но ты всё ещё здесь и всё ещё действуешь мне на нервы. Мы оба ошиблись. — Ублюдок. — А ты бешеный. Джисон ничего не ответил, продолжая стоять на страже у двери. Он вслушивался в звуки дома: где-то тикали часы, едва слышно гудел холодильник на первом этаже, за окном щебетали птицы. Идиллия. И посреди этой идиллии двое парней копировали компромат на одного из самых опасных людей города. — Готово, – объявил Минхо, выключая принтер. Он аккуратно сложил копии, сунул их в предусмотрительно захваченный из ящика стола пластиковый файл и протянул Джисону. – Я отнесу оригинал, а ты на стрёме. — Понял, – коротко бросил Джисон, забирая файл с копиями и засовывая его в рюкзак. Минхо бесшумно выскользнул в коридор и скрылся за дверью кабинета прокурора. Джисон остался один, дожидаясь блондина. Он переступил с ноги на ногу. В висках стучало. Сколько Минхо там возится? Секунды тянулись, как резина. Внезапно тишину разорвал звук, от которого у Джисона кровь застыла в жилах. Входная дверь открылась и тишину разрезал мужской голос. — Да, да, я уже дома, можешь приезжать. — Сука, – выдохнул Джисон, отшатываясь от лестницы. Сердце рухнуло в пятки, а потом подпрыгнуло к горлу и застряло там, мешая дышать. Голос звучал откуда-то снизу, из холла, но акустика большого дома разносила каждое слово. — Нет, ничего срочного, можешь приезжать. У меня есть лишние три часа. Джисон на негнущихся ногах метнулся к кабинету прокурора. Дверь была приоткрыта ровно так, как оставил её Минхо. Он скользнул внутрь и увидел блондина, застывшего у стола, который пытался спрятать следы ызлома и проникновения. Минхо приложил палец к губам, и его глаза, обычно такие равнодушные, сейчас были острыми, как лезвия. Джисон кивнул, стараясь дышать через раз. Снизу донёсся звук открываемого холодильника. Звякнуло стекло. Прокурор наливал себе что-то и продолжал говорить по телефону. Значит, он на кухне. Кухня рядом с лестницей. Лестница ведёт на второй этаж. Второй этаж - они. Они выскользнули в коридор. Путь к лестнице был отрезан. Если прокурор вдруг решит подняться в кабинет, он увидит их прямо на ступенях. Окно в конце коридора выходило на задний двор, но прыгать со второго этажа не хотелось. — Ванная, – едва слышно шепнул Джисон. Они уже почти добрались до спасительной двери, когда снизу раздался новый голос. — Ёнчхоль! Ты почему не отвечал на звонки? — Телефон разрядился, дорогая. Я же сказал, был в суде. — Ты говорил это вчера. И позавчера. Шаги теперь звучали вдвоём. Два человека внизу. Джисон и Минхо переглянулись. Время ускориться. Джисон скользнул внутрь. Минхо за ним. Они закрыли дверь с тихим щелчком и замерли. — Ты первый, – прошептал Джисон, кивая на окно. — Нет, – так же тихо ответил Минхо. – Сначала ты. Если я застряну, ты меня не вытащишь. Хану пришлось согласиться. Хоть он и не дохляк, но Минхо он уступал как по размерам, так и по силе сто процентов. Это видно невооружённым глазом. Снизу послышались шаги. Кто-то начал подниматься по лестнице. — Быстрее, – выдохнул Минхо, подсаживая Джисона к форточке. Джисон подпрыгнул, ухватился за край и подтянулся. В этот раз форточка показалась ему ещё уже, чем прежде. Или это страх сжимал её до размеров почтовой щели. Он просунул голову, плечи. Кожу ободрало о край рамы, но адреналин заглушал боль. Рюкзак зацепился за ручку окна. — Блять, – прошипел он, дёргая плечом. — Не дёргайся, – зашипел Минхо снизу, отцепляя лямку. – Спокойно. Рюкзак освободился, и Джисон провалился в форточку по пояс. Ещё рывок и он вывалился наружу, успев ухватиться за водосточную трубу. Повис на ней, как перепуганный кот, и через секунду уже спрыгнул на землю, больно ударившись пятками о каменную дорожку. Из форточки показались руки Минхо. Потом плечи. Потом голова. — Давай, – прошептал Джисон, оглядываясь на окна первого этажа. – Давай, сука, быстрее! Минхо пролезал. Медленнее, чем Джисон, потому что действительно был шире в плечах. Он застрял на полпути, и на секунду Джисону показалось, что всё, конец. Сейчас их поймают. Сейчас откроется дверь ванной, и всё полетит в бездну. Но слава всему Ли пролез. Он рухнул на Джисона, и они оба повалились в кусты, росшие под окном. Хан лежал на спине, чувствуя, как ветки впиваются в спину, а сверху на нём распластался Минхо. Их лица были так близко, что он мог видеть каждую ресничку блондина. Минхо поднял голову, их взгляды встретились, и в его глазах на долю секунды мелькнуло что-то, что Джисон не смог расшифровать. — Слезь с меня, – прохрипел Джисон. — С удовольствием, – ответил Минхо и скатился в сторону. Они поднялись одновременно и, пригибаясь, побежали к задней калитке. Минхо на ходу закрыл её, а Джисон уже нёсся к мотоциклам, не оглядываясь. Через три минуты они уже сидели на своих мотоциклах в трёх кварталах от дома прокурора. Двигатели работали на холостых оборотах, тихо урча, как сытые хищники. Джисон снял шлем и положил его на колени. — Ещё раз ты меня во что-то такое втянешь... – начал было он. — Мы добыли нужную информацию, – перебил Минхо. – Никто не пострадал. Ты прокачал навыки акробатики. По-моему, всё прошло отлично. — Ублюдок. — Взаимно. Джисон покачал головой и завёл двигатель. Гнев и страх постепенно отступали, сменяясь чем-то похожим на эйфорию. Они сделали это. Они правда сделали это. Украли данные из-под носа у прокурора и свалили.