District 9

В гараж они вернулись глубокой ночью. Двигатели заглушили ещё на подъезде, за квартал до гаража. Джисон толкал мотоцикл Чонина вручную, чувствуя, как ноет каждая мышца, а гравий под колёсами хрустел предательски громко, словно специально норовил разбудить весь район. Феликс крался следом, и в тишине его шаги отдавались эхом от обшарпанных фасадов. — Нам от Чана точно прилетит звездюль, – возмущался Феликс. — Скажем, что местные подростки бунтовали, – отмахнулся Джисон. Дверь поддалась с тихим, деликатным скрипом, и парни проскользнули внутрь, в знакомый полумрак. В гараже было тихо. Только одинокая лампочка над верстаком всё ещё горела, бросая жёлтый круг света на разбросанные инструменты и чей-то забытый телефон. Феликс первым двинулся к лестнице. Ступеньки скрипели под его весом, и Джисон шикнул на него так яростно, что тот замер на полушаге. — Я вешу как пушинка, – возмутился Ли, обернувшись. — Пушинка с задницей Чанбина, – прошипел Джисон, подталкивая его в спину. — Ну знаешь ли... — Иди давай. Наверху было темно. Дверь в общую комнату они открывали так, словно за ней спал как минимум отряд спецназа. Внутри было тихо. Хёнджин, судя по очертаниям на кровати, всё-таки перебрался на свой второй этаж. Чонин спал на своей кровати, свернувшись калачиком и натянув одеяло на голову, так что торчала только макушка. Джисон на ощупь добрался до своей кровати и рухнул лицом в подушку, не удосужившись даже снять грязную футболку. Пружины жалобно скрипнули, и Хёнджин во сне что-то неразборчиво пробормотал, перевернувшись на другой бок. Феликс же стянул с себя пропотевшую футболку, бросил её в тёмный угол и залез на второй этаж под одеяло, блаженно вытягивая ноги. Несколько минут в комнате было слышно только тихое, размеренное дыхание спящих. — Джи, – раздался шёпот Феликса из темноты. — М-м? — Парням скажем? — Думаю, Чану надо сказать. Чтобы это не было сюрпризом. В темноте было слышно, как Феликс шумно выдохнул. — Рассказываешь ты. — А сам ты почему не хочешь? – прошептал Джисон в темноту, чувствуя, как подушка приятно холодит щёку. — Потому что я - душа компании, а не гонец с плохими вестями, – с достоинством произнёс Феликс с верхнего этажа. – Моя специализация - радовать людей. Вносить свет. Быть солнечным зайчиком. Джисон тихо рассмеялся и потянулся, чувствуя, как одеяло приятно касается усталых ног. Спать хотелось неимоверно, но дурацкое, совершенно не ко времени возникшее чувство веселья никак не желало отпускать. Адреналин всё ещё гулял по венам, смешиваясь с усталостью в опасный коктейль ночных откровений. — Ликс... — М? — Мы так и не посмотрели, что в том конверте. — Пожалуйста, заткнись. Я хочу поспать, а не думать. — Может посмотрим? — Завали пиздак и спи. — Прям так? – удивился Хан злости Феликса. — Войс на минимум. В тишине Джисон ухмыльнулся, перевернулся на живот и закрыл глаза. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон, едва различимое бормотание Чонина. Тот что-то говорил во сне, кажется, про печенье или про отсос. Хан сначала удивился такому, но решил не забивать голову фигнёй.

***

— Какого хуя!? Утро началось с того, что Джисону по лицу прописали рюкзаком. — Гуден так, лапуль, – во все тридцать два улыбался Хван. — Жить надоело? — Да нет. Просто такой спокойный был, не по себе прям, знаешь. Джисон сел на кровати, щурясь спросонья и пытаясь сфокусировать взгляд на довольной физиономии Хёнджина. В комнате уже вовсю хозяйничало солнце, безжалостно заливая светом каждую пылинку. Где-то внизу гремели шаги, хлопали двери, и пахло, о боже, кофе! — И давно ты проснулся? – прохрипел Хан, потирая переносицу. — Достаточно, чтобы успеть сходить в душ, обнаружить, что Феликс спит в обнимку с твоей курткой, и понять, что вы нашли приключений на жопу. Джисон поморгал, переваривая информацию. — Сынмин приготовил кофе, – добавил Хван. – советую не пить, если хочешь жить. Джисон рывком скинул одеяло и потянулся за свежей футболкой, потому что во вчерашней было стыдно даже дышать в сторону людей. Он коротко глянул наверх, Феликс действительно спал, уткнувшись носом в его кожанку, и что-то умиротворённо бормотал на смеси корейского и английского. Будить его сейчас - только умножать количество пострадавших. Пусть поспит, пока есть возможность. Когда они спустились вниз, в гараже уже кипела жизнь. Сынмин стоял у верстака с кружкой в руке и смотрел на дверь так, будто ждал, что оттуда выйдет сам дьявол. Чанбин намазывал масло на тост с отсутствующим видом, а Чан сидел на старом диване, закинув ногу на ногу, и гипнотизировал взглядом потолок. — Выглядите как команда, которая обосралась, – выдал Сынмин и не один мускул на его лице не дрогнул. — Доброе утро и тебе, – улыбнулся Джисон, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Где Ликс? – спросил Чан, переводя взгляд с Джисона на лестницу. — В стране грёз. — А ты выглядишь так, будто по кладбищу бегал. – прокомментировал Чанбин. — Спорт - это жизнь. — Что вчера сказал Югём? – перевёл тему Чан, но с шутки младшего улыбнулся. — Конверт передал. — И всё? – удивился Хёнджин. — А что ещё? Тебе букет пионов или настольную игру в подарок? — Тебя на столе. — Раунд! – шепнул Чонин Чанбину. — Давайте без раундов, – устало вздохнул Чан, потирая переносицу. – Где конверт? — В куртке. Чан приподнял бровь, мол «и чё тупишь». — Но я не уверен там ли он до сих пор. — Блять... – стукнул себя по лбу Бан. — Красиво сказал, – одобрительно кивнул Чанбин, откусывая тост. — Мы вчера в таком дерьме были! У меня до сих пор руки трясутся, Чан! — А я вчера про сов втирал мужику вообще, – донёсся с лестницы сонный голос Феликса. – Что? Просто для информации. Все синхронно повернули головы. Феликс стоял на верхней ступеньке, растрёпанный, в одной майке, с кожанкой Джисона в руках. Он зевнул, прикрываясь кулаком, и спустился вниз босиком. — Чего вы все встали? – спросил он, потирая глаз. – Кофе пахнет. Сынмин, ты, что ли, готовил? — Мгм, – промычал тот. — Ликсик, конверт где? – поинтересовался Хан. — В куртке твоей. Ты когда храпу начал давать, я несколько раз перепроверил. – полез рукой в карман и достал конверт. – Вот. Кто-то из парней облегчённо выдохнул. В гараже повисла тишина, слышно было только, как Ли отпивает из кружки и тут же, не сдержавшись, выплёвывает кофе обратно. — Господи, Сынмин, ты его с солью варил? — Там коньяк. Не нравится - не пей. Чан разорвал конверт двумя пальцами и вытащил сложенный втрое лист бумаги. Он читал молча, медленно, и с каждой секундой лицо его всё больше темнело. Парни затаили дыхание. — Ну что? Там дата нашей смерти? – спросил Чонин. — Нет, тут инфа на мужика из Первого. — О! –выдохнул Чанбин. — Это точно то, что нам нужно? – скептически посмотрел на Со Хёнджин, а после вернул внимание на Чана. — Да, тут сказано, что мужик даже виделся с Брокером и походу заключал сделку. — И что за мужик? – Чонин подался вперёд, забыв про своё печенье. Судя по лицу, он уже представлял себе шпионский боевик с их участием. Чан перевернул листок, пробежал глазами по обратной стороне, но там пусто. — Ли Ын. Владелец сети автомастерских в Первом. Дважды встречался с людьми Брокера и даже готов подписать документы на сотрудничество. — Какой ироничный выбор локации для тёмных делишек. – прокомментировал Чанбин. — Почему? – не понял Ян. — Потому что мы в гараже живём, солнышко. Чиним мотоциклы, а этот чинит свою репутацию через сделки, – ответил Ким. Хёнджин фыркнул. — Каждый второй ради места под солнцем на такое пойдёт, – сказал он. — Джинни, ты просто завидуешь этому мужику, – ядовито сказал Феликс. — С чего вдруг? — Потому что он там, а ты с нами тут. — Я, в отличие от некоторых, хотя бы выгляжу так, будто в Девятом и не жил. — У кого денег взял, – подал голос Сынмин, с невозмутимым видом размешивая что-то в своей кружке. — У твоей мамки. — Остроумно. Я заплакал. — Хватит! Все замолчали. — Всё серьёзно. Времени в обрез. Смотрите, – Бан развернул листок и положил его на стол так, чтобы видели все. – Ли Ын. Шестьдесят три года. Женат, двое взрослых детей, которые живут отдельно. Особняк на окраине Первого, в закрытом поселке. Три автомастерские по городу. — Идеальный гражданин, – прокомментировал Феликс, всё ещё держа в руках несчастную кружку с кофе. — Идеальный кусок дерьма, – поправил его Джисон. – Если он уже встречался с Брокером, значит скоро о нём больше ничего не узнать. Чан кивнул. — Поэтому мы должны действовать на опережение. Нужно попасть в его особняк и забрать документы до того, как он подпишется на сотрудничество с Брокером. — Кто пойдет? – задал вопрос Сынмин. — Я! – вызвался Хан, – И Феликс. — А я почему? Я вчера с тобой таскался. — И сегодня потоскаешься, не умрёшь. — Я тоже хочу! – поднял руку Ян. — Это не прогулка в парке, рыжий, – сразу ответил Феликс. Младший закатил глаза. — Зато у меня харизма! – Чонин гордо взбил свою рыжую гриву руками, – И я лучше всех вскрываю замки! — Мы тоже это умеем, – закатил глаза Джисон. — Чонин прав, – согласился Чанбин. — Нет, лучше не надо, – помотал головой Бан. — Партию? – спросил Ян у Чана. — Ты серьёзно? — Серьёзней не бывает. Я устал отсиживаться. Всё интересное всегда достаётся им двоим. — Партию? – переспросил Чан. — Именно, – Чонин сложил руки на груди, стараясь выглядеть старше. Получалось примерно как у котёнка, пытающегося изображать тигра. – Одна игра. Если выигрываю - еду с ними. Если нет - остаюсь и даже не пискну. Повисла пауза. — Ты сам нас этому учил. Любой риск - это ставка, а любое решение - карта на столе. – сказал младший через несколько секунд молчания. Хёнджин присвистнул. Джисон переглянулся с Феликсом, явно не ожидая, что Ян так будет биться за эту поездку. — Откуда ты этого нахватался? – спросил Чан, и уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. — От тебя же. Хватит тянуть, – закатил глаза Чонин и достал карты из рюкзака, который лежал возле верстака. — Садись, – скомандовал Чан, кивая на стул напротив. Чонин сел. Парни обступили верстак полукругом, как зрители на подпольных боях. Феликс поставил локти на край стола, Джисон скрестил руки на груди. Хёнджин придвинулся ближе, делая вид, что ему просто любопытно, но на самом деле он уже прикидывал расклады. Чанбин стоял с чёртиками в глазах, а Сынмин тасовал колоду. — Правила простые, – начал Ким. – двадцать одно, три раунда. — Принято, – одновременно. Сынмин сдал карты, рубашки скользнули по заляпанной маслом столешнице с тихим шелестом. Младший взял свои карты в руки так бережно, словно это были не просто бумажки с цифрами, а как минимум титул на собственность в Первом. Чан, напротив, даже не взглянул на свои карты сразу. Он откинулся на спинку стула, изучая Чонина, как шахматную фигуру, которая внезапно решила пойти поперёк доски. Чонин взял ещё карту. На его лице не дрогнул ни один мускул. Чан взял одну карту и, даже не глядя на неё, подвинул к себе. Сынмин вопросительно изогнул бровь, но промолчал. — Вскрываемся, – скомандовал Джисон, который взял на себя роль крупье просто потому, что не мог стоять на месте. Чонин выложил карты на стол. Двадцать. Король и десятка. По кругу пронёсся одобрительный гул. Феликс присвистнул. Чонин даже не улыбнулся, только выжидающе уставился на своего лидера. Чан медленно, с каким-то театральным сожалением, перевернул свои. Восемнадцать. — Счёт один-ноль в пользу рыжего, – объявил Джисон. – Кто-нибудь запишите это в анналы истории. — Я запомню, – пообещал Хёнджин, облокачиваясь на плечо Феликса. – И буду рассказывать это своим детям. Сынмин собрал карты, ловко перетасовал колоду, и она зашуршала в его пальцах, как потревоженная змея. Новый круг. Чонин сидел, не шевелясь. Казалось, он даже дышал через раз. На втором круге Чан сменил тактику. Он перестал давить взглядом и, наоборот, стал рассеянным. Смотрел в потолок, словно считал трещины в штукатурке. Но именно это заставило Чонина нервничать. Младший взял карту и на долю секунды его зрачки расширились. Перебор... вот блин. — Один-один, – констатировал Сынмин, пододвигая к себе карты. Вот тут началось то, ради чего парни вообще согласились на этот цирк. Третий раунд. Сынмин раздал по две карты. Чонин взял свои и почувствовал, как внутри всё холодеет. Туз и четвёрка. Пять очков. Паршивее не придумаешь, если не возьмёшь что-то дельное сверху. Он сглотнул, стараясь, чтобы кадык не дёрнулся предательски. Чан взял карту сразу, не раздумывая, как будто знал, что там. Спокойный, как удав. — Ещё, – тихо сказал Чонин. Сынмин отправил ему карту. Семёрка. Итого двенадцать. Нужно ещё. Младший с мольбой посмотрел на своих соседей по комнате, а именно на Феликса и Джисона. И тем стало слегка жалко Яна, ведь тот всегда пропускает всё интересное. Поэтому пришлось действовать. Джисон нагнулся к Чану якобы за тем, чтобы поправить край скатерти, которой тут отродясь не было, и прошептал ему на ухо какую-то ерунду про погоду. Чан повернул голову к Хану, отвлекаясь всего на секунду. В ту же секунду Феликс громко чихнул, да так натурально, что сам Сынмин вздрогнул. Чонин не растерялся. Пальцы сработали быстрее мысли. Он сбросил свою четвёрку в рукав толстовки и одновременно стянул со стола карту, которую Джисон, делая вид, что тянется за кружкой, случайно уронил рубашкой вверх возле его локтя. Десятка. — Ты чего, заболел? – спросил Чанбин у Феликса, который всё ещё тер нос. — Аллергия на азартные игры, – прохрипел Ли и отмахнулся: – Всё нормально. Чан повернулся обратно к столу. Он посмотрел на Чонина долгим взглядом, но тот уже сидел с лицом ангела, сложив карты перед собой. Двадцать два очка. Идеально. — Вскрываемся, – сказал Сынмин. Чан перевернул карты. Двадцать одно. Туз и валет. Классика. Он всё-таки поймал свою золотую комбинацию. Хёнджин выдохнул со свистом. Чанбин замер с открытым ртом. Казалось, что всё кончено. Чонин выдохнул и выложил свои. Двадцать два. Две дамы и двойка. — Я выиграл, – задрал голову Ян. Чан несколько секунд смотрел на карты. Потом перевёл взгляд на Феликса, который всё ещё тёр нос, на Джисона, который вдруг проявил нездоровый интерес к пятну на своей футболке, и, наконец, на Чонина. — Ну что ж, – медленно произнёс Бан, и уголок его губ дрогнул в улыбке, которая могла означать всё, что угодно. – Уговор есть уговор. Он прекрасно всё понял, начиная с комментария про погоду. Но раз Чонин так сильно хочет поучаствовать и вляпаться в проблемы, то кто он такой, чтобы мешать? — Только если что-то пойдёт не так, жопы вам я прикрывать я вам не стану. — Ты и не будешь. Нам Джинни поможет, – с невинностью сказал Феликс. — А я почему!? – убрал руку Хван с плеча блондина. — Ты же не кинешь нас в своём родном Первом Дистрикте? Хёнджин несколько секунд помолчал, смотря на каждого в гараже, а после сказал: — Дьявол, а не ангел. — А что с мужиком этим, с Ыном? – спросил Чонин, всё ещё сияющий после победы. – Мы его просто обнесём? Или будем допрашивать с пристрастием? У меня есть идеи на счёт... — Чонин, не надо, – заверил его Джисон. — Значит, выезжаете к вечеру. Сынмин узнает всю информацию. – не слушая их, сказал Бан. *** Вечер опустился на Девятый быстро, как падает забрало шлема. Раз, и мир вокруг стал густо-синим, прошитым редкими точками фонарей. Гараж гудел, словно улей перед вылетом. Парни собирались в Первый, и воздух искрил от предвкушения. Чонин уже сидел на своём мотоцикле, нервно барабаня пальцами по рулю. Его рыжая шевелюра торчала из-под шлема, делая его похожим на одуванчик, который каким-то чудом освоил управление двухколёсным транспортом. Феликс выкатывал свой байк следом, проверяя подачу топлива. — Я уже говорил. Нет. Голос Чанбина звучал непреклонно. Джисон и Хёнджин стояли перед ним, переглядываясь, как два кота, которым только что показали закрытую банку с рыбой. — Мы аккуратненько, Бинни, – ласково начал Джисон, прижимая руки к груди, – Клянусь всем, что есть. — Всего на пару часов, Чанбин. Феликс и Чонин на своих мотоциклах, а нам на чём? – добавил Хван. — Пешкодряпом. — Ну Чанбин! – возмутился Джисон. Чанбин на секунду задумался, и эта секунда стала его роковой ошибкой. Джисон расценил паузу как слабину и медленно двинулся в сторону авто. — Значит так, – голос Чанбина упал до опасного шёпота. – Вы её не получаете. И точка. Хёнджин трагично вздохнул и положил руку на плечо друга. — Что ж, ты оставляешь нам только один вариант. — Какой? – нахмурился Чанбин. Хёнджин вытащил из кармана брелок и покрутил его на пальце. — Хёнджин, сукин ты сын! Хван сорвался с места, хватая Джисона по пути за руку. Чанбин среагировал, не сразу, но тоже двинулся с места. — Убью! – взревел Чанбин, срываясь следом. Хёнджин и Джисон уже неслись к выезду, гогоча так, что эхо металось под сводчатым потолком. Ворота гаража были распахнуты, и спасительная темнота Девятого манила их, обещая укрытие. Но Хёнджин на бегу всё равно нажал кнопку на брелоке. Сухой щелчок открывающихся замков прозвучал для Чанбина как личное оскорбление. — Только попробуйте открыть дверь! — Не ссы, Бинни, – отозвался Джисон на бегу, оборачиваясь. Его глаза горели безумным, совершенно пацанячьим азартом. — Чанбин, ну правда! – Хёнджин бежал спиной вперёд, размахивая брелоком, как дирижёрской палочкой. – Доверься мне! — Упаси боже! Никогда! — Блокируй, блокируй двери! – верещал Джисон, запрыгнув на пассажирское. Хёнджин рухнул на водительское сиденье, одним слитным, выверенным движением захлопнув дверь. Палец до упора вдавил клавишу блокировки замков. Салон наполнился густым запахом кожи и ещё чего-то неуловимо родного, отчего сердце забилось быстрее. — Заводи эту чёртову тачку, пока он нас по винтикам не разобрал! Хван выдохнул, вставил ключ. Двигатель ожил низким, утробным рыком, который волной прошёл по телу и отозвался где-то в кончиках пальцев. Фары вспыхнули, выхватив из темноты перекошенное лицо Чанбина. Тот уже не орал. Он просто стоял, уперев руки в бока, и смотрел на них взглядом, обещавшим долгую и мучительную расправу. — Выезжаем? – раздался голос Феликса в рации. — По газам! – ответил Джисон и помахал Чанбину. Машина мягко тронулась, вырулила из гаража, и в тот же миг, сорвались следом мотоциклы. — Убью поганцев, – сказал Чанбин им в след. — Не драматизируй, – ответил ему Чан, который подошёл следом и наблюдал, как удалялись парни, а после скрылись за поворотом. Они вылетели на трассу Девятого, будто пуля из ствола. Вокруг бетонные коробки гаражей, тусклый свет редких фонарей, и ощущение, что ты в лабиринте. Импала шла первой, уверенно разрезая вечернюю мглу. Её фары выхватывали из темноты разбитый асфальт. Джисон на пассажирском вцепился в ручку над дверью, но не от страха а от восторга. Сзади, в двух корпусах, рычали мотоциклы. Чонин и Феликс шли внахлёст, один чуть правее, другой левее, будто прикрывали машину с флангов. Шлемы блестели в свете стоп-сигналов, и в динамиках рации слышалось только дыхание. Дорога петляла среди старых промышленных зон, пропахших гарью и железом. Справа проплывали цепи и бетон, слева тёмные окна заброшенных цехов. Где-то вдалеке мелькали огни Первого. Они въехали в Первый Дистрикт, когда вечер окончательно сменился ночью. Граница между районами ощущалась кожей, здесь даже воздух был другим. Стерильно-чистым, лишённым привычной гари и металлической взвеси Девятого. Фонари горели ровным белым светом, без унизительного жёлтого мерцания, а дорога под колёсами стала гладкой, как стекло. — Сбрасываем скорость, – раздался в рации голос Хёнджина. – Тут патрули через каждые полкилометра. Импала мягко сбросила обороты, переходя почти на прогулочный шаг. Рёв мотоциклов за спиной стих до сдержанного урчания. Они свернули с главной магистрали в лабиринт жилых кварталов. Идеально ровные улицы, ухоженные газоны, светящиеся окна дорогих таунхаусов. Ни одной ржавой вывески, ни одного облупившегося фасада. Первый Дистрикт походил на картинку из рекламного буклета, и от этого сходства становилось неуютно. — Напоминаю, – голос Хёнджина звучал сосредоточенно, без прежней мальчишеской дурашливости, – паркуемся в трёх кварталах от цели. Дальше пешком. И ради всего святого, ведите себя естественно. Нужная улица встретила их тишиной и запахом цветущих лип. Хёнджин заглушил двигатель в тени старого дуба, чья крона нависала над тротуаром густым чёрным шатром. Чонин и Феликс закатили мотоциклы в промежуток между живой изгородью и кирпичным забором, замаскировали ветками. Здесь, в Первом, даже листва пахла как-то иначе, слаще. — Прям как в шпионском боевике, – довольно прошептал Чонин, стаскивая шлем. Его рыжие волосы взмокли и прилипли ко лбу. — Ты себя в зеркале вообще видел? – хмыкнул Джисон. – Ты сейчас похож на мокрого чихуахуа. — А ты на долбаёба. Кто бермуды одевает на дело? — Заткнитесь оба, – оборвал их Феликс, снимая шлем. — Нам туда, – указал Хёнджин в нужную сторону и не дожидаясь остальных двинулся с места. Они двинулись цепочкой по улице. Четверо парней из Девятого выглядели здесь как вороны в стае канареек. Даже походка выдавала их с головой. Хёнджин шёл первым, засунув руки в карманы, но плечи его были напряжены. Дом номер семнадцать ничем не выделялся среди соседей. Тот же пастельный фасад, та же черепичная крыша, тот же аккуратный палисадник. Разве что табличка у ворот была на полтона темнее, и шрифт на ней вычурный, с завитушками. Калитка открыта. И три этажа, а не два. — Слишком просто, – озвучил общую мысль Феликс. — Не каркай, – откликнулся Джисон. – Может, у них тут не принято запираться. Доверие, взаимопонимание. — Так и есть, – ответил Хван, – Но только камеры стоят на каждом метре. — А ты где жил? – поинтересовался Феликс. — На этой же улице, через пять домов, – махнул головой Хёнджин в сторону своего бывшего дома. — Нихера себе! – присвистнул Хан. — Тише ты! – шикнул Феликс. — А нам обязательно через парадный? Может обойдём? – поинтересовался Чонин. — Это мы и сделаем, – ответил Хёнджин. Они двинулись гуськом вдоль живой изгороди. Хёнджин шагал уверенно, как человек, который в детстве облазил здесь каждую ветку, каждый тайный лаз. Остальные старались подражать его походке, но получалось скверно. Они достигли задней калитки. Хёнджин надавил на неё и та поддалась. Они зашли в домашний сад и Феликс даже каким-то образом смог запутаться в ветках ивы. — Твою маковку, – ругнулся он. — Аккуратнее, одуван, – поспешил к нему на помощь Джисон. — Никогда не понимал этих гномов, – пробормотал Чонин, разглядывая керамического старичка с фонарём в палисаднике. — Не разговаривай с гномами, – бросил Хван через плечо. – Дурная примета. Они сгрудились у задней стены дома, под высоким, забранным частой решёткой окном цокольного этажа. — А хозяин точно не дома? – поинтересовался Чонин. — Сынмин сказал, что у него встреча, – ответил Хван. — Хорошо, тогда кто полезет? Все посмотрели на Джисона. — Хуй вам. Я уже побывал человеком пауком, теперь вы. Не прошло и двух минут, как Хан уже взберался по водосточной трубе. — За что мне это? – шипел он, но лез. — За все твои грешки, – ответил снизу Феликс. Джисон добрался до окна, подтянулся на пальцах и рыбкой скользнул в проём. Приземлился он с грацией мешка картошки на кучу какого-то хлама, которая предательски грохнула на весь дом. Снизу донеслось сдавленное «Твою мать, Джисон!», но он уже отряхивался, оглядывая тёмное помещение, пропахшее сыростью и стиральным порошком. — Я в порядке! – громким шёпотом отозвался он в окно. — Ещё бы ты не был в порядке! – также шёпотом ответил Ли. — Открывай дверь! – добавил Хван. Джисон нашарил выключатель, но вовремя отдёрнул руку. Лучше не надо. Пришлось пробираться на ощупь, выставив руки вперёд, как сомнамбула. Где-то капала вода, мерно и гулко, словно отсчитывая секунды его позора. Лестница нашлась быстрее, чем он ожидал, точнее, он её не нашёл, а нашёл ступени лицом. Точнее, споткнулся и проехался по ним пузом. — Джисон, мать твою! – снова шикнули с улицы. — Нормально всё! Абсолютно! – прохрипел он, поднимаясь и ощупывая ушибленные рёбра. – Это просто лестница. Не благодарите. Он наконец добрался до двери, которая вела в сад. Массивная, деревянная, с бронзовой ручкой. Джисон нажал. Закрыто. Дёрнул сильнее. Глухо. Он подёргал ручку туда-сюда, но бесполезно. Он выглянул в окно, которое находилось рядом. — Белка, какого хера ты там застрял? – без шёпота спросил Хван. — Белка?! – удивился Чонин. Хёнджин просто отмахнулся. «Я не могу открыть» показал Джисон жестами. Хван стукнул рукой себя по лбу, а после посмотрел на остальных. — Лезем через окно. — Серьёзно!? – удивился Феликс. — Не тормози, – подтолкнул его Хёнджин. — Мне там даже вдохнуть не получится, я не глист! — Будешь глистом, – отрезал Хёнджин, – Лезь давай. Феликс упирался, поэтому Хван решил не тратить времени и полез сам. Хёнджин закинул ногу на подоконник и, ловко протиснулся внутрь, приземлившись практически бесшумно. Чонин последовал за ним, застрял, правда, на секунду плечами, но Хёнджин просто дёрнул его за футболку, и тот рухнул вниз. — Давайте уже! – прошипел Хёнджин. Феликс вздохнул так, будто его отправляли на смерть, подошёл к окну, посмотрел на него, потом мысленно вспомнил ширину своих плечь, а дальше полез с Богом. Он протиснулся, перевалился через подоконник и рухнул прямо на Чонина. Тот охнул, но выдержал. — Вставай, вставай, – зашипел Хван. – Не задерживайся. Они двинулись вверх по лестнице. Дом внутри оказался именно таким, как и снаружи. Стерильным, пахнущим дорогим деревом и полировкой. Ковры настолько мягкие, что шаги тонули в них. На стенах висели картины, на комодах статуэтки, и от всего этого веяло таким количеством денег, что у парней из Девятого начинали звенеть уши. — Что собственно ищем? – спросил Чонин. — Кабинет, а там и документы, – ответил Хан. — Возможно, он тут на этаже, – добавил Хван. Так и оказалось. Дверь кабинета была массивной из тёмного дерева. — Ничего себе дверочка, – присвистнул Джисон, ощупывая резные наличники. – Такая, блядь, серьёзная, будто за ней не кабинет, а налоговая Далласа. — Закрыта, – дёрнул за ручку Феликс. — Отойди, – Чонин бесцеремонно отодвинул Ли плечом и присел перед замком, словно хирург перед операционным столом. Он замер, прикрыв глаза. Пауза затянулась. Джисон уже открыл рот, чтобы съязвить, но в этот момент Чонин резко подался вперёд и вогнал прутик в скважину. Раздался влажный, сочный щелчок. Ручка провернулась с мягкой, маслянистой плавностью, и тяжёлая дверь подалась. — Ты страшный человек, – сказал наконец Хан. — Дамы вперёд, – ухмыльнулся Ян. В кабинете пахло табаком, старыми книгами и едва уловимым запахом сандаловых свечей. Массивный дубовый стол у окна, книжные шкафы до самого потолка, набитые фолиантами, глобус в углу на чугунной подставке. Ноутбук на столе тускло мерцал синей лампочкой, уйдя в спящий режим. — Чучела медведя только не хватает, – поморщился Феликс. — Не отвлекаемся, – Хёнджин указал на стол. – Джисон, берёшь ноутбук. Феликс, сейф где-то должен быть. За картинами посмотри, за ковром. Чонин, на тебе шкафы и ящики стола. Я осматриваю книжные полки. — А если сигнализация на окнах? – вдруг спросил Феликс. — Мы окна не открываем, – отрезал Хёнджин. – Не тупи. Джисон плюхнулся в кожаное кресло, которое жалобно всхлипнуло под его весом. Дёрнул крышку ноутбука, и экран ожил, запрашивая пароль. — Ноут отпадает. Чонин бросил Хану флешку, та с шумом приземлились на поверхность стола. — Это что? — Сынмин дал, сказал, что она для взлома ноутбука. Просто вставь, она сделает своё дело. Феликс тем временем деловито отодвинул картину с изображением какого-то унылого морского пейзажа. За ней обнаружилась абсолютно голая стена с одиноким пауком, который смотрел на взломщика с немым укором. Ничего. Блондин продолжил поиски. — О ужас! – воскликнул Хёнджин шёпотом, стоя у полки с книгами. — Что там!? Документы на Брокера!? Тайник!? – подлетел к нему Джисон. — Хуже, стихи о любви, лапуль, – нахально улыбнулся тот. Хёнджин с философским видом пролистнул страницу и зачитал шёпотом, полным трагизма: Твои глаза, в них столько страсти, Что я забыл про всё на свете, Но ты в плену порочной власти И держишь плётку в туалете. Колготки в сеточку порвались, В зубах зажат обычный кляп, Мы так безудержно метались, Что со стены портрет аж сляп. Под крики «Йо-хо-хо!» и стоны Мы извращались как могли, Забыв приличия, законы... — Там не так написано. Ты чё несёшь? – ударил по подзатыльнику Хан. — Не злись, лапуль. — Положи на место, извращенец, – прошипел Феликс, всё ещё воюя с очередной картиной. – Тут люди делом заняты, а ты порнуху читаешь. — Это не порнуха, это высокая лирика! – возразил Хван, но книгу закрыл и вернул на полку. Впрочем, глаза его уже шарили по корешкам дальше, выискивая что-нибудь компрометирующее. Чонин методично, ящик за ящиком, обыскивал стол. Его пальцы, только что виртуозно взломавшие замок, теперь перебирали бумаги с ловкостью крупье. Счета, квитанции, пачка старых фотографий, коробка дорогих сигар. Ничего похожего на досье Брокера. — Пусто, – констатировал он. – Если тут и есть компромат, то я его не вижу. — Ищи лучше, – буркнул Феликс. Он как раз опустился на четвереньки и заглянул под тяжёлый бархатный ковёр. Пальцы нащупали стык паркетных досок, но ничего подозрительного. — Твою-то бабулю, – вдруг раздалось от стола. Это Джисон отпрянул от ноутбука, уставившись на экран. – Пароль - «Лапушкамоя». Эта железяка спрашивает пароль, и Сынминова флешка его угадала. — Может, это судьба? – хмыкнул Хёнджин, не оборачиваясь. — Может, мы лапули с тобой? — Фу, – синхронно отозвались Чонин и Феликс. Джисон уже вовсю щёлкал мышью, проваливаясь в файловую систему. Глаза его бегали, отражая строки текста и миниатюры фотографий. — Так... финансы, отчёты, налоги... скука смертная... какие-то чертежи... письма... О! Письма любовнице! «Моя маленькая лилия...» — Джисон! – рявкнул Хван. – Дело! — Да я ищу, ищу! Феликс, отчаявшись найти сейф за картинами и под ковром, выпрямился во весь рост и упёр руки в бока. Его взгляд заскользил по комнате, цепляясь за каждую деталь. Массивный глобус в углу на чугунной подставке привлёк его внимание. Шар был старый, с выцветшими очертаниями континентов и поблёкшей позолотой меридианов. Феликс легонько толкнул его пальцем. Глобус не шелохнулся, будто приклеенный. — Не трогай, – бросил Чонин, не поднимая головы от очередного ящика, – А то ещё сломаешь. — Я только посмотрю. Он взялся за шар обеими руками и попытался его приподнять. Глобус сидел намертво, словно пустил корни в пол. Феликс нахмурился, упёрся поудобнее и рванул со всей дури. Сначала раздался хруст. Затем глобус внезапно поддался, и Феликс, не ожидавший такой лёгкой победы, по инерции полетел назад, прижимая шар к груди. Подставка с грохотом опрокинулась, а сам глобус, вырвавшись из его рук, покатился по полу, сшибая на своём пути стопку книг. — Твою маковку... – прошептал он ошарашенно. — Ты! – взвизгнул Джисон, чуть не выронив ноутбук. — Тише ты! – замахал руками Хёнджин, но было поздно. Глобус, описав дугу, врезался в ножку стола и раскололся. Это был искусно сделанный муляж из папье-маше, покрытый слоем краски и лака. И внутри у него что-то было. Чонин медленно, словно в трансе, подошёл к останкам глобуса и присел на корточки. Среди осколков и трухи лежала пухлая папка из коричневой кожи, перетянутая резинкой. — Феликс, – тихо сказал он. – Ты гений. — Я случайно! – Феликс всё ещё сидел на полу, ошалело моргая. – Я просто хотел его подвинуть, а он... взял и сломался! — Плевать! – Хёнджин уже летел к Чонину. – Открывай! Ян подхватил папку, сдёрнул резинку и раскрыл её. Все четверо сгрудились вокруг, как дети вокруг новогоднего подарка. Внутри лежали документы. Что-то у них уже было, что-то было бесполезно. Даже были непристойные фото любовниц каких-то в этой папке. — О господи, – выдохнул Феликс и прикрыл рот ладонью. — Фу, зачем я это увидел? – скривил лицо Ян. — Мне теперь в церковь надо! Или к психологу! – добавил Джисон. — Ц, нежные, – закатил глаза Хван. Хёнджин, сохранявший остатки самообладания, вытянул из-под стопки компромата другую папку. Тоньше, но явно более увесистую по содержанию. На ней не было ни надписи, ни опознавательных знаков, только жирное пятно от кофе и следы чьих-то нервных пальцев. Первая страница скука смертная. Вторая уже интереснее. — Винтовки M24, – начал зачитывать Хван шёпотом. – Партия двадцать штук. Патроны калибра 7.62, ящиков пятьдесят. Гранаты осколочные М67... — Серьёзно!? – удивился блондин и потянул папку к себе. — Руки! – Хёнджин выхватил папку обратно, – ПТРК «Джавелин». — Это же не для уличных разборок. Зачем Брокеру «Джавелины»? – удивил Хан. — Я на него не отвечу, лапуль. — Брокеру зачем это фигня!? – зашипел Феликс. — Вот я тоже хочу знать! – ответил также Хван. — Это нам хватит? – спросил Ян. — Это просто инфа о том, чем промышляет Брокер! А нам надо что-то, чем можно шантажировать, – сказал Хёнджин. — Заказчик сам разберётся чё делать! А мы сваливаем. Это достаточно. — Мы не можем оригинал взять! – научный опытом, сказал Джисон. — И что предлагаешь? — Отксерить. Парни переглянулись. — А сфоткать? – поднял бровь Ли. — Фото удалить можно, а листы хотя-бы будут. — Ой, хорошо, – закатил глаза Хёнджин и пошёл к принтеру. — Тебя этому Минхо научил? – Чонин. — Сам додумался, – буркнул тот. — Прямо посреди логова врага устроить бюро добрых услуг. Печать, сканирование, ксерокопия, – проинформировал Чонин. Принтер издал мелодичную трель, оповещая о готовности к работе. В тишине кабинета этот звук прозвучал как церковный колокол. — Тише ты, бандура! – шикнул Хёнджин. Он раскрыл первую страницу, положил на стекло и нажал кнопку. Аппарат ожил, зажужжал сканером. Из щели медленно выполз первый лист. Второй лист. Третий. Принтер работал с достоинством океанского лайнера. Ни убавить, ни прибавить скорости. — Готово! – объявил Хван, потрясая стопкой тёплых, пахнущих озоном листов. – Уходим! Чонин метнулся к нему, сгрёб оригиналы обратно в папку, уложил её в останки глобуса и даже попытался придать конструкции прежний вид, но получилось только хуже. Они высыпались в коридор и, уже не таясь, понеслись вниз по лестнице. Джисон нёсся первым, перепрыгивая через ступеньки. Феликс за ним, всё ещё путаясь в темноте. Чонин бежал третьим, Хёнджин замыкал, сжимая в руках бесценные листы. — В окно! В окно! – скомандовал он, понимая, что связываться с дверью, которую они так и не смогли открыть изнутри, уже нет времени. Джисон влетел в комнату цокольного этажа первым и рыбкой сиганул в проём. Приземлился он на клумбу с какими-то декоративными кустами, которые жалобно хрустнули под его весом. В лицо ударили ветки, в ноздри шибанул запах перегноя. — Есть! – прохрипел он, выбираясь из кустов и отплёвываясь от листьев. Следом вылетел Феликс. Его приземление было мягче. Он угодил прямо в кучу садового компоста, заботливо прикрытого мешковиной. Мешковина прорвалась, и блондин провалился по пояс во что-то тёплое и пахнущее грибами. — Это... это органическое? – с ужасом прошептал он, боясь пошевелиться. — Или чьи-то органические останки?! — Выбирайся! – Чонин, приземлившийся более удачно, уже тянул ему руку. – И молись, чтобы первое! Хёнджин выскользнул из окна последним, приземлился на четвереньки, зажав копии в зубах, словно собака тапок. Мгновенно вскочил, отряхнулся и пересчитал головы. — Все целы? Документы у меня! Уходим! И в этот момент в доме загорелся свет. Сначала на первом этаже, потом на втором. Затем хлопнула входная дверь. — Ой, – тихо сказал Джисон, всё ещё облепленный листьями. — Бежим! – заорал Хёнджин, наплевав на конспирацию. И парни ломанулись через сад, сшибая гномов, путаясь в ветках ивы и оставляя за собой след из грязи, компоста и обрывков бумаги. Они вылетели на улицу, промчались три квартала до мотоциклов и замерли, тяжело дыша и сгибаясь пополам. — Пахнет победой, – заметил Джисон отдышаашись. Они выкатили мотоциклы, прыгнули в Импалу и рванули прочь из стерильных кварталов Первого так быстро, как только позволяли моторы. Обратная дорога вышла короче, то ли адреналин сжимал минуты, то ли страх погони гнал вперёд. Но когда за окнами снова потянулись ржавые балки и облупленные фасады Девятого, все разом выдохнули. Фары Импалы скользнули по знакомой обшарпанной вывеске, и машина мягко закатилась в распахнутые ворота гаража. Чонин и Феликс завели мотоциклы следом, и ворота с лязгом закрылись. В гараже царил всё тот же полумрак, пахло бензином и разогретым металлом. Чанбин увидив, что его Импала вернулась, сразу пошёл в их сторону. — Убьёт? – спросил Джисон, выбираясь из машины. — Расстреляет, – ответил Хёнджин. — У нас гости, – сказал совсем другую фразу Со прибывшим. — Кто? – Хан. — Сами увидите, – почесал затылок Чанбин. — Это Чану, – отдал бумаги Хван. Парни прошли в глубь гаража. Чан сидел на старом диване, обитом потрескавшимся дерматином, и негромко разговаривал с кем-то, чей силуэт тонул в тени бетонной колонны. Слышен был низкий, спокойный голос Бана, но слов было не разобрать. Хёнджин первым вышел в круг света. Он машинально отряхнул с рукава грязь, оставшуюся после падения в саду, и уже открыл рот, чтобы доложить об успехе, но замер. Силуэт у колонны сдвинулся с места и шагнул на свет. — Хван Хёнджин, собирайся. Мы едем домой.