Всего лишь игрушка

Две недели назад Никто не замечает, когда всё ломается. Не бывает грома, молнии или треска. Просто однажды утром ты просыпаешься и понимаешь: мир сместился на полсантиметра, и ты больше не на своём месте. Лили. Она была обычной слизеринкой. Не из чистокровной семьи — отец аврор, мать целительница, никаких титулов и древних магических даров. Но её приняли. Ценили. Но была у Лили одна тайна, которую она прятала тщательнее, чем тёмные артефакты в Запретной секции. Она любила рисовать. Не пейзажи и не натюрморты — а его. Драко Малфоя. Толстый альбом в чёрной кожаной обложке хранился под заклинанием-невидимкой на дне сундука. Там были его профили, его руки, его улыбка (редкая, кривая, только для Крэбба и Гойла). А на последних страницах — то, что она никогда не показала бы ни одной живой душе. Драко без рубашки. Драко с растрёпанными волосами. Драко с полуприкрытыми глазами. Она рисовала это по ночам, кусая губы, чувствуя, как горит лицо, сердце начинается биться чаще. Дыхание сбивается. А внизу живота разливается тепло... Жар --- Это случилось за две недели до того, как она впервые опустилась на колени в тёмном коридоре. Лили готовилась к СОВ. Пергаменты, учебники, конспекты — всё разложено на дальнем столе в Запретной секции, куда даже мадам Пинс заглядывала раз в час. Дверь была закрыта. Свечи догорали. В библиотеке стояла та особенная тишина, когда слышно, как пылинки падают на пол. Домашнее задание было сделано. Пергаменты аккуратно сложены. Оставался только один час до того, как мадам Пинс уйдёт спать, и Лили, как всегда, потратила его на рисование. Она открыла альбом на чистом листе. Взяла уголь. И начала. Сначала только линия плеч. Потом ключицы. Грудная клетка — узкая, бледная, с выступающими рёбрами. Живот, где мышцы ещё не проступили, но уже угадывались. Лили не заметила, как её дыхание стало глубже. Как она прикусила нижнюю губу. Как нога под столом начала нервно покачиваться. Она оглянулась. Пусто. Только ряды стеллажей уходят в темноту. Прислушалась. Ни шагов, ни шепота, ни скрипа. Мадам Пинс ушла полчаса назад. Лили отложила уголь. Закрыла альбом. Посидела минуту, чувствуя, как низ живота тянет, между ног становится влажно, соски твердеют под тканью мантии. Как дикое желание прикоснуться к себе нарастает. — Чёрт, — прошептала она. Она знала, что это неправильно. Что она может попасться. Но тело слушалось плохо. Слишком много ночей она представляла его руки, его голос, то, как он смотрит на неё сверху вниз — холодно, высокомерно, так, что хотелось одновременно провалиться сквозь землю и встать на колени. Она расстегнула, пуговицу на юбке, освобождая пространство, чтобы добраться до зудящего, просящего, местечка. Опустила руку вниз. Закрыла глаза. И начала. Она вела пальцами в такт дыханию, погружая пальцы все глубже и ускоря темп, кусая тыльную сторону ладони, чтобы не застонать. В голове была только одна картинка — его лицо, его руки, его голос, шепчущий её имя. Оргазм накрыл быстро, судорожно, выжав из неё тихий всхлип, утонувший в ладони, которую она подсунула очень вовремя. Она лежала, тяжело дыша, с мокрыми пальцами и горящими щеками. Потом на ватных ногах встала, привела себя в порядок, налила из кувшина воды и решила почитать — просто чтобы успокоиться. Через десять минут её голова упала на раскрытую книгу. Свеча догорела. Она уснула. Альбом остался. Из него только предательски торчал уголок той самой картины. Драко без рубашки. --- Она и не могла знала, что Драко Малфой тоже не спал в ту ночь. Что он пошёл в библиотеку за редким зельеварческим фолиантом, который Снейп велел достать любой ценой. Что он услышал её дыхание ещё на входе. Он не окликнул. Не зажёг свечи. Просто замер за стеллажом и смотрел. Сначала он думал, что она плачет. Потом понял — нет. Эти звуки он слышал в мужской спальне, когда соседи думали, что все спят. Ему стало любопытно. Эта тихая, незаметная девчонка, которая всегда смотрела в пол при встречах с ним? Которая краснела, когда он проходил мимо? Она? Он подошёл ближе. Бесшумно, как змея. Увидел её растрёпанные волосы, размазанную тушь, прикушенную губу. Увидел, как она водит рукой под своей короткой юбочкой. Какие плавные движения, как она сдердивает свои сладкие стоны. А потом она кончила. И он услышал, как она прошептала его имя. — Драко... Он замер. Кровь ударила в голову. Это было так... неожиданно. Так грязно. Так правильно. От увиденного в штанах образовалась реакция, которая требовала немедленного продолжения. Но... но не сейчас. Он ждал, пока она уснёт. Подошёл к столу. Открыл альбом в месте где торчал уголок пергамента. Увидел себя. Свою грудную клетку. Свои ключицы. Свою линию волос на животе, уходящую ниже ремня. На лице Драко Малфоя появилась медленная, хищная улыбка. — Ну, Лили, — прошептал он, глядя на спящую девушку. — В какую же ловушку ты себя завела. Он забрал один рисунок. Тот, где он был без рубашки. И ушёл так же тихо, как пришёл. Скрип двери. Лили резко соскочила, начав собирать свои вещи в сумку. Она даже не обратила внимания, что того самого... самого горячего рисунка уже нет. --- Первое время он просто смотрел. Долго. Не отводя глаз. Лили списывала это на случайность, на плохое освещение, на свою паранойю. Но взгляд Малфоя — тяжёлый, изучающий, раздевающий — невозможно было игнорировать. Потом начались «случайные» встречи. Коридор после ужина. Лестница к подземельям. Пустой класс зельеварения, где она осталась за забытой сумкой, а он «просто зашёл проверить ингредиенты». — Ты всегда такая тихая? — спросил он тогда, прислонившись к столу профессора Снейпа. — Или только когда я рядом? Она не ответила. Сердце колотилось где-то в горле. — Забавно, — протянул он, разглядывая её как диковинку. — А я думал, на Слизерине нет скромниц. — Слушай, Малфой, иди ты к чёрту, — протороторила она. — Не смей так со мной разговаривать, грязная шлюха, — с яростью ударил он по столу кулаком. Она пыталась держаться. Огрызалась. Один раз даже бросила в него заклинанием (промахнулась). Но он только усмехался. Ему нравилось. Ей нравилось — и это было самое страшное. Потому что когда Драко Малфой выбирал жертву, он не отпускал. --- Это случилось за три дня до той ночи в тёмном коридоре. Он зажал её у лестницы в подземелья, когда все уже разошлись по спальням. Прижал спиной к холодной стене. Положил ладони по обе стороны от её головы — не касаясь, но так, что дышать стало нечем. — Знаешь, Лили, — прошептал он, наклоняясь к самому её уху. — А у меня есть кое-что интересное. Она молчала. Сердце колотилось где-то в горле. — Одна ночь. Библиотека. Ты думала, что одна. Её глаза расширились. — Ты так грязно... стонала, — он почти пропел это слово. — И моё имя. Ты шептала моё имя, когда дошла до пика, ублажая себя своими пальчками. Я считаю, что мой член справится с этим гораздо быстрее. Не находишь? — Нет, — выдохнула она. — Ты врёшь. Ты выдумал это неправдоподоьную хрень, своей безмозглой головой. — А это? — Он вытащил из внутреннего кармана мантии сложенный лист пергамента. Развернул. Её рисунок. Драко без рубашки. Тот самый. Самое настоящее доказательство, что он не врёт. — Узнаёшь? Ты хорошо рисуешь, — его голос стал ниже, опаснее. — Особенно детали. Грудная клетка. Ключицы. И вот здесь... — он провёл пальцем по линии ниже живота. — Ты так старательно прорисовала. Зачем, Лили? Мечтала увидеть вживую? Она покраснела так, что кровь прилила даже к ушам. Слёзы закипели на глазах — от стыда, от ужаса, от того, что он знает. — Отдай, — прошептала она. — Пожалуйста. — Отдать? — Драко усмехнулся. Сложил рисунок и сунул обратно. — Нет. Не дождёшься, как я могу отдать этот ценный пропуск. — Куда? — голос дрожал. Он наклонился ещё ближе. Его губы почти касались её губ. — Внутрь тебя, — произнёс он. — Ты ведь этого хочешь? Я видел, как ты дрожжишь от желания, от представления моего члена. Не притворяйся. Она хотела сказать «нет». Но слово застряло в горле, потому что он был прав. Потому что низ живота уже горел. Потому что, когда он так близко, она текла как воск свечи, от долго горения. — Через 3 дня, — бросил он, отстраняясь. — Полночь. Тот самый коридор, где ты в прошлый раз споткнулась о статую. Придёшь — поговорим. Не придёшь — рисунок увидят все. Гойл повесит его в гостиной Слизерина. Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь. Она сползла по стене на пол и зарыдала. --- Прошло три дня. Три дня, за которые она перестала есть, спать и разговаривать с соседками. Три дня, за которые Драко ни разу не посмотрел в её сторону — но она знала, что он ждёт. И она пришла. Полночь. Тот самый коридор. Статуя горгульи с отбитым крылом. Холодный камень под ногами. Он уже был там. Прислонившись к стене, закинув ногу на ногу, с этим его вечным перстнем на пальце. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он, даже не глядя на неё. — Тряпки вроде тебя всегда приходят. Как же замечательно, что у меня теперь есть личная секс игрушка. Она стояла, дрожа, не в силах поднять глаза. — Ты знаешь, что я хочу, — сказал он тихо. — Вопрос в том, насколько сильно ты хочешь сохранить свою маленькую тайну. И давай уясним: ты делаешь все, что я тебе прикажу, как я скажу и тогда, когда я захочу. Любое твоё неповиновение — наказание, любой способ спрятаться — наказание. Чем лучше ты выполняешь, то что я тебе приказал, тем меньше у тебя проблем. Запомнила? — угрожающе прозвучали эти слова, ударили в голову, жгучий страх прошёл по спине. Лили молчала. Внутри неё всё кричало «беги», но ноги не слушались. Потому что он был прав. Потому что она хотела сохранить свою тайну, потому что это был крошечный шанс быть с ним, хоть и в таком позорном обозначении — игрушка. Не просто, а удволетворяющая все его прихоти. — Я жду, — его голос стал ледяным. — Отсоси мне сейчас же. Быстро.