Всего лишь игрушка

Лили проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Она лежала в своей кровати. В своей пижаме. Волосы расчёсаны. Простыня свежая, одеяло аккуратно натянуто до подбородка. Как будто ничего не было. Лили моргнула. Села. Оглядела комнату — соседки ещё спали, Дафна свернулась клубком, из-под одеяла торчала рыжая макушка. Всё как обычно. Она прикоснулась к шее. Пальцы нащупали лёгкую шершавость — там, где он оставил след. Засос был на месте. «Это было. Не сон». Она помнила всё. Как он взял её на руки. Как нёс через коридоры. Как в Выручай-комнате зажглись свечи. Как он стоял над ней, дрожал и говорил: «Уходи, пока я ещё могу». Как она сама притянула его за лицо. Как он целовал её тело — медленно, благоговейно. «Сегодня всё будет по-другому», — подумала Лили и улыбнулась. Она встала. Открыла шкаф. Долго выбирала, что надеть. Остановилась на тёмно-синей мантии, которая подчёркивала глаза, аккуратно зачесала волосы, оставив одну прядь у лица. В зеркале отражалась девушка, которая улыбалась без причины. Она вышла в Большой зал. --- Драко сидел на своём обычном месте — во главе слизеринского стола, между Блейзом и Пэнси. Пэнси сегодня была особенно близко — касалась его плеча, смеялась над его шутками, поправляла воротник его мантии. Лили села за стол, налила сок, взяла тост. Смотрела на него. Ждала. Он поднял голову. Их взгляды встретились на секунду. Две. Три. Он отвернулся. Как будто её не существовало. Лили продолжала смотреть. Драко налил себе сок. Заговорил с Блейзом. Усмехнулся чему-то. Даже не повернул головы. — Ты чего? — спросила Дафна. — На Малфоя смотришь. — Нет, просто задумалась. Весь завтрак Драко не посмотрел на неё ни разу. Даже когда она встала из-за стола и прошла мимо него — близко, так, что задела мантией его руку, — он не поднял глаз. На зельеварении он сел через три парты от неё. Лили смотрела на его затылок, на светлые волосы, на то, как его пальцы сжимают перо. Он ни разу не повернулся. Ни разу. После урока он прошёл мимо — с Блейзом, Гойлом и Крэббом. Не замедлил шаг. Не взглянул. Как будто её не было. Как будто ночи в Выручай-комнате не было. Как будто он никогда не целовал её шею и не шептал: «Ты заслужила другое». Лили прислонилась к стене. В груди ныло. Обед. Ужин. Гостиная. Он не подошёл. Пэнси весь день вилась вокруг него — поправляла галстук, смеялась, касалась. А он позволял. Лили сжимала вилку так, что костяшки белели. «Ничего, — сказала она себе. — Он передумал. Бывает. Я для него игрушка. Всегда была». Она почти поверила. --- Прошло три дня. Драко игнорировал её. Не смотрел, не заговаривал, проходил мимо, как сквозь пустое место. Лили перестала ждать. Перестала смотреть в его сторону. Перестала высматривать его в гостиной. Внутри образовалась дыра — тёмная, пульсирующая. Она сидела в кресле у камина, делала вид, что читает. Рядом с ней сидел Теодор Нотт. Он подсел сам — спросил про домашнее задание, потом про самочувствие, потом просто остался. Лили не прогоняла. С ним было легко. Не надо было гадать, что у него в голове. Не надо было бояться, что он исчезнет на три дня без объяснений. — Ты какая-то сама не своя, — сказал Нотт тихо, чтобы никто не слышал. — Всё нормально. — Не нормально, — он посмотрел на неё. — Ты на Драко смотрела весь ужин. Он тебя игнорирует. Что между вами? — Ничего, — Лили отвела взгляд. — И больше никогда не будет. Нотт хотел что-то сказать, но не успел. Лили почувствовала это за секунду. Холод. Давление в воздухе. Чьё-то тяжёлое, злое присутствие у неё за спиной. Она обернулась. Драко стоял в трёх шагах. Лицо белое. Глаза — два куска льда. Вены на шее вздулись. Он смотрел на Нотта. Потом на неё. Не сказал ни слова. Просто схватил её за локоть — так, что кости хрустнули, — и потащил к выходу из гостиной. — Драко! — крикнула Лили, пытаясь вырваться. — Пусти, мне больно! Он не отпустил. Даже не замедлил шаг. — Малфой! — Теодор вскочил с кресла. — Отпусти её! Драко обернулся на секунду. В его взгляде было что-то такое, от чего Нотт замер на месте. — Не лезь, Нотт, — сказал Драко тихо. — Иначе тебе не помогут даже твои целители. Он выволок Лили в коридор. Протащил мимо статуи горгульи. Мимо лестницы. До пустого класса на третьем этаже. Втолкнул внутрь, захлопнул дверь, запер с двух щелчков палочкой. Класс был тёмным. Луна светила в окна, отбрасывая серебристые полосы на парты. Пыль кружилась в воздухе. Холодно. Лили отступила к стене. Потирала ушибленный локоть — там уже наливался синяк. — Ты с ума сошёл? — голос дрожал. — Ты делаешь мне больно! Три дня ты меня игнорируешь, а теперь... — А теперь я тебя предупреждал, — перебил Драко. Он медленно шёл к ней, загоняя в угол. — Я сказал: не разговаривай с Ноттом. — Ты сказал это один раз! И после этого три дня на меня даже не смотрел! — И что? — его голос стал низким, опасным. — Ты решила, что раз я молчу, можно делать что хочешь? — Ты не мой хозяин, Драко! — крикнула Лили. — Я имею право разговаривать с кем хочу! — Не имеешь, — сказал он. Остановился в шаге от неё. — Пока ты моя — не имеешь. — Я ничья, — прошептала Лили, хотя внутри всё дрожало. Драко усмехнулся. Зло. Холодно. — Ничья, значит? Тогда почему ты мокрая от одного моего взгляда? Почему твои соски встали, когда я вошёл в класс? Почему ты дрожишь не от страха, а от того, что хочешь меня? Лили замерла. Потому что он был прав. — Я видел, как ты с ним сидела, — продолжал Драко, наклоняясь к её лицу. — Близко. Улыбалась ему. Позволяла ему смотреть на тебя своими влюблёнными глазами. — Он просто друг... — Друг? — Драко схватил её за подбородок, сжал так, что она вскрикнула. — Друзья не смотрят так, как смотрит на тебя Нотт. Друзья не говорят «ты заслуживаешь лучше». Друзья не ждут годами, чтобы залезть к тебе в трусики. — Ты не знаешь, о чём он думает! — Я знаю, о чём думают мужики, — прорычал Драко. — Потому что я сам такой же. Он отпустил её подбородок. Толкнул её в грудь — сильно, так, что она ударилась спиной о стену. — Я говорил тебе не разговаривать с ним. Ты не послушалась. Значит, будешь наказана. Лили смотрела на него — на его бешеные глаза, на сжатые губы, на вздувшиеся вены на шее. Внутри боролись страх и жаркое, запретное возбуждение. — Драко... — Молчать, — приказал он. — Сними юбку. Лили замерла. — Я сказал — сними юбку. Быстро. Её руки дрожали, когда она расстегнула пуговицу. Юбка упала на пол. Лили осталась в тонких колготках и трусиках — красных, кружевных, тех самых, которые она надела для Нотта. Просто чтобы быть красивой. Просто чтобы чувствовать себя увереннее. Драко увидел. Его глаза потемнели. — Для него надела? — спросил он тихо, опасно. — Для Нотта? Чтобы он увидел? Чтобы он представил, как снимает их с тебя? — Нет... — Ах нет? — он рванул колготки — ткань затрещала и разошлась. Пальцы вцепились в край трусиков. — А эти? Для кого эти? — Для себя, — прошептала Лили. — Врёшь, — он сорвал трусики одним движением. Кружево порвалось, остатки повисли на бедре. — Ты шлюха, Лили. И твоя киска требует моего члена. Не Нотта. Моего. Он развернул её. Толкнул лицом к стене — грубо, так, что она ударилась скулой о холодный камень. — Руки на стену, — приказал он. — Не опускать. Шире. Лили послушалась. Вжалась ладонями в камень. Плечи тряслись. Она услышала, как он расстегнул ширинку. Как член выскользнул — она знала его размер, его вес, его тепло. Как он сплюнул на ладонь — грубо, смазывая. Никогда раньше он этого не делал. Сегодня был взбешён до предела. — Нотт смотрел на тебя, — прошипел Драко, пристраиваясь сзади. — Позволял себе. Я видел. А теперь смотри, что бывает с теми, кто не слушается. Он вошёл. Одним движением — резко, глубоко, до основания. Лили вскрикнула — от неожиданности, от боли, от того, что внутри всё сжалось, а потом мгновенно размякло. — Громче, — прорычал Драко, начиная двигаться. — Пусть Нотт слышит. Пусть все слышат. Чья ты сука. Он вколачивался в неё жёстко, без ритма, без нежности — зло, отрывисто, как будто хотел наказать не столько её, сколько самого себя. Каждый толчок отдавался в стене, в позвоночнике, в голове. — Ты моя, — повторял он, входя снова и снова. — Ты поняла? Моя. Ничья больше. Не Нотта. Не твоя. Моя. Лили не могла ответить. Она царапала ногтями камень, стонала, закусывала губу до крови. Ей было больно. Ей было приятно. Она ненавидела его. Она хотела его. Всё одновременно. — Когда я говорю не разговаривать, — прорычал Драко ей в ухо, хватая за волосы и оттягивая голову назад, — ты не разговариваешь. Когда я говорю не смотреть, — он вжался в неё так сильно, что она заскулила, — ты не смотришь. Ты поняла, сука? — Д-да, — выдохнула Лили. — Что — да? — Поняла, — прошептала она. — Я поняла... Он кончил через несколько толчков — с рычанием, вжимаясь в неё так, что она почти не могла дышать. Выдохнул. Замер. Потом вышел — резко, не глядя, что она чувствует. Лили сползла по стене. Села на холодный пол, подтянув колени к груди. Колготки порваны, трусиков нет, юбка валяется в углу. Из разбитой губы текла кровь. Драко застегнул брюки. Поправил мантию. Посмотрел на неё сверху вниз. — И не смей больше разговаривать с Ноттом, — сказал он ледяным голосом. — Я узнаю — будет хуже. Лили не ответила. Только смотрела перед собой пустыми глазами. Драко развернулся. Отпер дверь. Вышел, даже не обернувшись. Лили осталась одна. Она сидела на полу, дрожала и смотрела на лунный свет, падающий на парты. Внутри всё горело. Синяки на запястьях пульсировали. Между ног было влажно, больно и постыдно приятно. «Ты его игрушка, — сказала она себе. — Всегда была. И всегда будешь». Она не знала, плакать ей или смеяться. Плакала. Потом встала, оделась, стёрла кровь с губы тыльной стороной ладони и пошла в спальню. Пустая. Сломанная. Готовая к завтрашнему дню, когда он снова не посмотрит на неё. А потом — к следующей ночи, когда он снова сорвётся. Потому что это всё, что у них было.