Яхво и Яков

Сбежав в очередной раз от родителей в тёмный вечер, Яхво вышел на улицу. Повсюду, как далёкие звёзды, горели фонари, тёплым и холодным светом освещая мирную улицу. Он не мог сидеть на месте — крылья требовали двигаться и летать как можно больше. С тех пор, как Яхво впервые поднялся в небо, неуклюже и со страхом, желание спускаться испарилось. Казалось, крылья открыли для него самые яркие возможности. Хотя это так и есть. С одной стороны, Яхво не понимал, для чего построили бабочки машины, самолёты и поезда, если можно летать. С другой — не для всех летать — это любимое занятие. По сути для местных обывателей крылья — такой же орган как и уши, глаза, руки и ноги. Однако для Яхво, который в прошлой жизни самолёт видел только на картинках, возможность подняться над землёй — самое лучшее, что с ним случалось за последнее время. Ощутив новые эмоции, он не мог наиграться. Пролетавший над детской площадкой Морно приземлился на высокое дерево рядом с Яхво. Внизу ползали упитанные гусеницы по горкам, качелям и турникам самых разных видов: зелёные, чёрные, с рожками, с шипами, с пятнышками и полосками. Какие-то — маленькие торпеды, а другие точно передвигающиеся улыбки. Их сегментированные тельца ловко изгибались назад, вправо, влево. Чёрная гусеница с шипами и красными точками на спинке умудрилась даже вывернуться так, что чуть ли не испугала шокированного Якова. Кивнув друг другу, Морно и Яков слетели с дерева. Образовав петлю из собственного тела, тёмная гусеница внезапно сделала выпад вперёд и, быстро перебирая лапками, поползла на турник, точно опаздывала на первый урок. Омега траурница подхватил гусеницу на руки — личинка походила на пятилетнего ребёнка по росту. — Сколько ему?.. — прошептал Яков на ухо Морно, не отрывая подёргивающихся глаз от гусеницы. Будь он в своём старом мире, то, вероятно, как и все, перепугался и раздавил бы или просто не обратил внимания. Однако здесь гусеницы — это дети полулюдей-полубабочек. — Предположу, что годика четыре, довольно крупный. Омега, бета или альфа мы пока не узнаем. По кокону будет видно. — То есть… Реально сначала коконы? Прямо как… — Ях, ну ты чё, а? Столько времени уже живёшь после своего тока, а так про детей и не узнал. Да, гусеницами бабочки живут лет до пяти-шести. Примерно в семь окукливаются, годика три сидят в коконе, а потом уже вылупляются глупые подростки. Такие, как мы, только маленькие, растут затем. Понимаешь? Чего ты ещё не знаешь? — полураздражённый Морно с сочувствием посмотрел на Яхво. — Да, в принципе, я всё понял… Наверное, — сглотнув внезапно появившуюся кучку слюны, Яхво закрыл домиком крылья, антенны снова стали одной целой палочкой. — Что это за реакция? Ты так на всех детей реагируешь? Раньше тебе всё равно было как будто. Реально память настолько прошибло, что даже мировоззрение изменилось? Светлые грациозные крылья Морно мирно расправлены за его спиной, а сам молодой человек не понимал, смеяться ему или плакать. По-видимому, всё-таки второе, ибо какой нормальный человек будет смеяться над серьёзным заболеванием? Горевать нужно! — Ях, ну если серьёзно, у тебя есть что-то, что ты ещё не знаешь? Ярко-зелёная гусеница в чёрную полоску подобралась к молодым людям. С того ни с сего она вытащила ярко-рыжие рожки из головы — неприятный запах заставил отшатнуться Якова и Морно. Гусеница как ни в чём не бывало поползла к следующей бабочке демонстрировать своё достоинство. — Что… Что это было только что?! — Он просто играется. Не обращай внимания. Кстати, я таким же был. Видишь ещё оранжевые пятна на полосках? Прикольно выглядит, да? Я бы сказал, что великолепно. Да, я знаю, что махаоны — врождённые красавчики. — Не зазнавайся. В округе полубабочки сидели на скамейках и наблюдали за резвящимися детьми. Одни только Яхво и Морно стояли неподалёку и рассматривали чужих малышей только потому, что Яхво никак не мог принять, что это — дети. Их собственные дети. Дети их расы. — Пошли отсюда… Мне чёртовски нужно отдохнуть… С меня хватит на сегодня. Знаешь, у меня даже иногда появляется такое ощущение, будто я попал в какой-то сюрреализм. Изложив мысль, Яхво понял, что он-то как раз и попал в эту сюрреалистичную реальность. Взмах крыльев мягким импульсом передавался телу. Морно и Яхво парили, лавируя между высокими небоскрёбами. Ветер ловил несущихся бабочек своими вихрями, подбрасывая их, колыхая волосы и одежду. Морно со своей блондинистой причёской элегантно облетал Яхво, широко ухмыляясь. Два взмаха крыльями, как он сразу же расправлял их и позволял тёплому потоку нести себя. Такой грации Яхво мог даже позавидовать, ведь он сам летал, точно плавал испуганный малёк. Увидев нахальное лицо друга, Яхво отвёл недовольный взгляд — это не вписывалось в элегантно лавирующий силуэт махаона. — Ты хоть лицо нормальное сделай, ухмылку эту странную убери, а то выглядишь как элегантная ваза, к которой прицепили пластиковые глаза, ну ей-богу, — прокричал Яхво против ветра, в очередной раз яростно взмахивая крыльями, будто борясь за жизнь. — О, ценитель красоты нашёлся. Не в ту дверь постучал, от меня ты такого точно не полу… Не успел Морно проголосить свою ироничную мысль, как в него врезался кто-то более крупный. В поле зрения павлинего глаза мелькнули два оранжево-чёрных силуэта, которые невозможно было спутать с кем-то иным. Монархи. Ирене и какой-то менее широкий в крыльях, но куда больше в теле омега. Омега врезался в махаона. Хотя, по-видимому, всё-таки наоборот — Морно врезался в омегу, пока пытался донести свою мысль Яхво, будучи полностью отвлечённым от слежки за тем, что происходит впереди. Двое от сильного столкновения громко вскрикнули почти в унисон и начали стремительно падать вниз. Омега-монарх первым расправил крылья, поймав потоки воздуха. Яхво стремительным рывком бросился вниз, почти пикируя. — Ты куда, придурок?! Не мешай ему!.. — донеслось сверху, чего Яхво не расслышал, он сейчас полностью сосредоточен на спасении своего друга. Подлетев ближе к падающему махаону, павлиний глаз принялся кружить около него, не понимая, как его подхватить. Морно стал агрессивно ругаться, глядя на друга и пытаясь расправить крылья, чтобы не задеть его. — Яхво, чёрт, что ты делаешь! — обычно низкий голос стал походить больше на писк. Полубабочки стремительно приближались к земле, один из которых не имел даже опоры в виде воздуха. — В смысле?! Спасти пытаюсь! — параллельно выкрикивая это, Яхво яростнее стал кружиться около Морно. Он схватил того за футболку, пытаясь удержать, а затем взмахнул крыльями. Они падали. Осознав это, Яхво стал куда мощнее биться в воздухе, пытаясь удержать и себя, и друга. — Чё ты творишь!.. — хрипло во всё горло заорал махаон, вцепился в волосы Яхво и расправил крылья. Однако высота была настолько маленькой, что теперь обе бабочки влетели прямо в крону, ломая хрустящие ветки под собой. Сопротивление дерева лишь ослабило удар о землю. — Твою мать… — Морно пролепетал и отключился. Яхво, больно ударившись головой, замер. В глазах потемнело, собирающиеся вокруг них люди казались далёким шумом, будто самого его посадили под воду, а они — на суше. Окончательно провалившись в беспамятство, оба затихли. Ирене и омега также оказались в толпе. Монархи обменялись взглядами, а затем омега, которого звали Корро́е, вытащил телефон и набрал скорую помощь. — Тут столкновение вышло, двое пострадавших… Один вроде мешал другому расправить крылья после столкновения, из-за чего они оба упали. Имена… — медленно произносит Коррое, боковым взглядом поглядывая на Ирене, который шёпотом назвал имена обоих. Когда на место прибыла скорая помощь, и павлинего глаза, и махаона госпитализировали. Медики начали изучать медкнижки обоих. Один из них тяжело вздохнул, будто устал настолько, что говорить даже не мог — недавно только Яхво госпитализировали с огромным количеством ожогов…